Заложница любви - Уиндзор Линда - Страница 94

– Плохо придется тому, кто встанет на пути у ворона! – предупредила служанку Агнес таким напряженным голосом, что Бронуин пожалела тетю.

Благослови Бог ее тетку, лихорадочно думала она. Ни к чему мучить людям того, кто и без них так безмерно страдает!

– Пролей хоть каплю, крови миледи, девка, и я перережу горло твоему отродью от уха до уха, – пригрозил Бланкард.

– Ты хочешь, чтобы пророчество не сбылось, Мириам?

– Заткнись, старая ведьма! – сквозь зубы бросила служанка.

– Дитя должно родиться у дочери северо-западного Уэльса, а не у какой-то тщеславной южноуэльской колдуньи, – бесстрашно продолжала Агнес. – Все знают пророчество Мерлина!

– Тетя Агнес! – взмолилась Бронуин.

Сумасшедшая служанка и без того шипела, сжав зубы, и раздражать ее более не стоило. Она была похожа на загнанное животное… даже хуже, раненое!

– Но ребенок ее, этой дочери северо-западного Уэльса, слышишь, ты, старая ведьма? Мы протащили ребенка под ее одеждой, словно вынув из чрева! Это было усыновление, совершенное с благословения богини!

«Так, значит, то было правдой», – слабея, думала Бронуин. Дитя Мириам было тем ребенком, которого они у нее отобрали. Она отважилась бросить взгляд на плачущего на руках Бланкарда малыша, усыновленного ею помимо своей воли. И не тетя тогда добавила сонное зелье в вино рыцарей, а Мириам!

– Это ты опоила в ту ночь милорда и его воинов сонным зельем, – с трудом проговорила Бронуин, ощущая тиски металлической цепи на шее.

– Да! – рассмеялась Мириам, и кинжал слегка отодвинулся от бока Бронуин. – И очень жаль, что они все же выступили против последователей богини.

– И ты пыталась отравить меня! Ты!

– Да, глупышка! Но только в Карадоке я узнала, что ты носишь ребенка седьмого сына, несмотря на то, что мы достаточно упорно пытались отдалить тебя от его отца.

– Оставь леди, колдунья, и мы пощадим твоего ребенка! – сурово предложил Бланкард.

– Ребенок за ребенка? Нет! Ребенка за жену с ребенком! – насмешливо пропела Мириам. – Пошли, миледи, полетим, как птицы, с башни и подумаем обо всем этом.

– Убей ребенка! – приказал управляющему лорд Карадока, зная, что тот не осмелится.

Мириам неожиданно всхлипнула и выкрикнула:

– Нет! Я буду меняться! Вашу жену за моего сына, милорд!

Бронуин прикусила губу, когда кинжал снова коснулся кожи. Морозный воздух холодил кровавое пятно в том месте, где клинок поранил ее. Может, попробовать ослабить пальцы, придавленные на шее цепью, чтобы выбить кинжал? Выбор все равно небольшой: или задохнуться, или быть заколотой!

В глазах мутилось. Бронуин едва различала фигуру Ульрика, взявшего ребенка из рук Бланкарда и приставившего кинжал к горлу малыша.

Боже, мелькнула у нее мысль, он в любом случае не убьет ребенка!

Мириам потащила свою госпожу к ступенькам лестницы, ведущей на башню.

– Поднимайтесь, миледи!

Повинуясь острию клинка, Бронуин обреченно послушалась.

– Куда ты? – спросил Ульрик.

Он был совсем рядом, Бронуин хотелось увидеть мужа, хотя бы ценой самой жизни, но видеть она могла лишь ослепительно яркое небо – особенно, яркое по контрасту с темнотой, уже собиравшейся в уголках сознания.

– Мы произведем обмен на верхней площадке башни, милорд… где нам никто не помешает!

Правый туфель Бронуин соскользнул с ноги и скатился вниз по ступенькам, когда она продвигалась вслед за служанкой, тащившей ее, как собаку на поводке, намотав цепи на шею и покалывая острым клинком. Хватка была так сильна, что Бронуин в любой момент могла потерять сознание от недостатка воздуха. Ее жизнь и жизнь ребенка находилась в руках безумной женщины, доведенной до отчаяния.

Наконец Бронуин почувствовала под рукой шершавые зубцы башни и догадалась, что они уже стоят на самом верху. Подтащив к себе свою жертву, Мириам крикнула:

– Это… совсем нетрудно, милорд! Положите ребенка перед собой и отойдите!

– Брось кинжал в море, и я сделаю со своим кинжалом то же самое, – поставил условие Ульрик.

Мириам истерически засмеялась, голос у нее стал таким резким, что и у глухого заболели бы уши.

– Кажется, мы зашли в тупик, милорд! Но сейчас все это кончится! Сейчас!.. Вот!

Служанка яростно рванула цепь, и нажим кинжала от ее усилия ослабел. Из последних сил Бронуин дернулась в противоположную сторону, чтобы не задохнуться. Цепь, не рассчитанная на такую нагрузку, разорвалась, и ее куски полетели Мириам в лицо. Разозлившись, та злобно ударила пленницу по спине. Бронуин покатилась, и вдруг под ногами у нее оказалась пустота, больше не было ступенек, только воздух.

– Ульрик – вскрикнула она, вцепившись в обломок скалы.

Пальцами Бронуин ухватилась за зазубренную кромку грубого камня. Она повисла на стене.

– Бросьте кинжал, милорд, и положите ребенка, не то я ударю вашу жену по пальцам! – бесновалась Мириам над головой Бронуин.

– Хорошо. Кинжал выброшен, как видишь. Теперь отойди, а я положу ребенка.

Волна тошноты захлестнула Бронуин. Целую вечность длилось мгновение, прежде чем тень от взметнувшихся юбок Мириам пронеслась у нее над головой и послышались звуки быстрых шагов и учащенное дыхание. Снова засияло зимнее небо, скрытое раньше фигурой Мириам, и появилось вдруг лицо Ульрика. Бронуин чуть не разжала пальцы от радости. Сильные руки втаскивали ее наверх.

– Любимая! Я с тобой!

Тяжело дыша, Бронуин беспомощна висела, боясь разжать пальцы и не находя опоры на гладкой стене. Она прикрыла на мгновение глаза, а когда открыла снова, Ульрику уже помогал лорд Жиль.

– Я получила своего ребенка, а вы своего, милорд! – услышала Бронуин в отдалении насмешливый голос Мириам.

Сильные руки тянули и тянули, и вот Бронуин будто взлетела над зубцами башни и опустилась, коснувшись площадки, на колени, голова у нее кружилась, мир тускнел. Усилием воли она удержалась на грани потери сознания, чтобы суметь оказаться в надежных и желанных объятиях мужа:

– Схватите суку и ее отродье! – приказал Ульрик слугам, кивнув в сторону Мириам.

– Милорд, – прошептала Бронуин с облегчением, когда он помог ей встать на ноги.

– Все позади, любовь моя, – ответил лорд Карадока, прижимая ее к себе, в то время как его воины гонялись по площадке башни за служанкой. – Ты спасена.

Бронуин посмотрела наверх, куда побежала женщинами как раз в этот момент Мириам вскочила с ребенком в руках на самый край башни. Волосы у нее развевались на ветру. Верховная жрица богини Дианы насмешливо кричала приближавшимся стражникам:

– Если задумали поймать меня, то вам придется последовать за мной!

Бронуин вскрикнула, когда служанка показала на море, бившееся о скалы у подножия стен Карадока в начинающемся приливе, уже заливавшем берег.

– Мы не умрем, а вы умрете, если станете преследовать нас! Полетели, мой маленький король!

Бронуин спрятала лицо на груди Ульрика, когда Мириам сорвалась с зубцов стены, прижав к себе прелестное дитя. Ее затихающий крик и плач ребенка смешались с плеском волн. Наступила тишина, которую осмеливался нарушать только мерный шум моря.

– Она утонула, милорд! – доложил стражник, свешиваясь с края стены и вглядываясь в пенистую воду. – Захлебнулась! Теперь уж точно, все кончено!

«Кончено?» – слово снова отозвалось в сознании Бронуин, когда, опираясь на руку мужа, она медленно сходила с башни вниз по ступенькам навстречу своему народу. Прижимая свободную руку к животу, Бронуин со слезами на глазах думала о невинном ребенке, принесенном в жертву безумной матерью. Кто бы мог подумать, что Мириам, такая мягкая, задумчивая, способна на подобный разбой и кровопролитие?

– Как вы догадались? – спросила она у Бланкарда, когда они оказались внизу.

– Ваша тетя послала меня за ребенком, – ответил управляющий, посматривая на Агнес каким-то странным взглядом. – Мудрость этой женщины может сравниться только с ее сердечностью и добротой.

– А как вы узнали о ребенке, тетушка? – осторожно задал вопрос Ульрик, опасаясь поднять новую волну обвинений в ее адрес, но, все же желая удовлетворить свое любопытство.