Сборник рассказов - Ермакова Олеся Евгеньевна - Страница 2

Никто не упрекнет тебя в трусости и слезливости. Никто не скажет, что плакать не к лицу ведьме. Никто не станет подкалывать и издеваться. Никто не будет смеяться над твоей пролетевшей мимо цели стрелой и недостаточно успешным заклинанием… Никто не коснется твоих губ поцелуем. Ты никогда не почувствуешь ласкового тепла родных и любимых глаз. Не утонешь в омуте пламенных объятий. Не проснешься от мягкого поглаживания по щеке. Никто не будет охранять твой сон, защищая от опасностей даже ценой собственной жизни.

Ты бы все сейчас отдала, чтобы все было иначе. Жизнь. Силу. Продала бы душу дьяволу. Но, видимо, даже бесам нет до тебя сейчас дела. Ведь большая часть тебя уже умерла. Сейчас. Тогда. Когда невыразимо медленно начали падать на дышащую зимней прохладой землю тела, из которых медленно выходила Жизнь. Когда ты не успела. Всего один единственный раз.

Только он оказался последним.

Не изменить. Не исправить. Не переписать заново судьбу.

Где-то живут и радуются своей доле мелочные и порой жадные до денег люди. Они не самые худшие, но и не самые лучшие. Стоило ли спасение этого ничтожного мира их смерти?

Отгремят барабаны и горны победы. Порадуются людишки своей «смелости» и «доблести». Только выиграли эту войну не они. Нет в этом их заслуги и никогда не было.

Отгорят прощальные огни костров погребальных. Зацветет вереск на бескрайних холмах Памяти. Тысячи лиц. Тысячи глаз. Тысячи судеб. Но для тебя остались в памяти только три. Самых дорогих, самых верных. И еще одно любимое до безумия.

Сладкоголосые Менестрели сочинят об этой битве легенды и песни, передавая их своим потомкам. Они помянут и Колдунью, совладавшую в одиночку с целой армией. Ее смелость и огромную, данную Богами, Силу. Не забудут и верных друзей, погибших в бою. Расскажут красивую сказку о неземной любви ведьмы и великого воина. Только одного не сможет передать волшебная музыка лютни. Твоей Боли и Отчаинья. Зачем им знать, что чувствуют победители?..

Танцуй, ведьма!

Сердце твое бьется, мечется, плавится в будоражащем ритме танца в свете оплывающих свечей. И хочется тебе полететь, взметнув руки крыльями, в вихре чудесного напева. По краю пропасти, по кромке обрыва, по лезвию кинжала, на грани меж сном и былью, когда не существует ничего, кроме танца, чарующего, манящего, сводящего с ума. Ты пляшешь искренне, как любила, как дышала, как колдовала, как жила — стремглав, неистово, на ощупь, на удачу, как в последний раз. Ты никогда не знала, что такое ограничения и чувство меры. Зачем они ведьме? Ты всегда и всему отдавалась до конца, всем сердцем и всей душой, не думая о последствиях твоих поступков. Просто жила, танцевала и любила. И не желала для себя ничего другого.

Нет на свете танца, который ты не сможешь исполнить. Ты сказочно-прекрасно кружишься в ритме вальса, исполняемого королевским оркестром, который по праву считают одним из лучших, и сгораешь в страстных танцах народов жаркого юга. Не гнушаешься ты, в отличие от многих надменных аристократов, и плясками простого народа, не столь грациозными и изысканными, но всегда веселыми и задорными. И здесь тебе тоже нет равных.

Танцуй, ведьма! Ведь сегодня ты танцуешь в последний раз.

А на рассвете, с первыми лучами солнца, ты уйдешь. Навсегда. Без боли и крика, без слез и горечи, без пышных похорон и церемоний ты перейдешь призрачную Грань между жизнью и смертью, которой так страшатся люди. Но ты покинешь этот мир без сожаленья и страха, да и меня ты, в отличие от многих, давно не боишься. Потому что там, уже очень давно, тебя ждут по ту сторону Грани белогривый конь, верные друзья и тот, кого ты всегда любила.

Цена времени

Любой зашедший вечером в парк вечером мог наблюдать радующую глаз картину: молодая пара удобно устроилась на лавочке, обнявшись. Они удивительным образом подходили друг другу. Она невысокая, голубоглазая, с подстриженными чуть ниже плеч русыми волосами и отросшей челкой, с заметно округлившимся животиком и улыбкой на смешливо вздернутых губах. Он высокий брюнет с темными кудрявыми волосами и чуть смугловатой кожей, серьезный, но очень обаятельно улыбающийся. Его рука нежно обнимала ее за талию, а она облокотилась ему на плечо и оживленно щебетала:

— А кого ты хочешь: мальчика или девочку? — Наталья задала мужу вопрос, ставший у них уже риторическим.

— Не знаю, — улыбнулся Дима и поцеловал любимую в щеку. — Главное, чтоб у него были такие же красивые глаза, как у тебя.

— И твои темные кудри, — добавила Наташа, положив голову мужу на колени. Но через пару минут русая головка встрепенулась и задала извечный женский вопрос:

— А ты меня не разлюбишь, когда я стану толстой и некрасивой?

Дима лишь засмеялся такому предположению, ласково потрепал жену по встрепанной шевелюре:

— Натуська, я не разлюблю тебя, даже если ты будешь старой, толстой и некрасивой.

— Я не буду старой, толстой и некрасивой! — обиделась девушка, возмущенно сверкнув глазами.

— Хорошо, — быстро согласился с супругой Дима. — Я не разлюблю тебя Н-И-К-О-Г-Д-А. А знаешь почему? — он наклонился к ней и что-то прошептал на ухо. Судя по улыбке девушки, ответ ей понравился.

Мужчина вздрогнул, увидев неслышно подошедшую цыганку, и встал, оставив жену за спиной. Конечно, ни в какую мистику, но мало ли, говорят же про дурной глаз, да и смущало его что-то в этой цыганке — не походила она на обычную побирушку.

Звянькнули браслеты на ее руках, и неожиданно молодой голос произнес:

— Чем ты готов заплатить, чтобы вернуть утраченное, переломить исход? Что ты отдашь, за возможность обернуть время вспять?

— Чего ты хочешь от меня? — сурово отбрил цыганку Дмитрий.

— Ничего, — мужчина впервые в жизни испугался чужого взгляда, черных, как бездонных провалы глаз. — Подумай, просто подумай над этим…

Цыганка исчезла так же быстро, как и появилась, да и Наташка ничего не сказала про цыганку, будто не видела ее, словно время в тот момент замерло лишь для него…

Дмитрий проснулся в какой-то странной тревоге, посмотрел на циферблат часов и удивился — стрелки по непонятной причине остановились, хотя он только вчера отдавал их в мастерскую. «Чертовщина какая-то!» — решило подсознание и затихло — мужчина никогда не был суеверным…

— Натусь, может, не пойдешь сегодня на работу? — не утихала почему-то неясная тревога.

— Дим, ну мы же тысячу раз об этом говорили, — отговорилась Наталья, собирая сумку. — Я последний день иду на работу перед декретом.

— Нат, давай я за тебя схожу и получу эти деньги? — с готовностью предложил муж.

— Димка, ты со мной как с хрустальной вазой носишься! — упрекнула его Наташа.

— Солнц, я ж люблю тебя, — обнял жену за плечи Дима.

— Ну, Димка! — притворно возмутилась Наталья, выскальзывая из объятий. — Меня ж девочки на работе сегодня провожать в декрет будут, они ж старались, готовились, торт, небось, купили вкусный…

— И жутко калорийный, — ехидно продолжил Дима.

— Да ну тебя! Мне один килограмм больше, один меньше — не видно, — отмахнулась Наташа, перетряхивая тумбочку в поисках ключей.

— Ну, тогда я тебя хоть после работы встречу, — безапелляционным тоном высказался Дмитрий.

— Неужели наш ребенок будет таким же нудным? — риторически вздохнула Наташа.

— Неужели наш ребенок будет таким же упертым и вредным? — передразнил ее муж.

Дмитрий стоял на противоположной стороне дороги и смотрел, как Наталья выходит из здания фирмы. Вот она прощается со сплетницами-коллегами по работе, в тайне завидующими Наташкиному счастью. Вот своей чуть неуклюжей, но милой походкой спускается по лестнице, переходит дорогу и улыбается, завидев, букет белых лилий в его руках. Делает шаг и…