Крестная мать (Невеста насилия) - Модиньяни Ева - Страница 52

– Я уезжаю без тебя? – прошептала она.

– Без меня, дорогая. И немедленно, – ответил Шон и помог Нэнси сесть в «Бьюик».

Глава 25

Фрэнк Лателла откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и вдохнул свежий вечерний воздух. К запаху влажной земли примешивался слабый аромат роз, опавших под проливным дождем во время короткой сильной грозы. И в это мгновение, ощутив напряженное течение жизни, старик вдруг почувствовал себя ребенком. Он увидел рядом мать, и она тоже дышала этим воздухом, наполненным надеждами и мечтами. Насколько в воображении жизнь рисовалась легче. И страданий в этой воображаемой жизни было меньше…

Его разбудил женский голос:

– Ты что, заснул?

Голос так напоминал голос матери. Но нет, к нему подошла Сандра, наклонилась, погладила его руку. Фрэнк снова приоткрыл глаза. Разноцветные бумажные фонарики, в изобилии развешанные по приказу дона Антонио Персико по случаю приема в честь возвращения Лателлы, печально обвисли среди глициний, блестевших после дождя.

– Я ждал тебя, – произнес старик.

Он взял тонкую руку жены, осторожно поднес к губам и поцеловал.

Сандра села рядом и взглянула на мужа. Любовь и признательность читались в ее взгляде.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила она. – Ты так мало ел.

Она разговаривала с мужем с преданной нежностью, перебирая в пальцах драгоценное жемчужное ожерелье, прятавшееся в оборках шелкового, с темными узорами, платья. Фрэнк, принимая во внимание годы, привычки и слишком высокий уровень холестерина, предпочитал держаться на безопасном расстоянии от лакомых сицилийских блюд. К тому же у Фрэнка была стенокардия, что он тщательно скрывал.

– Только молодежь может выдержать такое обилие еды и сладостей, – вздохнул Фрэнк. – Но праздник мне понравился, – поспешил добавить он.

На самом деле старик в душе обрадовался, что празднества, слава богу, кончились. По случаю возвращения в Кастелламаре великого Фрэнка с семьей дон Антонио Персико расстарался. Он привез из Трапани повара и официантов, пригласил влиятельных друзей и закатил грандиозный обед в честь Лателлы.

На Сицилии еще сохранялись старые обычаи, о которых Фрэнк в Америке позабыл. Одна из самых почитаемых традиций требовала, чтобы в честь приезда друзей устраивали праздник, не принимая во внимание усталость приехавших, их личные заботы и проблемы или желание остаться в семейном кругу. Фрэнк действительно вздохнул с облегчением, когда прием завершился, к тому же завершился несколько раньше намеченного. Пышную церемонию очень кстати прервала гроза, принесшая долгожданную прохладу. Теперь на балконе спальни, где их с Сандрой разместили, Фрэнк мог наконец отдохнуть и подумать.

– Ты сказал гостям, что приехал навсегда. Это правда? – спросила жена.

Обычно Сандра не задавала вопросов, а молча соглашалась, но теперь она не удержалась: такое важное решение в корне изменило бы их жизнь.

– Должен же я что-нибудь им сказать, – не очень убедительно ответил старик.

– Необязательно говорить именно это, – заметила Сандра.

Она выглядела печальной и огорченной. Фрэнк глотнул воды из хрустального стакана и постарался успокоить жену:

– Я ничего определенного не заявлял. Так, болтал просто, ничего пока не решено.

Сандра облегченно вздохнула.

– Видишь ли, Фрэнк, – произнесла она, – я с тобой никогда не спорила и сейчас не буду. Я понимаю, тебе сегодня трудно. Может, это один из самых тяжелых моментов в твоей жизни. Но мне страшно при мысли, что я останусь навсегда запертой на Сицилии. Мне здесь плохо, Фрэнк, – добавила она, и слезы блеснули в глазах Сандры.

Муж попытался утешить жену, нежно провел рукой по ее щеке и сказал:

– Вот увидишь, все уладится.

Она улыбнулась, но слезы катились из глаз.

– Правда? – спросила Сандра.

– Я когда-нибудь не выполнял обещаний?

– Никогда.

– Я тем более не намерен изменять привычкам теперь, в таком почтенном возрасте.

Сандра вытерла слезы.

– Знаешь, – сказала она, – одно дело скучать по Сицилии, живя в Нью-Йорке, а совсем другое – жить здесь вечно. Я родилась в Америке, мой дом – в Гринвиче. Итальянский я понимаю плохо, а говорю еще хуже. Мое место там, за океаном.

Впервые в жизни Сандра не согласилась с решением мужа.

– Я прекрасно знаю, где твое место, – отчеканил Лателла.

Жена сжала руку мужа и произнесла:

– Извини, Фрэнк. На меня что-то тоска напала.

– Мы обязательно должны были вернуться на Сицилию. Это оказалось единственно возможным решением после того, как Ла Манна похитил мальчика и обобрал меня.

Они сидели на балконе, а внизу, в саду, Джуниор оживленно болтал с Нэнси и Сэлом.

– Ты только пообещай, что когда-нибудь мы вернемся домой, – попросила Сандра, – и я больше ни о чем не буду спрашивать.

– Обещаю, – сказал Фрэнк. Послышался голос Джуниора и смех Нэнси.

Сандра бросила взгляд в сад и улыбнулась:

– Нам этих ребят бог послал, они так нужны Джуниору. Последние события сильно потрясли мальчика. Дорис и Неарко изводят его замечаниями и окружают ненужными заботами. А Нэнси с Сэлом помогают Джуниору забыть обо всем.

– На стороне моего внука – молодость. Он забудет. А тяжелые часы, что пережил, помогут ему понять, как безжалостны бывают враги.

Из сада донесся веселый голос Сэла:

– Завтра мы тебя познакомим с нашими друзьями.

– Тоже мне, развлечение! – откликнулся Джуниор.

– Хороший случай подучить язык!

– Мой язык – американский! – гордо заявил мальчик.

– Не забудь, твоя фамилия – Лателла, – напомнила Фрэнку-младшему Нэнси.

– Но я-то вовсе не грязный итальяшка! – пошутил Джуниор. Сегодня он впервые с тех пор, как его вызволили из лап похитителей, пошутил и рассмеялся.

Девушка и оба юноши убежали в глубь сада, и голоса их стихли. Ветер разогнал тучи, и теперь небо сияло звездами. До стариков издалека донесся молодой смех.

Зазвонил телефон, и дон Антонио Персико позвал Фрэнка Лателлу.

– Это тебя, из Нью-Йорка!

Нэнси услышала слова дона Антонио, и сердце ее учащенно забилось. А вдруг звонит Шон? С самого отъезда от него не было никаких известий. Она вбежала в дом и увидела, что Фрэнк вошел в кабинет дона Антонио и аккуратно прикрыл за собой дверь. Нэнси села на диванчик в коридоре и принялась терпеливо ждать окончания телефонного разговора. И ждать ей пришлось почти полчаса. Эти тридцать минут показались девушке вечностью.

Наконец вышел Фрэнк.

– Звонил Хосе, – объявил он, почувствовав, как взволнована Нэнси.

– С ним все в порядке? – залившись густой краской, спросила девушка.

– В Нью-Йорке все себя чувствуют прекрасно, – многозначительно произнес Фрэнк, обняв Нэнси за плечи.

– Я рада, – пролепетала она.

– А похитители Джуниора погибли, – добавил Фрэнк.

– Неужели? Не может быть! – изумилась Нэнси.

– Несчастный случай на дороге. Их машина стояла на обочине, тут на нее наехал какой-то тяжелый грузовик, и автомобиль упал в океан… Что поделаешь! Судьба и божья справедливость воздали им по заслугам…

– А грузовик?

– Исчез. Водителя так и не нашли.

– Как странно иногда наносит удары судьба…

– Странно? Я бы сказал, верно, – не без иронии заметил старик.

Он пожелал Нэнси спокойной ночи и взглянул на нее, словно желая добавить еще что-то, но сдержался и больше рта не раскрыл.

Когда Фрэнк поднялся в спальню, жена уже легла. Он начал спокойно раздеваться, привычно, как всегда, складывая одежду.

– Какие новости? – спросила Сандра.

– Все здоровы.

– Хоть одна хорошая новость! – заметила Сандра.

Фрэнку захотелось напомнить о своем обещании.

– Знаешь, когда-нибудь мы вернемся домой.

– Рада слышать от тебя такие слова.

Она улыбнулась, благословляя в душе тот телефонный звонок из Нью-Йорка. Похоже, новости и впрямь хорошие, раз упорно молчавший Фрэнк заговорил.

А муж произнес слова, изумившие жену: