Заложница любви - Уиндзор Линда - Страница 70

– Бронуин! – крик Ульрика сливался с шумом волн, набегавших на влажный песок.

Приподнявшись на стременах, она весело помахала мужу, отметив с мягким юмором, что его скакуна, взволнованно переступающего, беспокоит вода, заливающая берег. Сомнительно, чтобы конь, привыкший к пыли и грязи ристалищ и полей битв, скакал когда-либо раньше по морскому берегу. Однако светловолосый всадник в развевающемся на ветру красном с черным плаще держал скакуна в подчинении, несмотря на то, что тот прядал ушами и пятился.

– Чудесно, правда? – крикнула Бронуин, когда они встретились.

Она мечтательно обвела рукой зеленоватые волны прилива, блестевшие на солнце, как зеркало.

– Боже мой, женщина, разум совсем тебя покинул!

Бронуин непонимающе глянула на мужа.

– Я так не считаю, милорд!

– Я не хочу, чтобы ты выезжала без сопровождающих! Бог знает, что могут сделать эти разбойники, если им попадется одинокая женщина, тем более леди Карадок. Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь, что твою служанку.

Напоминание о бедной Кэрин заставило покинуть те воодушевление и радость, которые всегда дарил Бронуин морской берег.

– Но вы же видите, милорд, выехать отсюда можно только с западной стороны замка, где все просматривается теми, кто работает на укреплениях, и, кроме того, – деловито добавила она, – я хотела взглянуть на скалу. Когда я была ребенком, то нашла там пещеру с горячим источником, весьма подходящим для такого купания, как… – щеки у нее покраснели, когда Ульрик вопросительно приподнял бровь. – … Ну… не совсем такого, но похожего на купание в тех банях, что неподалеку от Ковентри. Там ведь тоже горячий источник бьет из-под земли, не так ли?

– Если вы хотите искупаться, миледи, то я с радостью услужу вам несколько позже в уединении комнаты владельца замка.

Грусть и смятение мелькнули во взоре Бронуин. Он смеется над ней, не зло, но смеется!

– Я говорю серьезно, милорд. Там есть пещера, достаточно большая, чтобы мог спрятаться всадник.

Все еще сомневаясь, Ульрик обвел рукой высокую скалистую стену.

– Тогда покажите ее мне, миледи! Может, мы испробуем теплые воды источника, пока не наступил прилив?

– Я не могу ее найти! – раздраженно призналась Бронуин. – Но если вы сомневаетесь, спросите у тети Агнес, она знает об этой пещере.

– Твоя тетя – старая дура, впавшая в детство, хотя у нее хватило ума сказать мне, что ты одна поехала на берег.

И он позволил тревоге, одолевавшей пожилую женщину, проникнуть в его кровь при мысли, что его молодая жена и будущая мать его сына безо всякой защиты скачет верхом на своем коне по уединенному берегу – тому самому берегу, на котором скрываются после набегов кровожадные преступники!

Ульрик сам, не дожидаясь помощи конюхов, оседлал Пендрагона и помчался на розыски. Когда он ступил на влажную полоску песка и не увидел, кроме отпечатавшихся на песке копыт Макшейна, следов Бронуин, его сердце чуть не остановилось.

Он проследил направление отпечатков копыт и с облегчением увидел, что следы уходят к скале, на которой построен замок. И там, среди скал, он нашел ее, с черными, как вороново крыло, волосами и розовыми щеками, всю освещенную солнцем. Она могла бы быть русалкой или сиреной – такой же неукротимой, как все, что ее окружало. Откинув капюшон, Бронуин пригнулась к шее коня и помчалась ему навстречу, словно летела наперегонки с самим ветром.

– Давай поскачем до замка! Я обгоню тебя!

Ульрик очнулся от задумчивости. Собачья душа, она же покалечит себя и ребенка с этой своей безумной отвагой!

– Нет, я не могу позволить тебе…

Возражения Ульрика потонули в громком кличе, который издала Бронуин, устремляя Макшейна вперед. Пендрагон, испуганный воплем и застигнутый врасплох особенно сильной волной, шарахнулся в сторону, чуть не сбросив всадника на мокрую скользкую скалу. Тихо выругавшись, Ульрик пришпорил коня. Пендрагон помчался стрелой, явно радуясь возможности удалиться от воды, с шипением заливавшей его копыта.

Однако Макшейн успел опередить в самом начале, и потому, когда Пендрагон на всем скаку вылетел с влажного песка на твердую почву пастбища, Бронуин уже ждала своего рыцаря у замка, самодовольно улыбаясь. Может, и были у кого-то глаза голубее, но Ульрик более голубых глаз не видел. Даже когда он считал ее Эдвином – ошибка, которую Ульрик себе до сих пор простить не мог, – эти глаза поражали его. Оказавшись глазами женщины, они околдовали. Неодолимая притягательная сила голубых глаз и была той сверхъестественной магией Бронуин и ее драгоценного Карадока, что так таинственно окружала эту женщину.

И если утром после ее пылкой клятвы в верности Ульрик просто хотел схватить жену в объятия и унести в свою комнату, то сейчас он нестерпимо жаждал этого. Даже когда он так сердился на нее, что готов был придушить, все равно знал: в тот момент, как коснется он гладкой белой кожи ее шеи, это будет только лаской и ничем иным. Ни одна женщина не вызывала у него столь противоречивых чувств.

– Вы не поможете мне собрать «деревья леди» с берега, сэр, или ваши обязанности лорда призывают вас?

На мгновение тень недоумения промелькнула на лице Ульрика.

– Деревья леди?

Бронуин показала на берег, усеянный водорослями.

– Вот они, милорд. Я подумала, что слишком много несчастий в последнее время обрушилось на нас, и в замке полно людей, и костры жгут во дворе, как бы чего не случилось! Я решила высушить водоросли и развесить их повсюду… чтобы избежать пожара в стенах замка.

Ульрик пренебрежительно хмыкнул. Когда-то он считал, что нет никого суевернее безграмотных англичан, но, видно, нет конца уэльским поверьям.

– По-моему, у хозяйки замка есть более важные дела, нежели собирание водорослей, особенно когда до приезда гостей остается меньше недели!

– Я старюсь защитить вас и свой народ, милорд, как только могу.

– Бронуин, наши несчастья порождены людьми из плоти и крови, а не духами. Собачья смерть, взгляни!

Бронуин проследила за направлением его протянутой руки, указывавшей на стены Карадока, где висели тела мертвецов, и невольно вздрогнула, но, все же, повернувшись к Ульрику, она продолжала настаивать:

– «Деревья леди» и тому подобные средства хорошо охраняли Карадок от несчастий все прошлые годы, милорд, а ваше благородное отношение к нашим затруднениям пока еще не помогло избавиться от них.

Терпение Ульрика начало истощаться под напором ее наивных, но все же уязвляющих гордость доводов.

– Проклятье, женщина, я человек образованный и верящий в Бога!

– Тетя говорит, многие мужчины не способны получить должное образование, сколь бы ни были прилежны к учению.

– Твоя тетя – глупая старая дура.

Бронуин оскорбленно вздернула подбородок.

– Дура, милорд? – она тихо хмыкнула. – Однако эта самая дура разбудила вас, чтобы предупредить о нападении на деревню. Своими травами и отварами она вылечила больше людей, чем какой-нибудь знахарь! Если и есть среди нас дурак, то советую вам повнимательнее посмотреть в зеркало, сэр!

Перебросив ногу через седло, Бронуин соскользнула с коня, и Ульрик поморщился, услышав приглушенный стук ее ног о влажный песок. Она же в тягости!

– Ладно, надеюсь, Агнес сможет наложить на тебя какое-нибудь заклятие, чтобы ты не потеряла ребенка, раз сама ты о нем совершенно не думаешь!

Бронуин надеялась, что краска, от чувства вины заливавшая лицо, сможет показаться Ульрику румянцем.

– Беременность еще не одну женщину не делала немощной, милорд!

– Сегодня вечером я вам это напомню, миледи!

– Вам отводится половина кровати, милорд, больше ничего, – неловко запинаясь, ответила Бронуин.

Она опустилась на колени, чтобы подобрать отличную веточку водорослей, очень подходящую для ее цели.

– Тогда я выбираю ту половину, на которой будете вы.

Бронуин вспыхнула от насмешливого тона его голоса. Что за проклятый человек! Он может и очаровать, и оскорбить одновременно, потревожив слабую женскую плоть, у которой такая хорошая память!