Синто. Героев нет - Пушкарева Любовь Михайловна - Страница 90

Глаза Даниэля азартно блеснули, но он смолчал, ожидая продолжения.

— Вынужден предупредить, что Деправити — весьма гадкое и опасное место, я даже затрудняюсь дать оценку опасности контракта, не зная текущей обстановки на планете. Вы имеете представление, что такое Деправити и как там живут?

— Как в пиратском секторе, — спокойно ответил Даниэль.

— Да, почти. И денежный вопрос… Я смогу вам заплатить, как служащему второго ранга, и оплатить военную медстраховку.

Я открыла рот, чтобы влезть в разговор, но…

— Лорд Викен, я согласен. Единственное мое условие, если вы останетесь довольны мной, вы рассмотрите возможность принятия меня в семью.

— Согласен, — отозвался отец.

— Да подождите… — не выдержала я. — Даниэль, пойми меня правильно… Уверен ли ты, что вынесешь это возвращение к прошлому, причем к прошлому в ухудшенном варианте? На Деправити творится такое, что у обычных людей вызывает… тошноту и шок.

Даниэль взял меня за руку и посмотрел в глаза.

— Поверь мне, я понимаю, что меня ждет. — Тут он перевел взгляд на отца. — И я с этим справлюсь, вы не пожалеете о своем выборе, лорд Викен.

— Ты еще не восстановился, — я выбросила последний козырь.

— У меня на данный момент нет проблем с работой каких-либо органов и систем. Что касается мышечного тонуса, то я перешел на вторую ступень «раскачки», не идеально, но пройдет. Не так ли? — и он опять взглянул на отца.

Папа кивнул и строго на меня посмотрел. Да я и без его взгляда поняла, что больше сопротивляться нельзя.

— У вас двое суток, чтобы закрыть текущие дела, господин Ташин. Всего доброго, — и отец вышел, оставив нас вдвоем.

— Ара-Лин, — Даниэль нежно взял меня за руку, — пожалуйста, поверь мне, все будет хорошо.

Я улыбнулась этой милой чуши.

— Да уж постарайся! — ответила с наигранной злостью. — Вы мне нужны оба, живые и невредимые.

Даниэль закивал головой, убеждая, что именно так и будет.

Как я ни боялась за него, но прекрасно понимала, что значит для него этот контракт: это не только легализация наших отношений и вступление в семью, это возможность ЖИТЬ. А не проживать в глухой деревне, выполняя работу, предназначенную для старика, не имея никаких перспектив на будущее.

Я посмотрела в его большие черные глаза и в который раз подивилась тому теплому, спокойному восхищению, с каким он на меня смотрел. Так смотрят на рассвет или закат, на что-то вечно прекрасное и между тем обыденное. Я сказала лорду Грюндеру, что не слишком богата, чтобы разбрасываться такими подарками Судьбы. Да, отношение Даниэля ко мне было редким и богатым подарком, я знала, что он выполнит любую мою просьбу, даже ценой своей жизни. И при этом он ничего не требовал, не навязывал себя. В нашем мире, где самодостаточность и здоровый эгоизм обязательное условие для всех, где любовь не подразумевает взаимного ограничения свободы, а только безусловную помощь друг другу, никто не отдаст свою жизнь за любовь. В нашем мире цена жизни больше любви, ее цена — долг. Долг перед родителями, семьей, позже — детьми, обществом в целом. У нас история о Ромео и Джульетте вызывает лишь недоумение, и ее мало кто знает, она непонятна, неинтересна, глупа. Но Судьба, какое ж это странное чувство, знать, что кто-то умрет без тебя. Мы никогда это не обсуждали, но я четко знала, что если умру я, умрет и Даниэль, он не сможет без меня жить.

Я не хочу его терять, он мне нужен! Мне нужно его восхищение и безусловная поддержка во всем, нужна его готовность сделать для меня все. И я заткну любого, кто попытается меня осудить или сказать что-то плохое о нем! Я сделаю все, что в моих силах, и даже больше.

— Мой свет, моя жизнь, — шептал Даниэль, сжимая меня в объятиях. Сколько времени так прошло?

— Не смотри на меня так больше, — и еле слышно добавил мне на ухо: — Иначе я умру от счастья.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, он усмехнулся.

— Я тебе умру, — сказала я грубовато и легонько стукнула его. Ну не выношу я долго такого накала эмоций. Я потянула его прочь из кабинета, к брату, к Илис, рядом с которыми надо сдерживаться и не выплескивать свои чувства.

На кухне мы застали Эзру, он самым последним поздравил молодых, и судя по растерянному лицу Ронана, держащего пласт-чек, сумма-подарок была велика. Увидев Даниэля, Эзра подобрался, как сторожевой пес при виде чужого, раздумывая, лаять или нет.

— Отец заключил контракт с господином Ташином, — поспешила сказать я, — он будет его секретарем на время командировки.

Эзра еще раз глянул на Даниэля и признал за своего. Я поцеловала брата, Илис и Эзру за компанию, сказала, что иду спать и, взяв Даниэля за руку, пошла к себе наверх.

Проснувшись рано утром, мы приготовили завтрак на всех, поели, и я провела Даниэля до калитки, где поджидал таксофлаер.

— Только не надо, как в прошлый раз, — сказал он мне полушутя, напоминая что тогда, проводив его, я помчалась на смертную дуэль.

— Прошлое в прошлом, — засмеявшись, ответила я. — Увидимся, наверное, только на проводах…

Он кивнул, и мы легко обнялись, как родственники, я поцеловала его в щеку. Вот ведь странно, иногда все так просто, а иногда между нами такое напряжение, что, кажется, вот-вот искры полетят…

Когда я вернулась в дом, то застала на кухне отца и решила поговорить с ним о том, как вытащить брата Илис. Высказала свои идеи, он их в принципе одобрил и, подумав, выдал мне список людей, способных помочь на том или ином этапе. Я была ему страшно благодарна за такую помощь и за то, что он не стал сомневаться, по плечу ли мне задуманное.

Остался еще один вопрос.

— И когда мне надо возвращаться на Дезерт? — убитым тоном поинтересовалась я. Дело в том, что после привольной жизни на Синто Дезерт казался кошмарным сном, уж очень тяжелыми были последние месяцы, а теперь к тому же я лишилась своей защиты и опоры в лице Дарела Вольфа. Так что о возвращении на Дезерт я думала в прямом смысле слова с содроганием и судорогами в желудке.

Отец окинул меня оценивающим взглядом.

— Расслабься.

Я не спешила верить и проявлять радость.

— Но ведь у тебя были планы и стратегические интересы, — осторожно заметила я.

— Были. Теперь их нет. Нам неожиданно повезло, что добыча с налета на пиратов оказалась столь большой, семья теперь обеспечена, да и ты тоже. Нет нужды вести дела на Дезерте, ежедневно рискуя тобой.

Я не смогла сдержать улыбки, но…

— А как же спецкурсанты?

— Я передаю это дело и все контакты Шур, она уже поделится с Синоби. Кстати, сегодня я буду обговаривать подробности сделки.

— Их не думают забирать на Синто?

— Думают, просто надо выбрать момент, когда Соденберг даст согласие на приемлемых условиях. Кстати, Ронану придется выделить время и ввести в курс дела своего преемника — экономиста. По большому счету, хорошо, что вы там больше не нужны.

Я удивленно подняла брови.

— Вы для дезертцев — дети, хоть и иностранцы, а ты еще и женщина. Восемнадцать, девятнадцать — это не возраст, ты ж видишь, какая разница между тобой и курсантами. Много крови попили и с меня, и с Ронана, пока хоть какие-то предложения стали внедряться. Я понимаю, как тебе было тяжело, но твоему брату тоже было не так легко, как он рассказывал.

Я задумалась о причинах, почему братец скрывал истинное положение дел, меня отвлек вопрос отца.

— Ты действительно сама решила расспросить русов о «Гевалтиге»?

Я вздрогнула и опустила глаза. Молча закивала.

— Зачем?

Я пожала плечами, по-прежнему не поднимая взгляда на отца.

— Хотела узнать больше, вдруг когда-нибудь будет возможность… — я не стала договаривать, понимая, что поисковую экспедицию ради достойного захоронения одного человека никто посылать не будет, да и чем больше времени проходит, тем меньше шансов на успех.

— Они сказали только это? — допытывался отец.

— Лепехин говорил что-то о ренегате, — ответила я.

— Да, такова была легенда твоей матери, и если бы тогда она не смогла сделать то, что сделала, это перестало быть легендой.