Тринадцатый апостол - Хеллер Ричард и Рейчел - Страница 60

Она рассмеялась, очевидно над его озабоченностью, и продолжила выкладывать на стол полосы меди.

То, что некогда составляло единый свиток, теперь лежало расправленным в стопках, каждая полоса имела свой номер на ярлыке. Это было все равно что увидеть труп вместо красивого тела, расслабленного освежающим сном. Возможно, именно по этой причине свиток больше не обладал силой, которая некогда источала несущее радость тепло.

От неожиданного озарения у Гила екнуло в животе.

— Итак, ты все-таки инсценировала похищение, — сказал он. — Все вплоть до свитера. Это был обман.

Сабби подняла свои израненные пальцы.

— Что касается крови, все было настоящим, — с кривой усмешкой сказала она.

И с серьезным видом разложила последние полосы.

— Нам надо по-быстрому столковаться. Малука думает, что мы здесь занимаемся переводом. У него нет ни малейшего представления относительно того, что мы нашли, и, если ты ничего ему не рассказал, мы какое-то время сможем водить его за нос. — Она примолкла в ожидании подтверждения.

Гил кивнул, обрадованный, что не поверил Малуке и его россказням о вероломстве Сабби.

— Хорошо. Я продолжу перебирать полосы, словно вникая в текст, нанесенный на них, а ты делай вид, что пытаешься расшифровать то, что я тебе сообщаю. Пока мы этим занимаемся, я поделюсь с тобой информацией, — сказала Сабби.

Гил принялся деловито заполнять чистый лист случайными словами и числами.

— Не оставалось другого способа опередить их, — продолжала Сабби. — Так или иначе, молодчики Маккалума или же люди Малуки отыскали бы нас. Вопрос был только в том, кто найдет нас первым. Мне же нужно было время, чтобы понять, о чем говорится в оставшейся части свитка, и уяснить, кто больше выиграет от обладания им. Или от его уничтожения, — добавила она, аккуратно раскладывая все части свитка на покрытых белой тканью столах в порядке их нумерации — справа налево.

Взгляд Гила снова упал на медные полосы. Этот документ был совершенным во всех отношениях плодом человеческого мастерства, а также свидетельством неодолимого стремления человечества к единению. Он ждал два тысячелетия, а его раскромсали маникюрными ножницами!

Сабби все распространялась, почему ей пришлось столь внезапно сбежать.

Когда Гил в то последнее утро в отеле уснул, из мелькнувших по телевизору новостей она узнала, что тело Хасана уже обнаружено, а потом телезрителям были показаны фотографии с именами. Их фотографии, ее и Гила. Хотя она и ожидала чего-то такого, но просмотр всей передачи подтолкнул ее к действиям. Ведущий объявил, что преступники отправились в Лондон, и добавил, что Скотленд-Ярд просит граждан оказать содействие в их аресте.

— Скотленд-Ярд не мог развернуться так быстро, — сказала Сабби. — Они показали не только карточки с наших с тобой паспортов, но и мои фото, которых я никогда раньше не видела. Им также известно твое настоящее имя. Если бы Скотленд-Ярд проводил расследование самостоятельно, то по твоим паспортным данным тебя установили бы как Арнольда Ладлоу, а не как Гила Пирсона. Значит, кто-то снабдил полицию дополнительной информацией.

— Маккалум? Малука? Зачем бы им вмешивать в эти дела Скотленд-Ярд? — спросил Гил. — В этом нет смысла.

— Псы взяли след, — сказала Сабби. — Кто бы ни выдал нас, он теперь ожидает, что и Скотленд-Ярд, и законопослушные жители Лондона будут смотреть в оба. Чтобы загнать нас, если возможно. А при удобном случае и подстрелить. Похоже, и у Маккалума, и у Малуки есть свои люди в полиции, — добавила она задумчиво.

Сабби поняла, что не сможет справиться со всем этим, поэтому ей и пришло в голову инсценировать свое похищение. Для начала она испачкала кровью свитер, чтобы заставить любого преследователя заключить, что кто-то, охотившийся и за ней, и за свитком, достиг цели.

— Ты не слишком-то хорошо с этим справилась, — сказал Гил. — Все поняли, что это инсценировка, включая и Скотленд-Ярд.

— Знаю. Я же сказала, что это был мой первоначальный план. Сообразив, что у меня нет времени проделать все достаточно убедительно, я решила обернуть недостаток достоверности себе на пользу. И даже немного подсуетилась, чтобы те, кто придет, посчитали, будто мы с Сарками устроили все это, чтобы сбежать вместе со свитком.

— И оставить меня с носом, — сказал Гил.

— Я не могла ничего рассказать тебе. Я не знала, как поступит Малука, когда схватит тебя. А так, раз тебе ничего не известно…

— Значит, ты знала, что он схватит меня? Во имя спасения, ты могла бы предупредить меня?! — воскликнул Гил.

Айжаз посмотрел на них и, прижав указательный палец к губам, издал звук «хшшш», явно недовольный тем, что ему не дают предаваться наслаждению.

Сабби понизила голос:

— Это не имело значения. За тобой шло слишком много людей… я имею в виду, за нами. Таким способом я, по крайней мере, могла спасти свиток и…

— Я думал, что ты мертва, — перебил ее Гил.

— …и вернуться за тобой. Что я и сделала, — заключила она.

— Я думал, что ты мертва, — повторил Гил.

— Я не знала, что ты будешь волноваться, — небрежно бросила она.

Он вперил в нее взгляд.

— Отлично, ты ошибалась.

Она тоже посмотрела на него.

— Я подумала, что без меня или без свитка ты им не понадобишься. Кроме того, я ведь говорила тебе, что это являлось единственным способом потянуть время и выяснить, что написано в остальной части свитка.

Гил ждал.

Неожиданно она улыбнулась ему точно так же, как улыбалась одному лишь Сарками.

— Разве ты не хочешь узнать, о чем там говорится? — спросила она.

Гил кивнул, унимая дыхание.

— Последняя часть непреложно доказывает, что свиток содержит именно то, что прозревал в нем Ладлоу, и даже большее. Это путь в историю, которого никто никогда прежде не знал.

ГЛАВА 59

— Какой, к черту, путь в историю? — спросил Гил.

Айжаз, казалось, уже ощущал раздражение, а Малука мог войти в любой момент. Время было неподходящим для детального разбирательства.

— Послушай, это очень важно. Ты должен узнать это, — строго сказала Сабби.

Он даже не стал уточнять почему. Пусть излагает, раз уж он «должен».

— Вспомни, что Иисус говорил о цадиках, о праведных душах? Это было в саду, когда они в последний раз виделись с Михой. Иисус попросил Миху занять его место, когда он умрет. Однако в то же самое время Иисус сказал, что он не может признать, что он цадик, потому что цадик не знает, кем он на самом деле является.

Гил кивнул, желая поторопить ее.

— Но вспомни, Иисус также сказал, что он не может и отрицать этого? — добавила она.

Гил пожал плечами.

— Итак, возникает вопрос, как Иисус мог просить Миху занять его место цадика, если он таковым не был? — торжественно закончила она.

Гил покачал головой. Он не имел представления, к чему она вела.

— Послушай. Миха дает нам ответ в своем последнем обращении к Иисусу. Он называет его Елион.

Елион, объяснила она, означает «высочайший» и может относиться как к Иисусу, так и к Богу. Согласно древним писаниям, каждое тысячелетие рождается цадик Елион, верховный цадик, который не относится к числу тридцати шести, а стоит отдельно. Именно на этого цадика и возложена ответственность за дальнейшую судьбу мира, потому что именно ему вменено совершить три великих деяния. Если эти три деяния не будут свершаться в каждое тысячелетие, человечество перестанет существовать.

— Продолжай, — сказал Гил уже спокойней.

— Для того чтобы цадик Елион успел завершить свои деяния, ему дается знание о его выдающемся долге. Но до урочного времени он живет как и все те, кто борется за то, чтобы сделать жизнь справедливей. На его пути ему могут помогать и другие люди, но последние шаги он должен сделать один. Если смерть угрожает настичь его до завершения трех деяний, он должен избрать себе на замену другого, кто так же чист сердцем, чтобы миссия была все-таки выполнена. Если же этого не случится, то человечеству несдобровать.