Обман - Джордж Элизабет - Страница 124

Поправляя пальцем очки на переносице, он приближался к складским воротам.

— Я очень извиняюсь, — любезно произнес он, распахивая перед ней дверь. — Кохда я на заднем помещении, я обычно закрываю вход.

«Кохда я на заднем помещении», — мысленно повторила Барбара. Еще один немец. По одежде его нельзя было принять за бизнесмена. На нем были хлопчатобумажные брюки и белая футболка, на ногах — кроссовки на босу ногу. Загорелое лицо покрывала щетина, светло-каштановая, как и волосы.

— Детектив Скотленд-Ярда, — объявила Барбара и показала удостоверение.

Глядя на него, он нахмурился. Но когда поднял глаза, выражение его лица представляло собой смесь простодушия и озабоченности. Он ничего не спросил и ничего не сказал. Он просто ждал, что скажет она, и воспользовался моментом для того, чтобы скатать в трубочку ломтик ветчины и откусить от него, держа в пальцах, словно сигару.

По своему опыту Барбара знала, что большинство людей не способны и пальцем шевельнуть, если в их разговоре с полицией возникает пауза. Но этот немец был из тех, кого молчание не смущало.

Барбара в третий раз за день извлекла фотографии Хайтама Кураши и Фахда Кумара. Немец отправил в рот следующий кусок ветчины и, не сводя глаз с фотографий, нашарил на столе кусок сыра.

— Этого я видел, — произнес он, указывая на фото Кураши. — Этого не видел. Его — нет.

«Нет» он произнес как «нэт». Его произношение было похуже, чем у Руди.

— И где же вы видели его? — поинтересовалась Барбара.

Немец накрыл ломоть ржаного хлеба куском сыра.

— В газете. Его убили на прошлой неделе, да? Я видел его фотографию в субботу, а может, в воскресенье. Не помню точно.

«Точно» прозвучало как «тошно». Немец впился зубами в бутерброд. Откусил и начал медленно жевать. На столе не было никакого питья, но он как ни в чем не бывало отправлял в желудок попеременно то соленое мясо, то вязкую массу из хлеба и сыра. Глядя, как он всухомятку жует и глотает, Барбара почувствовала еще более жгучее желание заполучить стакан холодной воды.

— А до газеты? — спросила она.

— Видел ли я его до этого? — уточнил он вопрос, произнеся «этаха» вместо «этого». — Нет, я его не видел. А почему вы спрашиваете?

— Среди его вещей был найден коносамент компании «Истерн импортс». Он хранился в банковском сейфе.

Немец на мгновение прекратил жевать.

— Да, это довольно странно, — подумав, произнес он. — Можно, я… — Он вновь взял фотографию. Пальцы у него были длинные и изящные, с полированными ногтями.

— То, что он хранил эти бумаги в банковском сейфе, свидетельствует об их важности, — сказала Барбара. Какие еще причины могли заставить его хранить документ?

— Конечно. Конечно. Это чистая правда, — торопливо согласился немец. — Будет разумно сохранять коносамент в надежном месте, если в нем обозначено, что именно покупается. Если этот джентльмен приобрел мебель, которой в момент покупки не было на нашем складе, он, возможно, захотел его сохранить…

— Бланк был не заполнен. Название компании, ее адрес — и все.

Немец в полном недоумении покачал головой.

— Тогда я и не знаю, что предположить… Может быть, кто-то другой передал коносамент этому джентльмену. Мы импортируем товары с Востока, и если он наметил купить что-то в будущем… — Он пожал плечами, и его рот слегка скривился в гримасе, которой истинный мужчина-европеец выражает риторический вопрос: «Кто знает?»

Барбара задумалась, перебирая в уме возможные варианты. Немец был прав относительно того, как коносамент мог оказаться среди вещей Кураши. Но чтобы объяснить, почему он хранился в сейфе банка, необходимо предпринять мозговой штурм, а то и два.

— Да, возможно, вы и правы, — задумчиво произнесла она. — Вы позволите мне заглянуть на склад, раз уж я здесь оказалась? Я подумываю о приобретении новой мебели.

Немец утвердительно кивнул и вновь приступил к пережевыванию бутерброда с сыром. Он вытащил из стола блокнот, скрепленный тремя кольцами, затем второй такой же, третий. Он перелистнул верхний, другой рукой сворачивая в трубочку следующий кусок ветчины.

Барбара поняла, что это каталоги, в которых было все: от мебели для спальни до кухонного оборудования и ламп.

— Так, значит, вы не храните товары на складе? — спросила она, а про себя подумала: «А если не храните, то на кой черт вам вообще нужен склад?»

— Конечно храним, — ответил он. — То, что заказываем оптом.

— Отлично, — понимающе кивнула Барбара. — Так можно мне взглянуть? Я плохо воспринимаю то, что на картинках.

— У нас сейчас почти пусто на складе, — замялся он, и впервые за время их разговора в его голосе почувствовались волнение и неуверенность. — Если вы навестите нас… ну, скажем, в эту субботу?..

— Да я просто взгляну, — с доброй улыбкой успокоила его Барбара. — Мне только посмотреть на размеры и на материал, тогда мне будет легче принять решение.

Похоже, она его не уговорила, но он, хотя и с явной неохотой, уступил.

— Если вас не пугает пыль и запахи из засорившегося туалета…

Она заверила его, что не испугается ни того, ни другого — разве может испугать пыль и сломанный сортир того, кто занят поиском подходящего мебельного гарнитура? — и проследовала вслед за ним на склад.

Она не представляла, что ожидает увидеть. Но то, что она разглядела внутри похожего на огромную пещеру склада, не подходило в качестве декораций ни для фильма с реальным убийством, ни для продающегося из-под полы жесткого порно; в помещении не было ни ящиков со взрывчаткой, ни поточной линии для сборки автоматов УЗИ. Это был типичный мебельный склад: три ряда диванов, обеденные столы, кресла, лампы, каркасы кроватей. Как и предупреждал ее идущий рядом сопровождающий, всего этого было немного. Мебель была укутана пленкой, покрытой толстым слоем пыли. Возможно, под пленкой скрывалось и что-то другое, но что именно, она даже вообразить не могла.

Не соврал он и про туалет: внутри стояло такое удушающее зловоние, словно две сотни людей разом справили большую нужду и не спустили воду. Барбара через полуоткрытую дверь туалета в дальнем углу склада заметила источник этого жуткого смрада — унитаз, из которого на бетонный пол выливались канализационные стоки, образуя перед дверью лужу не менее пятнадцати футов в диаметре.

Немец проследил за ее взглядом.

— Я три раза в течение последних двух дней вызывал сантехников. Но, как вы сами видите, безрезультатно. Это так отвратительно. — И он, осторожно ступая по краю зловонной лужи, поспешил к туалету, чтобы закрыть дверь. Он наступил на зачмокавшие под его ногами мокрое одеяло и подушку, лежавшие возле ряда покрытых пылью шкафов для хранения документов, стоявших у входа в сортир. Поднял одеяло, аккуратно сложил его и бросил на ближайший шкаф, а подушку выбросил в мусорный контейнер, стоявший перед рядом сервантов. Подойдя к Барбаре, он вынул из кармана швейцарский армейский нож.

— Наши диваны очень хорошего качества, — доверительно сообщил он. — Обивка выткана вручную. Вы предпочитаете какую, шерстяную или шелковую?..

— Я? — переспросила Барбара. — Даже и не знаю. Ручная работа — это здорово. Не надо снимать пленку.

— Вы не хотите смотреть? — «смотрэть» произнес он.

— Да я уже видела. Спасибо.

А видела она лишь, что этот склад был таким же, как и остальные в промышленной зоне. Большие ворота, отъезжающие в сторону и раскрывающие проем, в который мог свободно въехать многотонный грузовик. Тяжелые машины накатали широкую полосу от входа до дальней стены; на бетонном полу виднелись масляные пятна, похожие на острова и континенты. Она подошла к стене, делая вид, что хочет еще раз полюбоваться на покрытую пыльной пленкой мебель. Стены склада не имели термоизоляции, поэтому температура внутри мало чем отличалась от температуры в котельной. Барбара чувствовала, как по спине, животу ручьями струится пот.

— Жарко, — задыхаясь, произнесла она. — Это, наверное, вредно для мебели?

— Мы получаем мебель с востока, где температура намного выше, чем в Англии, — успокоил ее немец. — Эта жара по тамошним меркам — прохлада.