Сборник рассказов - Ермакова Олеся Евгеньевна - Страница 14

Ведьма спала, укутавшись в теплое козье одеяло. Темные каштановые кудри в беспорядке разметались по примятой подушке, обрамляя лицо хозяйки озорными завитками, колдовские карие глаза скрывались за длинными черными ресницами и закрытыми сном веками. Я все время старался избегать ее взгляда, опасаясь попасть под его влияние, но запомнил их удивительный цвет: ее глаза были ореховыми, оттенка горького миндаля, который въедался в душу и оставался там навеки. Я любовался ее лицом, таким неправильным по канонам красоты, принятым в Варасске, но чарующим, завораживающим своими загадочными чертами. Пока она спала, я мог любоваться без опаски нарваться на острый язычок ведьмы.

Тонкая жилка на шее едва заметно пульсировала. Одно движение острым стальным клинком, зажатым в руке, и ее жизнь прекратиться уже навсегда, потому что против холодной стали у горла не спасет никакая магия. Смерть рано или поздно приходит за всеми: и за гордыми королями, восседающими на троне, и за бедными крестьянами, трудящимися на бескрайних полях, и за бравыми вояками, привыкшими к ее дыханию на поле брани, и за могущественными волшебниками и ведьмами, творящими чудеса, и за одиночками Охотниками, у которых нет души. Как просто сейчас отнять жизнь движением, ставшим привычным и обыденным, тому, кто слишком много убивал и не только ведьм, чтобы, что-то дрогнуло там, где должно быть сердце. Вот только рука предательски дрожит, не в силах нанести решающий удар. Почему?

Потому что ты все-таки поймала меня, ведьма. Обворожила, околдовала, растопила вечные льды души, рассеяла ненависть и боль, заставила почувствовать биение сердца. Сделав так, что теперь мне не нужно от богов ничего, кроме горького миндаля твоих глаз и звуков твоего насмешливого звонкого голоса. Потому что я люблю тебя. Впервые за долгие годы я знаю значение этого слова. Ты счастлива?

Любовь — это обман, в котором тебя хотят уверить, сковав твою волю и решимость. Ей не место в твоем каменном сердце и душе. Ни того, ни другого у тебя нет. Твоя стихия — ненависть, хладнокровная, страшная, неистовая, убивающая. Ты Охотник. Ты лишь вершишь праведный суд над порождениями мрака и зла…Не верь ведьме, которая всегда будет лгать тебе, убеждая в обратном.

Дарина. Это имя подходит тебе как никакое другое. Дарина — дарящая этому серому жестокому безразличному миру Жизнь, Свет и Любовь. Дарина, любовь моя. Хочется кричать от горечи и боли, наполняющих мое сердце, но я молчу, чтобы не потревожить твой покой. Хочется поправить падающую на лицо прядь и коснутся поцелуем сомкнутых алых губ, но тогда я не смогу уйти. Уже никогда.

…Когда ты заглянешь в глаза ведьме, а в твоем сердце не останется ни капли ненависти, ты больше не сможешь быть Охотником. Преступившему запреты нет возврата. Навсегда перестает быть Охотником тот, кто, поддавшись колдовским чарам, отдал свое сердце. Нет худшего наказания, чем любовь к ведьме. Она убивает тебя, сжигая твое сердце и душу, принося лишь боль и страдание…Разве стоит она того?!

Где ты сейчас, мой Учитель, у которого я был лучшим и талантливейшим учеником? Я нашел ответ на твой давний вопрос. Через столько лет я нашел ответ, потому что узнать его можно, только преступив законы Охоты. Понравится ли он тебе? Проклянешь ли ты меня, когда его услышишь? Что ж, моя правда стоит того, что бы ее тебе рассказать.

Тихо хлопнула дверь за моей спиной, отделив меня от тебя, свободолюбивая чародейка. Заметишь ли ты мой уход? Прольется ли слезинка сожаления из твоих глаз? Я ухожу, потому что никогда не смогу причинить тебе боли. Потому что я перестал уже быть Охотником, когда заглянул в твои глаза. Я жалею лишь о том, что не успел сказать тебе всего лишь трех коротких слов. Самых важных, самых главных, самых искренних. От того-то я и не смог произнести их тогда вслух.

Избушка осталась вдалеке, когда я заметил перед собой такую знакомую хрупкую фигуру с темно-русыми кудрями и напрашивался лишь один незаданный вопрос: «Что ты здесь делаешь?». Но она никогда не прятала дерзкого пронзительного взгляда под черными ресницами, поэтому вслух я произнес совсем другое, достав покоившееся в ножнах на поясе оружие:

— Ну, здравствуй, мара! Вот и свиделись.

Тварь злобно оскалилась, убрав иллюзию. Маскарад не удался, ей не удалось меня провести на этот раз.

Снова мы кружим в смертельном танце, вот только под нами сугробы, а не ковер из опавших листьев. А я больше не поддамся на чудесные звуки мелодичного как знаменитая арагийская флейта голоса. И шансов у нас нынче поровну. Удар и ловкий прыжок в сторону. Проигрывает всегда тот, кто первым совершает ошибку. Я не собираюсь предоставлять твари такой замечательной возможности, по крайней мере, пока у меня еще достаточно сил для этого танца со смертью. В голове всплывают слова заклинания. Зачем ты сказала мне его, ведьма? Я не маг, чтобы оно обрело Силу в моих устах. Что ж все же попробуем:

— Alisto ter'rian Marren, — волна теплого струящегося света скатывается с моих пальцев, оплетая кричащую от боли Мару серебристыми нитями, убивая кровожадную тварь своей магией.

А я лишь тихо беззвучно смеюсь, чувствуя проснувшуюся Силу. Мою Силу, которая слишком долго спала. Маркел, знаменитый Охотник, убийца порождений тьмы, оказался магом, «богопротивным колдуном». Со своим даром к обнаружению магии и удивительной удачливостью, я не замечал главного. Я не верил, что во мне может быть хоть частичка столь ненавистного мне прежде волшебства, и ее не было. Она исчезала, скрывалась, повинуясь моему упорному желанию. Люди сами творят свою судьбу, но как часто они убивают чудо, волшебство в себе, просто не оставляя ему места.

Кто я? Мальчик, в одночасье ставший сиротой? Человек, превративший свою душу в оплот ненависти? Охотник, который преступил все запреты и влюбился в ведьму? Колдун, слишком поздно узнавший о своей Силе? Я решу сам, потому что никому пока не отнять у меня лишь одного — права решать.

Евсей в очередной раз ехал по проселочной дороге, соединяющей село Лесовистское с деревней Кожарки. Поездка выдалась удачной, так как главная цель все же была достигнута: путем долгих уговоров и увещеваний сын Сенька был сосватан за младшую дочь мельника, красавицу Маришку. За сей союз счастливый отец был обеими руками, потому что молодые были любы друг другу почти с колыбели. А еще женская рука в доме Евсея, где было шестеро молодцов сыновей и маленькая озорница дочка (пять годков назад ребятишки остались без матери и хозяйки) была ой как нужна. Ну, совет им, как говорится, и любовь. Готовит будущая невестка так, что слюнки текут, с хозяйством ловко управляется, а про ее чудный голос, который приезжают послушать со смежных деревень, и говорить было нечего. Одним словом счастье и утешенье ему на старости лет. Дай бог такую хорошую невестушку каждому!

Тут Евсей заметил на дороге давешнего знакомого, который еще про ведунью узнавал. Он одиноко брел по дороге, не озаботясь даже смотреть по сторонам. Евсей чуть подогнал верную кобылку и окрикнул знакомца:

— Эй, путник, куда путь держишь? Заскакивай в телегу, может, подброшу до деревни, а то ты так еще долго по лесу один будешь топать.

Человек поблагодарил за помощь и присел в телегу к доброму крестьянину. Тогда Евсею удалось рассмотреть его повнимательней. Другой человек сидел перед ним. Совсем другой. Не тот, что узнавал про ведунью. Нет, внешне он почти не изменился. Такой же светловолосый, худощавый, с голубо-зелеными глазами. Только взглянешь на него, и кажется, что в глазах вместо былой уверенности и холода печаль, грусть о чем-то былом, а еще какое-то странное величие, Сила. «Колдун», — подумал Евсей. А вот тогда этого не заметил. Поэтому и наведывался к ведунье. Небось, по своим делам чародейским.

Меняет время людей. Пара месяцев минуло, а он другим стал. Ну, чародея, наверное, больше колдовство поменяло. Вона какой задумчивый. Наколдовал, поди, чего иль с ведуньей поспорил и сидит теперь, задумавшись. И вправду говорят, что у чародеев все не как у простых людей. Бывает, за двести лет не изменятся и не состарятся ни на годочек, а бывает и в один день перемена. Темное это все же дело — эта магия, хоть и королем одобренное!