Крестная мать (Невеста насилия) - Модиньяни Ева - Страница 50

Шон знал, что Фрэнк отдал распоряжение охранять внука.

– Кармине как раз был занят другим делом, – нашелся Неарко, сказав лишь половину правды.

– Еду немедленно! – сказал Шон.

А сейчас, держа в ладонях лицо девушки, Шон почувствовал, что его бьет дрожь. Впервые в жизни он испытывал такой страх за жизнь другого человека.

– Любимая моя, бедняжка… – прошептал он.

– Нет-нет, со мной ничего не случилось, – успокоила Шона Нэнси, – им понадобился Джуниор. Я стою недорого, за меня много не выручишь, – горько усмехнулась Нэнси.

– Ты – мое бесценное сокровище, – произнес он, почти касаясь губ девушки.

Шон чувствовал, как поднимается в нем волна желания, но он не мог поцеловать Нэнси. Нет, не здесь и не сейчас…

– Что будет с Джуниором? – растерянно произнесла она.

«А что будет с нами?» – подумал про себя Шон.

С мальчиком Фрэнк дело уладит: все зависело от цены, которую придется заплатить. Но какой ценой заплатит Нэнси за любовь к Шону? Им не найти выхода и не дождаться счастливого конца!

– С Джуниором все будет хорошо, – уверенно сказал Шон.

– И я так думаю, – согласилась Нэнси, а потом, помолчав, произнесла: – Мне стыдно признаться, но я хочу тебя… Я должна думать о Фрэнке, о Джуниоре, должна плакать и страдать… А я думаю только о тебе, словно ты – средоточие всей моей жизни…

– И я хочу тебя, – прошептал Шон, – но мне ни чуточки не стыдно!

В полуподвальном этаже виллы Лателлы располагался большой зал для приемов, бильярдная и несколько маленьких гостиных. Их низкие окна закрывали тяжелые шторы. Лестница вниз так и манила влюбленных.

Шон взял Нэнси за руку; ей ничего не надо было объяснять. Они сбежали вниз по ступенькам, прошли через большой зал и, вбежав в маленькую гостиную, упали на диван, покрытый желтым атласом. Шон поцеловал Нэнси, и его опалило страстное, горячее желание.

Ничего, кроме любовного желания, они уже не ощущали и даже не подумали, что кто-то может войти в гостиную. Все поглотило многоцветное, головокружительное половодье, затопившее влюбленных.

Слова любви и нежности перешли в страстные стоны и вздохи. Словно яркая радуга занялась в сердце Нэнси и, достигнув вершины наслаждения, она тихо и нежно застонала.

Наконец оба очнулись, заглянули друг другу в глаза и одновременно улыбнулись.

– Боже! Фрэнк ждет тебя в кабинете! – вспомнила Нэнси.

– Пойдем, принцесса моя! – ответил Шон.

Глава 23

Фрэнк Лателла кратко и ясно охарактеризовал положение и заключил:

– Действовать надо максимально осторожно. Дело очень деликатное. Чем меньше будем при этом поднимать пыли, тем лучше. Ни в коем случае нельзя втягивать другие семьи или обращаться к кому бы то ни было за помощью. Речь идет о жизни мальчика. Будем выпутываться сами.

«Генеральный штаб» Фрэнка Лателлы задавался вопросом: что заставило Ла Манну нарушить перемирие, да еще таким постыдным, недозволенным способом? Джо Ла Манна, поправ все принципы, развязал войну до последней капли крови. Сомнений в том, чем кончится эта война, ни у кого не было: один из противников будет повержен навсегда. Но никто из «генерального штаба» не осмеливался спросить о причинах конфликта. Каждый понимал: Фрэнку все известно; если бы старик счел нужным, он бы ввел соратников в курс дела.

– Моего внука похитили четыре часа назад, – продолжал Лателла, взглянув на часы. – Пока они ничего не потребовали. Ясно: Ла Манна развлекается, поджаривая нас на медленном огне. Сейчас козыри – у него. У нас руки связаны, и мы можем только ждать.

Фрэнк крутил в руках часы, поворачивая туда-сюда головку завода.

Первым нарушил молчание Хосе Висенте:

– Ты догадываешься, какую цену запросит Ла Манна?

– Догадываюсь. И вам придется привыкнуть к мысли о такой цене, – ответил Фрэнк. – Ла Манна потребует мою голову. Со времени комиссии Кефауэра у нас с ним скопилось слишком много неоплаченных счетов. А самую горькую пилюлю Джо проглотил по нашей милости, когда мы ему показали, как развратничает его жена. Он только и ждал момента, чтобы вцепиться мне в горло… Ждал и дождался…

Лателла рассуждал, как всегда, спокойно. Он напоминал шахматиста, ожидающего очередной ход противника и внимательно перебирающего в уме возможные комбинации и возможные ответные ходы.

В последние годы крупные семьи пережили не лучшие времена. Они сражались за первенство в самых доходных сферах: наркотики, проституция, азартные игры. Но вынуждены были бороться на два фронта, пытаясь одновременно перевести капиталы в легальную деятельность: строительство, сеть супермаркетов, фабрики одежды, скотобойни.

Фрэнк Лателла первым покинул ряды «вымирающих динозавров», как иногда называли боссов старого закала. Он покончил с преступной деятельностью, но не смог выйти из заколдованного круга и должен был сражаться, используя старые методы мафии. Но все-таки появились и некоторые отличия. Если раньше достаточно было убрать крестного отца и его сфера деятельности переходила под юрисдикцию победившего клана, то теперь вымогательство, рэкет, лотереи перешли в руки целой армии мелких, жестоких преступников. Боссы же вкладывали деньги в легальный бизнес, и смерть главы клана вовсе не обязательно приводила к переходу его бизнеса под контроль победителей. Все чаще наемных убийц заменяли юристы, чьим оружием были манипуляции с контрольными пакетами акций. Все понимали: Джо Ла Манна потребует перевода под свой контроль всех компаний Лателлы.

– Ла Манна потребует все, чем владеет семья, – уточнил Фрэнк, – потребует в обмен на жизнь Джуниора. Я вызвал вас, потому что ваши средства вложены в некоторые заведения. Следует принять кое-какие меры, чтобы свести к минимуму возможный ущерб.

Сначала Лателла обратился к Хосе Висенте:

– Спортзал на пятьдесят процентов принадлежит тебе. Я думаю, за символическую сумму ты сможешь закрепить за собой и вторую половину. Конечно, если не предпочтешь иметь компаньоном кого-нибудь из семейства Кинничи.

У Фрэнка еще хватало сил на иронические шутки, но Хосе ответил вполне серьезно:

– Согласен. Как ты решишь, так и будет.

– Времени у нас мало. Мои юристы займутся этим делом немедленно. А теперь ты, Шон, – обратился он к ирландцу, – советую тебе полностью выкупить сеть ресторанов, куда вложены твои средства, чтобы на них не наложил лапу Ла Манна.

Потом наступил черед Джона Галанте.

– Джон, тебе придется уступить мне твои акции. Ла Манна захочет их забрать. Ты – мой верный старый друг. Я тебе выплачу долг, до последнего цента.

Джон Галанте кивнул головой и добавил:

– Не беспокойся, никаких проблем!

– Джон, ты можешь работать с Ла Манной, – продолжал Фрэнк, – если тебе это подходит. Я больше не в состоянии обеспечить вам будущее. Мои слова касаются любого из вас. Передайте и ребятам, что на нас работают. Они могут искать нового хозяина. Фрэнк Лателла закрывает лавочку!

Старый лев попытался скрыть за иронией волнение и разрядить шуткой напряженную атмосферу. Лателла напоминал генерала, планирующего полную и безоговорочную капитуляцию.

Именно в эту минуту раздался звонок похитителей. Он еще больше усилил горечь поражения, но одновременно принес и надежду.

Звонил Чарли Имперанте, а трубку взял Джон Галанте.

– Фрэнк сначала хочет услышать внука, а переговоры – потом, – первым делом заявил Джон.

– Не возражаю, – сказал Чарли.

Джо передал трубку Лателле. Дед услышал звонкий голос внука.

– Со мной все в порядке, – четко произнес Джуниор. – Они говорят, что скоро я смогу вернуться домой. Мне велели сказать: ты должен немедленно принять их условия. Я знаю, ты поступишь как лучше.

В голосе Фрэнка-младшего звучали твердость и гордость.

– Завтра ты будешь дома, – заверил его дед. – Даю тебе слово. А теперь передай трубку Чарли.

Чарли Имперанте и Фрэнк Лателла прекрасно знали друг друга. Когда-то они работали вместе и даже дружили. Теперь они оказались врагами, но по-прежнему относились друг к другу с уважением.