Синто. Героев нет - Пушкарева Любовь Михайловна - Страница 29

— Президент Соденберг очень ценит сотрудничество с Тропезом, и мне поручено проследить за ходом подготовки, чтобы вы остались довольны.

— Но вы синто, что вам Соденберг?

И откуда вы взялись на мою голову? Я вздохнула.

— Скоро вы все сами поймете.

Илис тоже узнала меня и очень напоминала щенка, который хочет броситься облизать, но его не пускает поводок.

Пока мы вели беседу, инструкторы, увидев меня, догадались вызвать ректора Гауфсона-старшего, отца бывшего министра образования, которому я проткнула бедро его же коскатой. Старый хрыч, несмотря на свои семьдесят лет, был бодр и зол. Нас наконец-то вывели из ангара.

— Здравствуйте, офицеры, — ему почти удалось не скривиться. — Здравствуйте, Викен-Синоби, чем обязан вашему присутствию?

— Президент позволил мне присоединиться к инспекции, если не возражают госпожи офицеры, я ведь тоже слежу за подготовкой летчиков.

Тропезки не спешили возражать, и то хорошо.

— Ну что ж, раз президент позволил… — он вложил в простую фразу такой смысл, что сразу стало ясно: я любовница и любимая зверушка и мне многое позволяется. Убила бы на месте.

— Вам напомнить приказ, ректор Гауфсон? — таким тоном кого-нибудь более нервного я бы напугала, но Гауфсон был не из пугливых.

— Я его прекрасно помню и соблюдаю, — последнее слово он просто выплюнул.

— Ректор, — вмешалась подполковник, — покажите нам наших летчиков.

— Вот преподаватель Инкман, он вам все покажет, — и, не прощаясь, ректор удалился.

Инкман повел нашу делегацию, показал два класса, где ребята учили что-то теоретическое, и еще одну группу, тренирующуюся на имитаторах. Ого, имитаторы почти такие же, как в Тропезском космолетном, теперь ясно, чего Соденберг трясется — при отмене заказа ему будет тяжело за них расплатиться. Итого около сотни будущих летчиков. Во время переходов мне удалось шепнуть Илис: «Я тоже рада тебя видеть», — чем, похоже, ее обрадовала и успокоила. Потом нас посадили в небольшой комнатке, дали на рассмотрение учебные планы и оставили одних.

Тут-то госпожа подполковник взялась за меня с новой силой.

— Итак, госпожа синто, я вас слушаю.

— Леди.

Она подняла брови.

— Я леди Викен-Синоби, подполковник Грево, вы ведь не хотите уподобляться мужлану, который ко всему еще и ненавидит меня.

— Хорошо, леди Викен-Синоби, какого черта вы тут делаете? — не выдержала подполковник.

— Я вам объясню, только сначала прошу, ответьте на мой вопрос: вам действительно нужна эта сотня летчиков?

— Да, нужна, и даже не думайте, черт возьми, пытаться перекупить их.

— В мыслях не было, у нас свои подрастают и скоро будут готовы, чужих нам не надо, тем более что товар-то бракованный. — «Соденберг меня убьет», — отстраненно подумалось мне.

— Знаете что, вы мне уже надоели своими недомолвками.

— Да я просто не успеваю все сказать, вы меня перебиваете.

Подполковник вспыхнула от возмущения, но промолчала.

— Так вот, товар бракованный, курса «о женщинах» им не читали, что и подтверждает учебный план…

— Какого курса?

Я укоризненно посмотрела на нее и продолжила:

— Вы получите летчиков-профессионалов, но офицер-женщина ими руководить вряд ли сможет, только если покалечит парочку для наглядной агитации.

Реакция была разной, от недоверия до злости.

— Откуда нам знать, что ты не врешь, синто? — вскинулась мужеподобная Дебюсси.

— Я убью Соденберга, — проскрежетала подполковник Грево.

— В размерах проблемы вы убедитесь, пообщавшись с курсантами. Убивать Соденберга не надо, он же прислал меня к вам. Вопрос в другом: ситуацию еще можно изменить, ведь парням обучаться еще почти год, и, повторюсь, Соденберг заинтересован в том, чтобы вы были довольны заказом.

— Если он так заинтересован, почему допустил подобную ситуацию?

— Политика. Бывший министр образования подкинул папочке выгодный заказ. Офицеры, чего вы хотите? Получить сотню нормальных летчиков или испортить отношения с Дезертом, обвинив администрацию в невыполнении контракта? — а что делать, приходится быть прямолинейной.

Ответом был испытующий взгляд подполковника.

— Нам нужны летчики, — наконец выдала она.

— Хорошо.

Я связалась без вызова видео с Вольфом и поинтересовалась, сможет ли он принять у себя сотню летчиков для годичного обучения. Тот подумал и ответил, что сможет, если сплавит кому-нибудь курс техников-оружейников, то есть сто пятьдесят человек. Я позвонила ректору Штубе — его учебка была первой, в которой я отбирала ребят, и отношения с ним были нормальные, а главное, его учебка соседствовала с восьмой — и спросила, примет ли он сто пятьдесят человек и есть ли какие-то территории в восьмой учебке, которые он сможет приспособить, чтобы принять этот курс. Штубе думал недолго и назвал корпуса, которые хотел бы оттяпать в обмен на курсантов. Ему очень хотелось задать вопросы, но он сдержался, взяв с меня обещание, что я перезвоню ему позже.

— Выход есть, — выдала я офицерам после завершения переговоров.

— Только хотим ли мы в него выйти? — мрачно отозвалась Грево.

— Ну что, идем общаться с курсантами? — бодренько предложила я.

Мы вызвали Инкмана и объяснили, чего хотим. Он флегматично согласился и повел нас к курсантам, закончившим тренировку в имитаторах. Это был цирк, учащиеся просто игнорировали тропезок, все вопросы которых дублировал Инкман, и отвечали они ему. Мне-то такая практика была знакома, и я к ней уже притерпелась. Дебюсси не выдержала первой.

— Ты, тупорылое животное, не видишь, что перед тобой офицер? Отвечать согласно устава! — Зря это она, по уставу они отвечают только СВОИМ офицерам, пока контракт не заключен. Наглый мальчишка смерил ее взглядом и молча уставился на Инкмана. Тропезки выпали в осадок. Бедняжка Илис, самая симпатичная в нашей компании, да что там, просто красавица, к этому моменту была на грани срыва от плотоядных взглядов как Инкмана, так и курсантов. Пора вмешаться.

— Полагаю, мы увидели достаточно? — спросила я Грево. Она кивнула. — Думаю, пора поговорить с ректором, — добавила я.

Ректор соизволил прийти к нам только через полчаса, и скандал разгорелся. Тропезки обвинили курсантов в неуправляемости; ректор в ответ заявил, что они будут управлять ими, когда заключат контракт. Логично, в общем-то, только зачем это сообщать таким тоном. И пошло-поехало. А Кас и Пол стояли в сторонке, развернувшись всем корпусом к ссорящимся, и я им обзора не загораживала; ребята снимали все происходящее на камеру. Видя, что тропезки сейчас перейдут на личности, а это подкосит наши позиции, я оборвала спор, предложив улетать. У дам-офицеров было сильное желание вцепиться и мне в горло за компанию, но здравый смысл победил, и они согласились. Мы отправились в ангар под насмешливым взглядом Гауфсона. Как говорили предки — хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Мы отправились «домой» в двенадцатую. Тропезкам я объяснила, что не везде всё так плохо, и взялась доказать это. По дороге я предупредила Вольфа и послала сообщение Штубе: «Разговора не было. Обещание помню», — так, на всякий случай, чтобы ректор не принялся что-либо выяснять раньше времени.

«Дома» нас встречали как дорогих гостей, здоровенный Ларсон каждой пожал руку и провел в столовую. Тропезки уже основательно проголодались и с удовольствием принялись за еду. Вскоре к нам присоединился Вольф, извинившись, что не смог встретить. Поболтав минут пять, он оставил дам наслаждаться едой, а меня оттащил от тарелки — президент, видите ли, ждет. Пол к тому времени уже подготовил видеозапись для отсылки, что мы и сделали. Потом связалась с президентом и обо всем ему доложила. Он слушал, мрачнел, но не перебивал. Закончила я разговор своим рацпредложением по обмену. Соденберг посмотрел запись скандала.

— Этого мало.

Я пожала плечами:

— Я не бог, и не могу сделать невозможного.

Он скривился:

— Я вас посылал, чтобы избежать той ситуации, что вышла, а не для того, чтобы Вольф приобрел новый курс летчиков.