Обман - Джордж Элизабет - Страница 118

Она проскользнула внутрь.

— Прошу вас, понаблюдайте, — попросила она своего спутника.

— Понаблюдать? — Ажар переложил голову Хадии на другое плечо. — За чем? Барбара, что вы делаете?

— Хочу проверить одну свою теорию, — ответила она. — Это недолго.

Он не спросил больше ни о чем, а она, поскольку не видела его, могла лишь предположить, что он, с Хадией на руках, пристально всматривается, не идет ли кто-нибудь к сараю. Барбара помнила, что говорил ей этим вечером Хельмут Кройцхаге из Гамбурга: Хайтам Кураши подозревал кого-то в противозаконной деятельности, связывающей Гамбург и окрестные британские порты.

Наркоторговля — первое, что пришло ей в голову, несмотря на скепсис, который проявил Kriminalhaupt-kommisar Кройцхаге при обсуждении этой версии. Это очень прибыльный бизнес, особенно если имеешь дело с героином. Но нельзя сбрасывать со счетов порнографию, краденые драгоценности, например бриллианты, взрывчатые вещества, оружие — ведь все это можно доставлять на пирс в рюкзаке и прятать в сарае.

Она осмотрелась, разыскивая рюкзак, но его нигде не было. Внутренность сарая освещалась лишь узкой полоской тусклого света, проникавшего через щель неплотно закрытой двери, но этого было достаточно, поскольку ее глаза уже привыкли к темноте. По периметру сарая стояли стеллажи, с них она и начала поиски, но не нашла ничего, кроме банок с краской, кистей, валиков, халатов, брезентовых плащей и множества высококачественных чистящих препаратов.

В сарае стояли еще два шкафа с глубокими ящиками и сундук. В шкафах хранился инструмент для мелкого ремонта: гаечные ключи, отвертки, плоскогубцы, монтировки, гвозди, винты и даже небольшая пила. И ничего больше.

Барбара подошла к сундуку. Его крышка открылась со скрипом, который — она могла в этом поклясться — было слышно и в Клактоне. Рюкзак лежал внутри; такие обычно берут с собой студенты, отправляясь во время каникул путешествовать автостопом с намерением посмотреть мир.

Волнуясь от предчувствия, даже уверенности, что сейчас наконец приблизится вплотную к чему-то очень важному, Барбара вытащила рюкзак и поставила его на пол. Но стоило ей заглянуть внутрь, как все ее надежды улетучились.

В рюкзаке была куча бесполезных, по крайней мере для нее в данный момент, вещей: набор солонок в форме маяков, рыбаков, якорей и китов; она проверила все — они были пусты; перечницы в форме шотландских терьеров и пиратов — тот же результат. Кроме этого она обнаружила чайный сервиз из пластмассы, две грязные куклы Барби, три новые колоды карт, кружку с картинкой из недолгой супружеской жизни герцога и герцогини Йоркских, модель лондонского такси без колес, две пары детских солнцезащитных очков, нераскрытую коробку нуги, две ракетки для пинг-понга, сетку и коробку с шариками.

Проклятие, чертыхнулась про себя Барбара.

— Барбара, — донесся из-за двери тихий голос Ажара. — Какой-то мальчик идет сюда от павильона. Он только что вышел оттуда.

Она принялась складывать вещи обратно в рюкзак, стараясь уложить их в том же порядке, в каком они лежали прежде. Ажар снова окликнул ее по имени, на этот раз в его голосе слышалась тревога.

— Сейчас, сейчас, — шепотом ответила она. Положив рюкзак в сундук, она поспешно вышла на пирс к поджидавшему ее Ажару.

Они отошли к перилам и встали за аттракционом с корабликами, в густой тени, где их невозможно было разглядеть. Мальчик, выйдя из-за угла сарая, направился к двери. Остановившись перед ней, посмотрел налево, затем направо и вошел внутрь.

Барбара сразу узнала его, ведь ей уже дважды довелось встречаться с ним. Это был Чарли Раддок, младший брат Тревора.

— Кто это, Барбара? — тихо спросил Ажар. — Вы его знаете?

Хадия спала, положив голову ему на плечо. Вдруг она пробормотала что-то во сне, словно отвечая на его вопрос, заданный Барбаре.

— Его зовут Чарли Раддок, — чуть слышно прошептала Барбара.

— А зачем мы за ним следим? И что вы искали в этом сарае?

— Точно не знаю, — сказала она, но, заметив его скептический взгляд, добавила: — Нет, правда, Ажар, я не знаю. Все по этому же делу. Расовая неприязнь, как вы надеетесь, возможно, и присутствует…

— Как я надеюсь? Нет, Барбара, я не…

— Ладно. Хорошо. Как некоторые надеялись. Но, похоже, тут есть кое-что еще.

— И что же? — живо спросил он и сразу же почувствовал ее нежелание делиться с ним информацией, почувствовал так ясно, как будто она сказала ему об этом вслух. — Вы больше ничего не скажете, верно?

Ей не пришлось отвечать на его вопрос. Чарли Раддок вышел из сарая. За его спиной был тот самый рюкзак, содержимое которого только что обследовала Барбара. Занятно, очень занятно, подумала она. Так что же, черт возьми, происходит?

Чарли зашагал назад к павильону.

— Пошли, — сказала Барбара.

Фонари, освещавшие аттракционы, погасли, посетители разошлись; кое-где, в темных укромных уголках, еще оставались парочки, да некоторые семьи искали отставших и заблудившихся, перед тем как всем вместе покинуть пирс. Стало совсем тихо. Те, кто на пирсе зарабатывал себе на жизнь, принялись готовить к следующему дню аттракционы, многочисленные киоски и павильоны быстрой еды, сладостей и напитков.

Среди редких посетителей, еще оставшихся на пирсе, но уже спешащих к выходу, не составляло большого труда выискать взглядом Чарли: он тоже шел к выходу, да еще с большим рюкзаком на спине. Барбара и ее спутники следовали за мальчиком, который, миновав павильон, направился к берегу. Она не спускала с него глаз и сопоставляла все, что видела и слышала в течение этого дня.

Хайтам Кураши был уверен, что Англию и Германию связывают какие-то незаконные махинации. Он звонил в Гамбург, чтобы сообщить об этом служащему полиции. Немецкие паромы, выходящие из Гамбурга, прибывают в Паркестонский порт вблизи Харвича. Но сейчас Барбара знала об этом не больше, чем тогда, когда распотрошенный «ниссан» и труп Кураши навели ее на мысль о контрабанде. Тот факт, что «ниссан» только наизнанку не был вывернут, указывал на возможность провоза на машине контрабанды. А если так, то не участвовал ли в этом сам Кураши? А может быть, он, человек глубоко религиозный, звонил в Пакистан якобы для того, чтобы обсудить суру Корана, а на самом деле пытался с помощью своих религиозных наставников остановить криминальный бизнес? Но что бы ни предпринимал Кураши, как, черт возьми, Тревор Раддок впутался в это дело? А его брат Чарли?

Барбара представляла себе, как Муханнад Малик, а возможно, и Ажар ответили бы на два последних вопроса. Ведь братья Раддок — белые.

Для нее самой происшествие с Хадией только подтвердило то, что ей было уже известно о межрасовых отношениях. Подростки, обидевшие Хадию, и девушка, попытавшаяся исправить причиненное зло, представляли два противоположных лагеря в Балфорде, да и во всей Англии: некоторые ее соотечественники — слабоумные ксенофобы, другие — бесспорно и решительно — нет.

Но чем эта ее уверенность может помочь расследованию убийства Кураши, спрашивала она себя, особенно если учесть, что подозреваемые с неподтвержденными алиби — белые?

Дойдя до павильона, Чарли Раддок остановился. Барбара и ее спутник сделали то же самое и стали наблюдать за ним. Он усаживался на старый, в пятнах ржавчины велосипед возле перил на южной стороне пирса. Позади него хозяева «Омар-бара» закрывали окна своего заведения металлическими щитами. Двери стоявшей рядом кассовой будки аттракциона «Воздушные шары Балфорда» уже были закрыты. Ряды покинутых обитателями на ночь прибрежных домиков тянулись вдоль набережной на юг и выглядели сейчас как заброшенная, давно покинутая людьми деревня. Двери и окна летних домиков были забраны решетками, и единственным звуком, нарушавшим покой этого места, был шум морских волн.

— Этот парень в чем-то замешан? — спросил Ажар. — Это имеет отношение к убийству Хайтама?

— Я не знаю, Ажар, — призналась Барбара, внимательно следя за тем, как Чарли, усевшись на велосипед, покатил по направлению к видневшемуся вдали Незу. — Он, очевидно, в чем-то замешан. Но в чем именно, клянусь, я не знаю.