Сезон мошкары - Блант Джайлс - Страница 22

Вместе с Кеном Желаги и Бобом Коллинвудом они обнаружили обертки от жвачки, обрывки фольги, сигаретные пачки разной степени новизны и сохранности, ржавую банку из-под газировки «Доктор Пеппер» и бесчисленные окурки. К находкам прибавились салфетки «Клинекс», единичный отпечаток каблука, пригоршня бусин и открытка с видом Квебекской крепости. Последнюю Делорм углядела под выступом скалы.

На обратной стороне женской рукой и по-французски было написано: «Дорогой Роберт, Квебек — потрясающий город. Как бы я хотела быть здесь с тобой. Я не перестаю скучать по тебе».

— Эй, Боб, — сказала Коллинвуду Делорм, — это от твоей подружки тебе письмецо? — И она помахала открыткой перед его носом. Коллинвуд, чувство юмора которого было, видно, по ошибке удалено еще при его рождении, покачал головой.

Делорм сунула открытку в пакетик для улик и подписала.

Еще через несколько минут она нашла валявшийся под кустом презерватив. Несмотря на латексные перчатки, заставить себя взять его в руки она не могла и подцепила его щипцами.

— Наверно, это того же парня, которому и открытка адресована, — сказала она.

Коллинвуд на секунду поднял глаза, после чего опять занялся просеиванием глины через сито.

— Тебе когда-нибудь говорили, Коллинвуд, что ты слишком уж любишь поговорить? — И Делорм опустила презерватив в мешочек.

Примерно через полчаса Коллинвуд произнес одно-единственное слово: «Волос». В руке он держал щипчики, а что на них — Делорм видно не было.

— И длинный?

Коллинвуд пожал плечами:

— Дюймов двенадцать-четырнадцать. Черного цвета.

— Хорошо. Будем надеяться, что сможем в конце концов выяснить, кому он принадлежит.

Прошло еще полчаса.

— Значит, что это за рисунки, тебе по-прежнему неясно? — спросил Желаги. Кен Желаги, самый крупный полицейский в их группе, был обычно и самым разговорчивым. Но в этот день он находился под впечатлением от настенных рисунков в пещере, что делало его на редкость молчаливым. — На тебя не наводят страх все эти птицы и змеи? Тебе не кажется, что они здесь неспроста?

— По-моему, — сказала Делорм, — для того, кто их рисовал, они что-то значат. Но я их понять не могу — я не сильна в астрологии и всяком таком, и пока мы не найдем кого-нибудь, кто в этом разбирается, я даже и гадать не буду.

— А это что такое?

Делорм упаковывала в мешочки осколки ракушек:

— Похоже, это морские раковины.

— Да, пестрые раковины. Непонятно только, за каким дьяволом их занесло в лесную чащобу.

Делорм хотела прихлопнуть мушку, но промазала.

— Ну, кто-то их сюда притащил. Беда в том, что мы никогда не узнаем, кто это был — убийца или ни в чем не повинный турист.

— Ага. Это беда всех наших улик. Но что до стрел и томагавков, которые этот парень нацарапал на стенке пещеры, то я подумываю, не обратиться ли к кому из индейского рода-племени.

И он дернул подбородком в сторону входа.

Делорм обернулась и увидела стоящего там Джерри Комманду. Он стоял подбоченившись, стройный силуэт на фоне падающей воды. Негромкое рокотание водопада помешало Делорм услышать приближавшиеся шаги.

— Кого это так угораздило? — спросил Комманда.

— Вомбат Гатри, — сказала Делорм. — Ты его знаешь?

Джерри кивнул:

— Вомбат Гатри чуть ли не с пеленок попадал в разные переплеты. Удивительно еще, что он прожил столько, сколько прожил. Так вы вызвали меня из Ридс-Фоллз, чтобы сообщить мне это?

— Я не вызывала, это Желаги вызвал. А что за неотложные дела в Ридс-Фоллз?

— Наркотики. Вечная история. Пора бы уж людям пристраститься к какому-нибудь другому пороку.

— Ты знаешь, что твоя фотография висит у нас в приемной?

— Это тот снимок, где я в голом виде? Просил же я Кендалла не делать этого. А теперь вот чувствую себя неловко.

— Почему я тебя вызвал, Джерри, — Желаги обвел пальцем рисунки на стене, — это из-за этих знаков, которые мы никак не можем разобрать. Подумали, может быть, ты нам поможешь.

Джерри подошел к стене и стал разглядывать знаки. Он долго так стоял, сцепив руки за спиной, словно учитель, проверяющий работу ученика.

— Интересно, — сказал он. — Забавно и загадочно.

Переводя взгляд с Делорм на Джерри и обратно, Желаги ждал продолжения. Когда его не последовало, он спросил:

— А в чем загадка? И почему?

Джерри прищурился, силясь разглядеть знаки в самом низу стены.

— Удивительно, — сказал он. — Не видел ничего подобного с… Даже уже не упомню с какого времени.

— Видишь, я догадался, что это что-то интересное, — бросил Желаги, обращаясь к Делорм. И потом обратился уже к Джерри: — И что это значит? Сможешь перевести? Вот здорово-то!

— Думаю, смогу. — Джерри ткнул пальцем в три ряда стрел. — Видите вот это? Это обозначение пространства. А это — времени. Да, совершенно точно. Это означает: «Встретимся у магазина «Тим Хортон» в три часа в субботу».

— Да пошел ты сам знаешь куда! — возмутился Желаги. — Не может быть такого!

Джерри пожал плечами:

— Возможно, имеется в виду «Старбекс». Я ведь давно не упражнялся в знаках.

Делорм покачала головой:

— Хорошо, Джерри. Спасибо, что приехал.

— О, — воскликнул Желаги. — Понял! Это ты остришь! Ведь на самом деле ты не знаешь, что все это означает, да?

— Не имею ни малейшего понятия, — признался Джерри. — Как это ни поразительно вам покажется, если изображены стрелы и луки…

— Послушай, я ведь не потому, что ты индеец, подумал, — сказал, покраснев, Желаги. — Я позвал тебя, потому что ты в курсе всей этой индейской хреновины. Я помню, как ты вечно таскался с какими-то толстыми книгами про индейскую старину и всякое такое.

— Но знаки эти тем не менее мне совершенно непонятны. Я никогда таких не видел. Луки, стрелы, томагавки — да, но что дает нам основание считать, что это именно индейское? Я не утверждаю, что это никоим образом не может быть связанным с индейскими верованиями. Я просто говорю, что мне это неизвестно. У оджибва ничего подобного нет, это я знаю твердо, как, похоже, нет этого и у восточных и центральных племен. Но за западных индейцев или индейцев США — не поручусь. Просто не знаю.

— А кто бы мог это знать? — тихо осведомилась Делорм. — Если б тебе пришлось расследовать это дело, к кому бы ты обратился за консультацией?

— Может быть, стоило бы задействовать наших спецов-бихевиористов в Орилье. Они и с сатанизмом знакомы, и со всей этой мистической чушью, которую так любят серийные убийцы. Спросите Фрэнка Иззарда. Он толковый парень. — Джерри поймал в кулак мушку, затем смахнул ее, повернулся и стал спускаться вниз.

— Вот чего этому парню не занимать, — сказал Желаги после ухода Джерри, — так это оригинальности. И юмор у него — не как у всех.

13

Вечером Кардинал вернулся в пустой дом. На телефоне мигал огонек сообщения, и когда он нажал кнопку, это оказалась его дочь Келли. Дочери двадцать шесть, она художница и живет в Нью-Йорке. Сообщение гласило, что звонила она просто так — поболтать, имелось в виду поболтать с Кэтрин, не с Кардиналом, но всего вероятнее, ей нужны деньги.

Кардинал достал из холодильника и разогрел пастуший пирог, открыл «Кримор», уселся на кухне с «Алгонкинским магнитом», но потом понял, что не может сосредоточиться на написанном — прочтет в статье несколько строк и тут же перескакивает на что-нибудь другое — другую статью или фотографию.

Смешно, ей-богу, думал он, в пятьдесят лет, уж кажется, можно считать себя взрослым, самостоятельной личностью. И признаться, ему часто хотелось, чтобы Кэтрин куда-нибудь уехала. Он с удовольствием воображал, как станет просыпаться в одиночестве, завтракать один и возвращаться после работы в пустой дом. Одиночество ему казалось привлекательным. Наверное, на него повлияло кино, где часто героем выступает одиночка, чья повседневная жизнь подается как что-то интересное, значительное. В действительности же в отсутствие Кэтрин Кардинал испытывал беспокойство и счастливым себя не чувствовал, можно даже сказать, что он не знал, куда деваться, метался в тревоге. В порядке ли она? Принимает ли лекарство? И почему только он не может пустить все на самотек?