Синто. Героев нет - Пушкарева Любовь Михайловна - Страница 130

И тут раздалось два женских крика, почти в унисон, гости притихли и в молчании разнесся хохот Грюнда. Через несколько секунд из неприметных дверей вышел согнувшись пополам от смеха Грюнд и выскочили невесты.

— Ужас! Я не верю! — возмущалась Искра, прижимая ладони к щечкам.

— ГрюМин — Грюнд позвал одного из следователей. Гости в молчании ждали продолжения.

Следователь и Грюнд ушли в каморку, все ждали, переговариваясь и строя догадки. Через минуту вышли, ГрюМин был в легком шоке.

— Ну? — Грюнд выжидательно глянул на подчиненного.

— Так и есть — сказал тот. — Именно так и есть.

— Ужас-то какой!!! Что же делать? — заголосили девчонки на все лады — А если беременной такое увидеть?

Гости уже начали требовать объяснить, в чем дело.

— Господа, там просто портрет. Поясной портрет — объявил Грюнд — Нет, верхняя половина меня.

Будущие супруги вернулись к нам.

— Ну ВикСин, у меня нет слов. Учти, я что-то в этом же духе тебе подарю на день рождения.

— Да пожалуйста, я в гневе совсем не страшна. Уписаться нельзя.

— А ведь точно, ты меня этим рассмешила в день нашего знакомства. Ну что, не уписалась, когда портрет принесли?

— Нет, мочевой у меня все же крепкий.

— Наш будущий муж к тому же пошляк. Кошмар, как много тайн открылось в день свадьбы — вздохнула Снежинка.

— Беленькая моя, то ли еще будет — заверил Грюнд.

Глубокой ночью, отказавшись от ночевки в гостях, мы вчетвером вылетели из поместья Грюндеров к нам домой. Грюнд все же станцевал со своими невестами и вальс и латину, это было феерическое зрелище, смешение алого, желто-оранжевого и белого. Молодцы. Когда часы пробили двенадцать, и начался новый день, молодых объявили мужем и женами и они удалились под аплодисменты гостей. Я заснула, как только флаер оторвался от земли, перед глазами кружилось алое, белое и оранжевое.

Сквозь сон я слышала легкий запах, приятный, но смутно тревожащий, я так устала, что не стала просыпаться, чтоб разобраться. А утром до меня дошло, что это запах Аррена.

— Где Даниэль? — спросила я первое, что пришло в голову.

— С Кристой.

— Хватит!!! Хватит! Сколько можно вмешиваться в мою жизнь? Я хочу чтоб Даниэль спал со мной, а не с Шур. Я хочу видеть здесь свою заклятую половинку, а не тебя! — по-моему, у меня истерика.

Меня окатило волной страха, я испугалась реакции Синоби на свои слова. Откатившись подальше от него я свалилась с кровати, и просидев пару секунд в ступоре расплакалась. Мне было стыдно за истерику, за страх, меня раздирали противоречивые чувства и желания, хотелось чтоб Аррен исчез и чтоб успокоил меня, чтоб пришел Даниэль и чтоб глаза мои не видели этого предателя. Аррен осторожно приблизился ко мне с простыней, накинул на плечи, дотронулся, не получив отпора, приобнял, а потом поднял как сидела, и положил на кровать. Он был очень нежен, и от этой нежности я ревела еще пуще. Ну неужели со мной можно быть нежной только когда мне ужасно плохо? В спальню влетел Даниэль с мокрой головой, ага, теперь ясно, отчего сразу не прибежал на мои крики — в душе был.

— Что ты сделал? — прошипел он.

— Ничего — огрызнулся Синоби.

Даниэль метнулся ко мне, если Аррен старался меня успокоить, давая почувствовать, что рядом сильный нежный мужчина, то Даниэль гладил и целовал меня, с каждым моим всхлипом в нем нарастала паника, а я не хотела останавливаться, наказывая его.

— Что ты сделал!? — паника трансформировалась в бешенство. Это отрезвило меня.

— Тихо! — я схватила Даниэля за руку — Тихо оба! — прикрикнула я, хоть Синоби итак молчал.

— Когда я выйду из ванной, чтоб одного из вас здесь не было — сказала я, пытаясь найти глазами шест. Даниэль подхватил меня и понес, Аррен сел на кровати собираясь встать и уйти.

— Пусти! Пусти!!! — я попыталась свалиться с рук Даниэля, тот удивленный опустил меня на пол.

— Оставь нас ненадолго — сказала я брату.

— Нет — тот удивленно покачал головой — я вас двоих не оставлю.

— Даниэль, иди объяснись с Кристой. — с нажимом, теряя терпение сказала я.

Он молча отрицательно покачал головой.

— Даниэль!!! — я в бешенстве оттолкнула его, не ожидав подобного, он упал. — Оставь нас ненадолго!

Он ушел, как собака незаслуженно побитая любимым хозяином.

— Не знал, что ты можешь быть жестокой — заметил Аррен.

— От тебя научилась — тут же огрызнулась я. Что со мной? Не отравили ли, не способна себя контролировать ни в малейшей степени.

— Чтоб ты сдох, Аррен! Я любила тебя, я с ума сходила, стоило тебе ласково мне улыбнуться. Но тебе, врата тебя побери, тебе этого мало! Тебе хочется управлять мною, как теми проститутками, чьих детей потом воспитывает твоя семья, а они даже не знают, что их папа лорд — Синоби передернуло, а не стоило меня знакомить с подружкой моей дочери, я не слепая. — Ты понятия не имеешь, что такое, когда рядом равный! Не знаю, как ты относился к моей матери, если также, то удивляюсь, как она раньше не выскочила за первого попавшегося.

— Прекрати!

— Давай! Заткни меня! У тебя это хорошо получается.

Синоби сел сжав кулаки, уставившись в пол.

— Что? Нет? Так слушай! Я не могу избавиться от любви к тебе, и если в тебе есть хоть капля порядочности, пожалуйста, общайся со мной только по работе!!! Это значит: не вытирай мне рот, не смотри ласково, не улыбайся, не просыпайся голый рядом! Прояви благородство, перестань проворачивать нож в ране! Ты не можешь измениться! Оставь меня!

Вынести его взгляда я не могла, похоже это я воткнула нож и ворочала им во все стороны. У меня опять полились слезы

— Уходи — прошептала я — Уходи.

— Ара-Лин, Судьбой клянусь, я изменился.

— Модификанта крематорий очистит! Вспомни, ты говорил, что можешь контролировать себя! И как?

Ответить ему было нечего. Он молча пошел к двери, я осела на колени, почти выйдя, он вдруг метнулся обратно.

— Нет! Нет! Нет! Буду ковриком у твоих ног, вместо него, буду кем угодно, только видеть тебя, касаться тебя. Делай что угодно, обменивайся клятвами, заводи детей, рожай! Хоть от донжана, хоть от кого угодно. Только не гони. Я никогда! никогда больше, Ара-Лин, не ударю тебя. Ты не представляешь, что я пережил тогда, как молил Судьбу, чтоб ты выжила. Я клялся Судьбе, собой клялся, что не буду лезть в твою жизнь. Что хочешь делай, только будь рядом. Я хотел сказать тебе это, как только ты проснешься. — Аррен стоя рядом со мной на коленях гладил и целовал мне руки, кто-то это делал до него…

Комната поплыла, тело потеряло объем, желудок напоследок рванул вверх, и….

Очнулась я в регенераторе, это становится у меня недоброй традицией, может превентивно ложиться в него раз в квартал? Лицо Шур, тоже почти традиция.

— Му?

— «Му?» Обычно «О?» Хватанула ты деточка, где-то психотроп пятый, производный от веритас. Но поскольку ты белковой и жирной пищи нажралась аки крысодлак перед кладкой, всасывание было замедлено, и сработало не вечером, а к утру. А разборки твои с любовниками вогнали тебя в такой… не децкий стресс, деточка, что организм решил впасть в коллапс до лучших времен, которые, ура, наступили.

— О-а?

— Сколько? Валялась? Да полдня всего.

— Ге?

— Кто где? Да тут они. Сейчас позову. Кстати, будешь Даниэля обижать, морду набью, запомни на всякий случай.

Пока я переваривала сообщение, показались две брюнетистые головы, с пугающе одинаковым выражением вины и надежды. Аррен рассказал, как на одних рефлексах проверил мне зрачок, как меня подключал, а Криста не давала малахольному наброситься на него. «Сам придурок» — процедил сквозь зубы Даниэль. «Довякаешься» — заверил его Аррен, и тут же продолжил рассказывать дальше. Мне даже начало казаться, что я ослышалась и этой перепалки не было… Вещество попало с питьем, и не вначале праздника, а после еды или незадолго перед ней. Пила я и воду и компоты и чаи, так что предстоит повспоминать…