Гэбрил Сухарь - Данилов Дмитрий - Страница 39

— Согласен. У нас слишком много предубеждений насчёт эльфов, в основе большинства из них лежит обычная зависть.

— Я тоже так думаю. У моего друга, его звали Тинкриэль, похитили дочь. Оказывается, это был делом рук хиджи. Вы слышали о хиджи?

— Да, это наёмные убийцы.

— Вижу, вы неплохо информированы. В обмен на жизнь дочери, хиджи выставили Тинкриэлю ряд требований. Он посчитал их невыполнимыми и отказал. На следующий день его дочь нашли мёртвой. Разведчикам Тинкриэля удалось отыскать место, в котором проживали хиджи, и тогда глава клана принял решение отомстить. Я вызвался помочь. Мы напали на поселение хиджи: оно было очень тщательно спрятано в горах, просто невероятно, что эльфы смогли его отыскать. Хиджи превратили поселение в настоящую крепость, чтобы выкурить их оттуда, пришлось применить осадные машины, тараны и пушки. Я предоставил эльфам всю имеющеюся полковую артиллерию, разумеется, без ведома начальства. Осада длилась двое суток, пока нам ни удалось разрушить ворота и ворваться внутрь, пленных мы не брали. Хиджи были обречены и дрались с яростью львов, каждый из них норовил продать жизнь как можно дороже. Разыгралась кровавая драма. То, что вытворяли хиджи, мне не доводилось видеть до сих пор. Когда у них закончился запас стрел, хиджи бросились врукопашную. Нет таких слов, чтобы описать, как они бились, одними голыми руками против копий, топоров и мечей.

— Хиджи применяли клест. Это очень эффективная система единоборства.

— Возможно. Я жалею, что мои солдаты не владели подобным искусством, тогда у нас была бы непобедимая армия. В итоге нам всё же удалось перебить всех хиджи, заплатив за победу страшную цену.

— Нет, не всех. Нескольким хиджи удалось выжить. Один из них неделю назад попортил мне шкуру.

— Думаете, меня могли убить из мести?

— Возможно. Правда, прошло много времени.

— Месть — блюдо, которое подают холодным, — вспомнил старый афоризм призрак. — Два десятка лет, вполне достаточный срок для охлаждения.

— Я возьму эту версию в качестве основной, — согласился я. — Иной у меня всё равно нет.

— А что подсказывает интуиция?

— Ничего, — признался я. — Сегодня выдался горячий денёк. Пришлось помахать мечом.

— А что случилось? — заинтересовался призрак.

Я поведал о сражении возле разводного моста.

— Сегодня нам повезло, — закончил я, — армия подоспела вовремя. Кто знает, задержись они на чуток, и наш разговор мог бы не состояться.

— У вас грустные мысли, — заметил призрак.

— Это обычное состояние. Не обращайте внимания.

Призрак засобирался, он стал переминаться на ногах и несколько раз сменил форму и цвет.

— Что, пора? — спросил я.

— Пора, — вздохнул барон. — Никавери заждалась. Скучно ей одной, бедняжке, тягостно.

— Не спешите, барон, — попросил я. — Ответьте, пожалуйста, на один вопрос.

— Какой?

Я замялся, пытаясь подобрать мыслям достойную оправу из слов. Вышло не очень.

— Ну, как оно… там?

— Там — это на том свете? — уточнил барон. — Вы про смерть говорите?

— Да, — я был бы не я, если бы не спросил об этом.

— Простите меня, Гэбрил, но я ничего не скажу. Придёт время, и сами всё узнаете. Прощайте! — усмехнулся барон и направился в сторону стены.

Я с интересом проследил за тем, как призрак без видимых усилий просочился сквозь кирпичную кладку. Через секунду в конторе не было никого, кроме меня и усталости. Она-то в конце концов взяла верх.

Я заварил некрепкого чаю, так, чтобы чуть подкрасить воду, выпил чашку, лёг на раскладушку и мгновенно заснул. Положительным моментом было отсутствие снов, кажется, единственный плюс сегодняшнего вечера и предстоящей ночи.

Наверное, утро придумал какой-то обиженный судьбой человеконенавистник, решивший таким образом отомстить за свои унижения. Что же, у него получилось: утро стало для меня сущей каторгой. Просыпаться не хотелось, но назойливые солнечные лучики назойливо лезли в глаза и не желали отставлять в покое. В конце концов, они своего добились!

Я спустил ноги с раскладушки, потянулся и побрёл в туалет приводить себя в порядок. Лениво поскрёб бритвой кабанью щетину, почистил зубы, прополоскал рот, набрал воды, вскипятил в маленьком чайничке и налил чашечку кофе. Аромат кофейных зёрен привёл расстроенные мысли в порядок. Обычное утро обычного холостяка. Есть в нём свои прелести, есть и недостатки, что именно превалирует, зависит от настроения в данный момент, а оно у меня сейчас было практически на нуле.

Давным-давно мне казалось, что лучшего собеседника, чем я сам, на свете просто не существует. Доля правды в этом утверждении имеется, но порой так хочется поделиться тем, что наболело с кем-то помимо собственной драгоценной особы. Хорошо, что Лиринна не услышит моего брюзжанья, я же сам дал ей выходной. Молоденьким девушкам не стоит видеть, во что я превращаюсь, будучи не в духе, иначе никто не рискнёт выйти за меня замуж.

Любой пустяк вызывал стойкое отвращение к самому факту существования этого мира. Сегодня был явно не мой день. В другой раз я бы плюнул на всё, сбегал бы к газетному киоску за газетами, сходил бы в книжный магазин, поинтересоваться насчёт новинок, или просто посидел в парке, бросая крошки голубям, но только не сегодня: работа есть работа. Деньги сами собой с небес не валятся.

Солнце за окнами оказалось обманчивым. На улице было гораздо прохладней, чем я думал, к тому же сильный ветер, дувший с северо-запада, наводил на невесёлые мысли о грядущем похолодании. Эх, хорошо птицам — сорвался с места и лети себе в тёплые края, не то, что мы, человеки, вынужденные прозябать в каменном мешке городских кварталов. Правда, за стенами столицы тоже не сахар, мороз — не тётка и одинаково пробирает до костей закоренелого горожанина или деревенского лапотника.

Я пожалел, что не догадался захватить плащ, но возвращаться назад не хотелось: и примета дурная, и уверенности в том, что не захочется остаться в тёплом кабинете, не было. Подмышкой находился небольшой свёрток. В нём покоился вчерашний трофей — пистолет, в котором остался один заряд. Надеюсь, что полицейским сегодня будет не до меня, ибо попадись я с пистолетом и без соответствующего разрешения, и о лицензии частного детектива можно забыть навсегда.

Первым, кто ещё не догадывался о моём намерении его навестить, был Косой. Жил он в небольшой хибаре не очень презентабельной снаружи, но вполне сносной внутри. Жил один, как и полагается уважающему себя авторитету. Сам на дело давно уже не ходил, но по настоянию Гильдии воров присматривал за выводком беспризорной молодёжи, коей всегда хватало на улицах города. Нас связывали несколько лет, проведённых под одной крышей, и его единожды проявленное малодушие.

Судя по всему, вчерашняя суматоха улеглась: на улицах вновь появились праздношатающиеся прохожие, открылись мелкие лавочки и магазинчики, лишь усиленные полицейские патрули напоминали о недавних событиях. Я был угрюмей тучи: губы казались практически на одном уровне с бровями (немудрено, что люди шарахались в сторону), и думал о чём-то своём.

С трудом удалось подавить в себе желание заглянуть в бар Лу (интересно, кого он взял на место Тины?): стоило экономить и деньги и время. Как назло улица была буквально запружена свободными кэбами. Смешно, но когда вопрос стоит о жизни и смерти, их нет в округе радиусом несколько километров, а кэбменов, какие подворачивается под руку, приходится долго и нудно уговаривать, пока они не соизволят снизойти к вашим просьбам, не забывая при этом заломить цену за свои и без того дорогие услуги. Может быть, стоит продать агентство, купить кэб и заняться таким видом честного грабежа, как частный извоз?

Я не успел получить ответ на этот вопрос, поскольку узкие, похожие на лесные тропы, улочки вывели прямиком к дому Косого. Извините за скупость описания: я придерживаюсь того мнения, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, но пусть вам поможет тот факт, что такие строения иногда рисуют на пасторальных картинках — небольшое сооружение, выстроенное из бурого камня с плоской крышей, покрытой красной черепицей, слегка покосившееся в одну сторону. Напрягите фантазию, и вы поймете, о чём идёт речь. В отличие от соседних домов, на стене этой хибары не было ни одной надписи: местная шпана прекрасно знала, кто тут живёт и приключений на свой зад не искала.