Тринадцатый апостол - Хеллер Ричард и Рейчел - Страница 23

ГЛАВА 22

Несколько минут спустя

Гил в точности выполнил все указания, которые Сабби быстренько нацарапала для него на обороте желтой учетной карточки. Она ушла вперед и завязала с охранником оживленную болтовню, а он тем временем разыскал таксофон с нужным номером.

Дважды нажав на «О», чтобы соединиться с оператором, он тщательно, очень тщательно произнес одно-единственное слово. Потом, действуя строго в рамках инструкций Сабби, Гил повесил трубку и, выставив перед собой накинутый на руку плащ, нацепил на лицо фальшивую улыбку.

Как и было оговорено, он подошел к ней и встал перед мечущимися, встревоженными охранниками. Его быстро и небрежно ощупали и сделали знак проходить.

— Они ищут незнакомца с бомбой, который только что позвонил им. Если бы ты не был со мной, тебя распластали бы на столе и…

— Пожалуйста, без деталей, — бросил он, облегченно вздохнув, когда они вышли из здания. — А тебя не посадят в тюрьму за организацию ложных звонков с угрозами такого рода?

«Учитывая твои прежние неприятности с законом», — мог бы добавить он, но счел за лучшее промолчать.

— Звонила не я, звонил ты, — бросила она через плечо, уводя его все дальше от контрольного пункта к людным дорожкам музейного комплекса.

Они быстро шли к воротам, возле которых стояли поджидающие пассажиров такси.

— Мне только жаль, что я не взяла с собой дневник, — задумчиво произнесла она. — Это был рискованный трюк, и я побоялась…

— Ты оставила дневник в офисе? — удивленно спросил Гил.

Он же видел, как она засовывала его между ног десятью минутами раньше.

— Нет, конечно. Я бросила его в ящик, предназначенный для ночной почты.

— Разве они не просматривают все его содержимое?

— Только входящие письма. Жаль, нам не помешало бы иметь дневник при себе. Особенно ту обособленную записку, — добавила она, хмурясь. — Я сделала бы новые переводы. Чувствую, они нам могут понадобиться.

— Я тоже чувствовал это и раньше, — сказал Гил. — Потому и счел хорошей идеей с ними не расставаться.

Он достал из кармана бумажник, а из него извлек пачку американских долларов. Первая и последняя банкноты были ничем не примечательны, но на всех остальных пестрели аккуратные записи. Дубликаты текста обрывка, засунутого Элиасом под переплет дневника, а также копии переводов, теперь мелко нарезанных и политых холодным кофе.

— Они никогда не смотрят деньги, — заявил он. — Даже твоя бомба не подвигла их на это.

— Это твоя бомба, — беспечно напомнила Сабби.

Ее улыбка была довольной, она кивнула, молчаливо одобряя то, как он все проделал.

Неожиданно ее настроение переменилось.

— Господи! Если бы они обыскали твой бумажник, то получили бы полный перевод дневника и все, что мы в нем расшифровали, включая намек на подсказку!

— Да, но они же не обыскали, — заметил Гил.

— Не думала, что ты настолько глуп.

— Не думал, что ты так задергаешься, — поддразнил он девушку и стал ждать ее реакции.

— Ты мог все провалить, — ответила она, покачав головой.

— Но ведь не провалил, — резко возразил он. — Твои охранники, подобно всем ярым служакам, всегда четко следуют протоколу. Именно это и дает преимущество террористам. Так что все записи были в абсолютнейшей безопасности. И кроме того, твоя благодарность не знает границ.

Они добрались до входа в комплекс, и к ним тут же подкатило дожидавшееся пассажиров такси.

— Аэропорт, — бросила шоферу Сабби. Следом за ней на заднее сиденье втиснулся Гил.

— Да, вот твоя желтая карточка. Ты не дала мне указаний, что с ней сделать.

Он вручил ей учетную карточку из верхнего ящика ее стола.

— Никогда прежде не видела ее, — сказала Сабби. — Она не моя.

ГЛАВА 23

Часом ранее

Офис доктора Антона де Вриза

Каждый из двоих верзил близнецов был по меньшей мере шести футов и шести дюймов ростом, имел светлые волосы, широкие плечи и атлетическую фигуру, затянутую в спортивный костюм белого цвета. Их лица не выражали никаких эмоций. Грозные ангелы-близнецы Маккалума охраняли дверь кабинета де Вриза. А в кабинете человек, за которого они с радостью положили бы свои жизни, допрашивал главного хранителя музейных приобретений.

Некоторое время Маккалум попыхивал своей сигарой, очевидно наслаждаясь смятением на лице де Вриза.

— Я узнал… к сожалению, не от вас, а совсем из другого источника… что, несмотря на все ваши заверения, у вас нет уэймутского дневника.

— Да, это так, в определенном смысле, — нервно заговорил де Вриз.

Лидер БАСХ поднялся на ноги и протянул через стол мускулистую руку. Его огромная ладонь почти полностью обхватила шею де Вриза.

— Хватит нести чушь, — произнес Маккалум.

Он освободил шею главного хранителя от захвата, вернулся в прежнее положение, затем взял со стола толстую книгу, которая лежала рядом с его креслом, и начал ее в ожидании перелистывать.

Де Вриз снова заговорил, тщательно подбирая слова:

— Это правда, в настоящее время у меня нет уэймутского дневника. Я представил все таким образом, что он находится у нас на хранении, но…

Маккалум подался вперед, явно выражая неудовольствие.

— Мне не следовало искажать факты, — промямлил де Вриз.

— Лгать, — поправил Маккалум.

Он продолжал большим пальцем перекидывать страницы книги.

— Мне не следовало вам лгать. Но позвольте мне объяснить, почему я так сделал.

— Разве что коротко, в двух предложениях… или даже меньше.

Де Вриз отчаянно пытался найти способ оправдаться и принести извинения, которые одновременно сняли бы с него ответственность за происшедшее и не возложили бы ее на Маккалума.

Слова еще не успели слететь с его губ, а он уже понял, что избрал неверную тактику.

— Я просто хотел избавить вас от…

С силой запущенная книга ударила де Вриза в голову и отбросила его к стене. Из правого уха потекла кровь, волна холодного ужаса, поднявшаяся откуда-то из желудка, вызвала попутный испуг, что он не удержится и обмочится прямо в брюки. Слышавший теперь только одним ухом де Вриз вжался в кресло, стараясь не обращать внимания на шок и на боль, чтобы полностью сосредоточиться лишь на выборе правильной линии поведения. Он мог бы объяснить, что копия, тайно снятая им с программы Ладлоу, сослужит Маккалуму такую же службу, как и сам дневник. Он мог бы заверить Маккалума, что в течение двух недель он получит доступ в квартиру Ладлоу и вскроет сейф за духовкой, в котором спрятан недосягаемый пока что документ. Но ни один вариант не был признан им годным. Любая из этих уверток, похоже, была равносильна самоубийству.

Де Вриз сделал шаг в единственно возможную сторону.

— Я был не прав, введя вас в заблуждение, — сказал он.

Маккалум кивнул:

— Этому нет оправдания. И это никогда больше не повторится.

Еще один кивок головой.

— А теперь выкладывайте-ка все, что мне надо знать, — произнес Маккалум.

Де Вриз так и поступил. Обстоятельно и предельно правдиво изложив все свои мысли, все известные ему факты, касающиеся Сабби, Гила, Ладлоу и дневника, а также с готовностью рассекретив собственный план поисков парного свитка.

— Нет ли еще чего-нибудь, о чем вы хотели бы мне сообщить? — спросил Маккалум.

Де Вриз решил было еще раз принести извинения, но затем придумал кое-что получше. Он покачал головой.

— Один вопрос, — добавил Маккалум, поднимаясь с кресла, чтобы уйти. — Надежна ли ваша Сабби? Стоит ли мне беспокоиться о ней в этом плане? С ее непростой биографией, о которой я только что получил представление, и в свете недавней кончины Ладлоу не примется ли она подбивать своего нового американского приятеля на какую-нибудь дурацкую авантюру?

— Она, может, и подумывает о чем-нибудь этаком, — признал де Вриз, — но только не с ним. Он просто обезьяна с кокосом.

Будучи приглашенным Маккалумом в прошлом году в Кению на охоту, де Вриз стал свидетелем, как местные жители отлавливают обезьян с помощью глиняных горшков и кокосов. В горшок с достаточно узким горлышком пропихивают (впритирку) подходящих размеров орех и эти ловушки привязывают к ветвям деревьев. Любопытная обезьяна просовывает в такой сосуд свою лапку и хватает кокос, а потом обнаруживает, что отверстие слишком мало, чтобы позволить ей извлечь добычу.