Обман - Джордж Элизабет - Страница 140

Вместо ответа Эмили прошла в дверь и категоричным тоном объявила:

— Меня все это не интересует.

— Но… — Иэн Армстронг, сжав руки, смотрел на Барбару, будто прося у нее помощи. — Разумеется, но вы должны сообщить… уведомить меня… что именно вы ищете? Поскольку сейчас, в отсутствие мистера Малика, я являюсь главным…

— Муханнада тоже нет на фабрике? — поинтересовалась Эмили.

— Да, конечно, он… Я хотел сказать, он пораньше… Он поехал домой обедать. — Армстронг с отчаянием посмотрел на дверь, в которую гуськом входили детективы. Эмили специально выбрала самых рослых и мощных, зная из опыта, что испуг по крайней мере на четверть обеспечивает успех обыска и захвата.

— О господи! — воскликнул Иэн Армстронг.

— Выведите всех своих людей из здания, — еще раз приказала Эмили.

Пока работники собирались на бетонном пятачке перед входной дверью, полицейские, разделившись на группы, направились в кабинеты администрации, в отдел упаковки и отправки продукции, в производственные цеха и складские помещения. Они искали наркотики, видеокассеты с жестким или детским порно, оружие, взрывчатку, фальшивые деньги, ювелирные изделия — то, что могло быть отправлено с фабрики под видом готового продукта или спрятано между коробками с банками и бутылками.

Вдруг зазвонил мобильный телефон Эмили. Они с Барбарой находились на складе готовой продукции и осматривали коробки, подготовленные к отправке. Эмили нажала на кнопку и недовольным голосом — она нервничала, что на фабрике еще не было найдено ничего интересного, — назвала свое имя.

Барбара услышала:

— Это Барлоу… Да. Да черт с ним, Билли. Здесь все в самом разгаре. В чем дело, черт возьми?.. Так, это я и приказала. Этот парень только и думает, чтобы сделать ноги, и как только ты оставишь его одного, его как ветром сдует… Он — что? Ты хорошо посмотрел? Везде?.. Да, я слышу, как он хнычет. И что он там бубнит? Украли? Еще вчера? Черт знает что! Тащи его снова в камеру. Сейчас же… Пусть ссыт в штаны, мне наплевать. Он мне нужен. — Глядя на Барбару, Эмили, обращаясь к ней, произнесла: — Кумар.

— Проблема?

— А что, черт возьми, еще может быть? — Эмили, нахмурившись, смотрела на вскрытые коробки, но мысли ее в этот момент блуждали где-то далеко от фабрики. — Я приказала детективу Хониману, чтобы он, когда привезет Кумара в Клактон, собрал все его бумаги. Паспорт, иммиграционные документы, рабочую визу, все, что найдет.

— Чтобы он не сбежал. Я помню, — подтвердила Барбара. — И что?

— Только что звонил Хониман. Оказывается, у этого азиатского козла нет вообще никаких бумаг в номере. Он утверждает, что их украли прошлой ночью, когда он сидел в камере. — Эмили сунула телефон в сумочку на поясе.

Барбара обдумывала новость.

— Кураши хранил свои документы в банке. Очевидно, у него были для этого веские причины. И если между этими событиями есть связь, может быть, она есть и с этим? — Она повела рукой вдоль штабелей с коробками.

— Именно это, — сказала Эмили, — я и хочу выяснить. Барб, ты продолжай. И если Малик объявится на фабрике, тащи его в камеру за противодействие проведению расследования.

— А если не появится?

— Тогда ищи у него дома. Достань его любым способом. И тащи в камеру.

После того как копы привезли его назад, в промышленную зону, Клифф Хегарти решил устроить себе на оставшееся время отдых. Он набросил кусок полиэтиленовой пленки на картинку-загадку, над которой трудился последние дни — на ней была изображена крупная, с большим бюстом женщина со слоненком в зажигательной, хотя вряд ли физиологически возможной позе, — затем собрал все инструменты и аккуратно разложил их по металлическим коробкам. Смахнул опилки, протер пыль на видных местах, вылил из кружек недопитый чай и вымыл их, после чего закрыл дверь. Занимаясь уборкой, он все время что-то тихонько напевал.

Он выполнил свою миссию по привлечению к справедливому суду убийцы Хайтама. Хотя сделал он это не сразу, не ночью в прошлую пятницу, когда увидел, как несчастный Хайтам кубарем катился с лестницы на Незе. Конечно, будь их отношения и связанные с ними обстоятельства иными, он наверняка сам пришел бы в полицию. А тут ему пришлось думать не только о себе, но еще и о Хай-таме. Клиффу было не так-то легко предавать гласности тот факт, что убитый пришел на Нез позабавиться анальным сексом. Ведь это могло роковым образом отразиться на репутации бедняги.

К тому же надо считаться и с чувствами Джерри. Зачем его волновать? Сказать Джерри правду — все равно что ворошить осиное гнездо, в чем, по глубокому убеждению Клиффа, не было ни малейшей необходимости. Джерри все время твердит о верности. А суть-то в том, что он до смерти боится СПИДа. После того как он до смерти испугался, Джерри по три раза в год сдает анализы и слепо верит, что единственный способ выжить — это не менять партнера. Да узнай он, что Клифф имеет дела с Хайтамом Кураши, он довел бы себя до нервного срыва и у него наверняка появились бы симптомы какой-нибудь страшной болезни, которой в действительности у него никогда и не было. А Хайтам, надо сказать, всегда предохранялся. Утомил своей осторожностью! У Клиффа даже возникла шальная мысль: а не завести ли еще одного любовника, какого-нибудь молодого начинающего гомика — оживить ставшее пресным варево.

Нет, до этого он, конечно, не дошел. Но нередко… Вернее, временами, когда Хайт боролся с этими проклятыми презервативами слишком долго, Клиффу это не нравилось…

Однако все это в прошлом, думал Клифф, приближаясь к своей машине. По другую сторону дороги он увидел шесть полицейских автомобилей, выстроившихся в ряд вдоль фасада горчичной фабрики, и возблагодарил судьбу за то, что свою долю в расследование он уже внес. Он надеялся, что, когда приедет домой, обо всем позабудет. Ведь он, что называется, висел на волоске и был бы законченным тупицей, если бы не понимал, что происшествия последних пяти дней — это четкий и ясный призыв перевернуть страницу и начать жизнь с чистого листа.

Хегарти ехал по Балфорду в южном направлении, петляя вдоль береговой линии. Выехав на Хай-стрит, он вдруг поймал себя на том, что насвистывает. Жизнь определенно становится лучше. С Хайтамом покончено, и теперь он четко осознал, что готов посвятить себя Джерри. Они миновали опасную зону в отношениях — и он и Джерри, — и теперь все стало ясно и просто.

Он должен использовать все известные ему способы разжигания страсти, чтобы убедить Джерри, что его подозрения не имеют под собой основания. Раньше он начинал мириться с того, что злил любовника. Когда у Джерри возникла в очередной раз идея сдать анализ на СПИД, Клифф демонстративно возмутился и объяснил, какой мучительный удар был нанесен его чувствам.

— Опять, Джер? — спросил он в то утро на кухне. — Я ведь ни с кем, кроме тебя… Господи! Ты хоть понимаешь, что я чувствую…

— Ты думаешь, ВИЧ обойдет тебя стороной? — Джерри был, как всегда, раздражающе благоразумен. — Напрасно, Клифф, ты так уверен. Ты видел человека, умирающего от СПИДа? Или ты уходил из кинотеатра, когда показывали эти кадры?

— Ты часом не оглох? Я же сказал, что не изменяю тебе. А если ты мне не веришь, то объясни почему?

— Я, по-твоему, совсем дурак? Днем я работаю на пирсе. Ночами ремонтирую дом. Может, скажешь, чем ты занимаешься, пока я там парюсь?

Клифф почувствовал, как внутри у него все сжалось от страха. Никогда еще Джерри не был так близок к истине, однако тогда он вывернулся.

— О чем ты вообще говоришь? Ну давай начистоту, Джерри. — Сказать такое означало пойти на заранее обдуманный риск. Но Клифф блефовал даже тогда, когда не имел никакого представления о картах противника. Сейчас он знал, в чем именно может подозревать его Джерри, а убедить его в необоснованности подозрений можно было лишь одним способом: выяснить, что он знает, а затем обрушить на него свой праведный гнев. — Ну, давай же, Джерри, рассказывай.

— Хорошо. Ты куда-то уходишь по ночам, когда я работаю. И я чувствую, между нами что-то не так.