Альдана Потерянная принцесса - Кархалёва Надежда Владимировна - Страница 100

— Зачем тебе Даниэла? — ощетинился пленник.

— Мне-то как раз девчонка не нужна, — ухмыльнулся Эзария. — Просто она единственное, что удерживает вас с леди Винсент вместе.

— Полагаешь, если мы вернёмся с Даниэлой в мир смертных, моя жена останется со мной, а если возвратимся одни, то Теона сбежит к тебе? — фыркнул Томас.

— Теоретически для твоей очаровательной супруги нет смысла быть с тобой при любом результате визита в Рицию. Дело либо выполнено, либо окончательно провалено. Необходимость в брачных узах отпадает. Я лишь хочу ускорить это, — произнёс принц. — Ты убедишься, что Даниэла — существо загубленное, я вызову тёмного священника и нас всех заберут. А так вам бы пришлось какое-то время сражаться с охраной, которую бы немедленно созвали, подступи вы к Городу ближе, чем на километр. Возвращаться к месту Выхода, тоже хорошо охраняемому. Отбиваться от нападений — ведь всем велели не давать Даниэле ускользнуть. Тёмный священник же способен просто телепортировать нас. Ценой жизни, но эти колдуны знают, какое направление тёмной магии осваивают, и готовы пожертвовать собой. Как целители, обязанные но неписаным законам предков расходовать столько магической энергии, сколько понадобится для излечения, пусть она и выйдет вместе с последними жизненными силами. Я мог бы попросить его вытянуть вас отсюда, только вы же предпримете не одну попытку прорваться в Рицию к Даниэле. Поэтому упрощаю вам задачу.

— О том, что Теоне необходимость сохранять семью не нужна, чтобы оставаться со мной, ты не подумал, — вздохнул Томас, осознавая величину возможностей Эзарии, позволяющих ему пренебрегать чужими желаниями.

— Сам же догадываешься, чего тебе в ответ на такой упрёк скажу, — принц усадил девушку, еле вырвав ладонь из её пальцев.

— Даниэла пока не кажется сумасшедшей в степени, дающей нам право бросать её в Риции, — старший некромант опять приблизился к девушке, побледневшей от ужаса и принявшейся шарить рукой в воздухе за своей спиной — искала принца, незамедлительно подошедшего и обнявшего её сзади; для этого парню пришлось перегнуться через спинку софы, вернее, двух соф.

Дочь Мартина доверялась ему недолго. Когда партию в гляделки проиграл Томас и Эзария не сдержал зловещего смешка, девушка рванула с софы к стене, взбесило Даниэлу своё отражение. После двух ударов по нему на зеркале выросла паутина трещин с кровавым пятном в центре.

Оттащить девушку принц Томасу помешал:

— Пусть полюбуется чьими-то воспоминаниями, Том.

Волшебный жезл некроманта оказался утерян при путешествии по реке Случайностей, как и сумка, а использовать магию без него он не мог, так как не удавалось высвободить из захвата руки. Даниэла неистовствовала всё сильнее, а Томас вынужден был бездеятельно наблюдать.

— Что вы с ней сделали? — выдохнул он, когда девушка, измазав хлещущей из порезов на кистях и запястьях кровью всё вокруг себя, повалилась на пол.

— Пока ничего, — Эзария мгновенным движением развернул принца лицом к себе и с оскалом добавил: — Чужая память тревожит её постоянно, я лишь решил взять на себя ответственность выбирать, чья именно. К самому главному я ещё не приступал.

Будто понимая, что говорят о ней (уже трудно было сказать с уверенностью, воспринимает ли принцесса хоть крупицу действительности), Даниэла подняла на некромантов заплаканные глаза.

Джева… В этот страшный, отвратительный момент, считай, являющийся точкой в конце нормальной части моей жизни, она, как ни парадоксально, казалась особенно прекрасной. Супруга стояла на фоне дыры в стене дома, в которой наливался ослепительными тонами закат. Последние лучи пробивались сквозь её золотисто-медовые кудри, оставляя белые вспышки на них. Искромсанное платье, превратившееся в лоскуты, придавало ей сходство с амазонкой. Обрывки ткани просвечивали, и были хорошо различимы правильные контуры её тела.

Я пытался подняться, долго, ощущая унижение. Джева смотрела. Ни шага ко мне, ни слова. Только я смог, в теле снова раздалось множество взрывов боли. Когда приступ закончился, женщина уже удалялась. Впервые я плакал навзрыд. Даже в детстве столько слёз за раз не случалось.

От меня отказались, бросили, предали, оставили умирать. Пока я проникался чудовищной мыслью, болевые очаги сменились теплом, приятным, как ни странно. Почувствовались силы встать. Выпрямившись и выглянув из руин, я сразу узрел Джеву на горизонте. Всё ещё здесь, дрянь. Разговаривает с местным священником, наверняка хвалится, что такого натерпелась, столько пережила! Про меня, наверное, упомянет: мол, пал мой муж смертью храбрых… Или по собственной глупости, нерасторопности, рассеянности. Я же лежу тут, в развалинах дома старейшины, медленно остываю, почему бы Джеве не преувеличить свои заслуги? Это меня атаковал целый клан одержимых и призраков, пока она раздумывала, какую магию бы ей применить, чтобы остались силы удрать. Джева творила что-то поодаль, грациозно выписывая жезлом круги и символы — я был зажат в кольце нечисти. Да, мне можно с лёгкостью приписать глупость. Опытный экзорцист угодил в лапы толпе одержимых и не сумел вырваться — просто смех. Доля глупости, не отрицаю, присутствовала. Я не догадался, какие намерения были у Джевы. Она была такая спокойная по дороге сюда, а когда мы несколькими днями ранее опрашивали местных жителей по поводу призраков, этот падший ангел тем загадочнее улыбался, чем более жуткие подробности освещали селяне в ответах.

Теперь я должен умереть здесь, искромсанный одержимыми, а Джеве окажут небывалые почести, объявят мою непутёвую жёнушку героиней… Возьмут и для полного счастья отгрохают храм в её честь. А я лишён даже обряда Упокоения. Правда, признаки жизни во мне ещё имеются, но я не доковыляю до соседней деревни.

Те двое, Джева и священник, кажется, смеялись. Я ощутил то, чего не мог прочувствовать все годы существования с ней — ненависть.

Откуда взялись у меня силы, я понимал пока, осознавая, что происхождение их отвратительно: во мне действует дух. Растерзать предательницу, немедленно! Пусть мы умрём в один день — грустно, но более справедливо по сравнению с тем, если бы я перестал дышать, а она жила бы дальше.

Ха, они не ожидали моего появления, кто бы сомневался! Священника я отправил ударом на землю, а на Джеву накинулся с остервенением. Избивать женщин мерзко, знаю. Но она не женщина, она чудовище.

Томаса даже в самых больных фантазиях не посещала идея, что наступит день, когда за ним, да и вообще за каким-либо представителем семьи Дьюри будет ухаживать кто-то из семьи Чезигеров. Только это его не радовало.

— Удостоверился? — Эзария, как заботливая сиделка, размешал снадобье в стакане и поднёс Томасу. Тот сообразил, что ему могли дать яд или вредное зелье, после того, как отпил. — Было лишь начало. Пока имеется возможность помочь ей, но через пару суток поздно будет. Экзорцистов среди вас нет, на месте ничего предпринять не сможете. А я ведь не обратился пока к тем, кто окончательно сделает из Даниэлы необратимо помешанную.

— Зачем так усложнять всё? — прошелестел Томас, откидываясь на подушку. После нападения обезумевшей принцессы, глазами профессора Десмилии увидевшей в нём Джеву, он очнулся в спальне того же, судя по виду из окна, замка, совсем крошечной, вмещавшей лишь кровать, письменный стол и платяной шкаф. Всё тут было в ярких тонах красной гаммы: шторы, ковёр, пёстрые обои, постельное бельё. — Теона не заставит себя нарушить союз, заключённый перед лицом предков, даже если бы она любила тебя гораздо сильнее. К чему издевательства над Даниэлой, игры в царстве мёртвых?

— Считай это моей прихотью, — Эзария встал со стула, чтобы забрать у мужа целительницы стакан. Томас расслабил пальцы, и он скатился на пол, разбившись. — Эндирис! — позвал парень кого-то.

Появилась эльфийка, очевидно, являющаяся в резиденции служанкой, стала убирать осколки.

— Я понимаю, что тебе нас не жалко, но как насчёт себя? — упрекнул его Томас.