Сезон мошкары - Блант Джайлс - Страница 39

27

В Алгонкин-Бей убийства так редки, что когда подобное случается, детективы стараются, так сказать, не выпускать жертву из рук, держа ее под постоянным контролем. Да, разумеется, труп можно просто переправить в Торонто. Да, разумеется, о результатах вскрытия легко узнать и по телефону. То же самое относится и к результатам баллистической и прочих экспертиз. Но такой подход чреват задержками даже более длительными, нежели восемь часов пути в автомобиле до Торонто и обратно. Долгие годы работы в Отделе специальных расследований приучили Делорм высоко ценить личный, с глазу на глаз, контакт. Почему они с Кардиналом и мчались сейчас по шоссе на юг, в сторону Торонто, до которого было 450 километров. Если Кардиналу и была не по душе эта вторичная, и вскоре после первой, поездка в Торонто, внешне он этого не выказывал.

Они ехали в Центр судебно-медицинской экспертизы провинции Онтарио к самому Лэну Вайсману — почти все эксперты уже разошлись, а Лэн любил самолично и первым взглянуть на тело.

В прошлый раз, когда Делорм приезжала сюда в связи с убийством, они с Арсено побились об заклад насчет реакции Вайсмана. Тогда это была ссора двух гомосексуалистов, закончившаяся трагически: мужчина убил своего любовника в припадке ревности. Убил жестоко — следы от ног обнаружили даже внутри тела.

Арсено спорил, что Вайсман при виде трупа и глазом не моргнет.

Делорм же не могла себе представить, чтобы человек, кто бы он ни был, мог спокойно смотреть на подобное.

Еще в грузовом отсеке Вайсман расстегнул молнию на мешке. Взглянул на следы от подошв внутри грудной клетки, подбоченился и бросил лишь одно: «Размер девять с половиной, да? Как вы думаете?»

«Надеюсь, что я такой не стану», — думала Делорм, пожимая сейчас ему руку.

— Входите, входите. Припозднились вы. Пациента уже час как доставили. — Вайсман всегда называл трупы «пациентами».

— Вижу, вы уже на озеро собрались, — сказал Кардинал. Наряду с твидовым пиджаком, галстуком и джинсами на Вайсмане были допотопного вида сандалии.

— Моим ногам вечно жарко, — сказал Вайсман. — Кровообращение ни к черту.

Он провел их в свой кабинетик. Стол был завален рапортами и научной литературой. Тут же стоял магнитофон и были разбросаны несколько апельсинов, слегка подгнивших и распространявших сильный запах. На мониторе высвечивалась страница какого-то токсикологического веб-сайта. Вайсман сгреб в охапку форменный халат и на ходу, когда они уже шли по кафельному коридору, стал надевать его. Он придержал дверь, впуская их в собственно морг, где над трупом склонялся бородатый мужчина в белом халате.

— Доктор Сринигар, а это детектив Лиз Делорм и детектив Джон Кардинал из полиции Алгонкин-Бей.

Доктор Сринигар наклонил голову в легком поклоне:

— Простите, что я не пожимаю вам рук. Вы такой путь проделали, наверно, устали еще больше, чем я.

Выговор у него был приятный, не то индийский, не то пакистанский. Делорм не могла решить, какой именно. Из-под медицинской шапочки выбивались черные с проседью волосы.

— Спасибо, что задержались, доктор, — сказал Кардинал. — Ну, что можете нам сообщить?

— Нашему молодому пациенту сильно не повезло — конец его оказался поистине плачевным. Всего двадцать семь или двадцать восемь лет — и вот, пожалуйста: его мозг на чашке весов. Немного тяжелее нормального, но всего лишь до момента, когда из него извлекли порядочное количество свинца, то есть, говоря точнее, две свинцовых пули.

— Вы эти пули сохранили?

— О нет, нет. Я их тут же переправил баллистикам. Надеюсь, что не нарушил этим служебных предписаний?

— Разумеется, — сказала Делорм. Приятно все же повстречать безукоризненно воспитанного человека. В их сфере деятельности таких не так уж много.

Поверх маски на нее поглядывали темно-карие глаза доктора — взгляд простодушный, чуть ли не до глупости.

— Поначалу я решил, что пуля в передней затылочной кости была всего одна, но это из-за серьезной попутной травмы тупым предметом. Извлеченные из черепа кусочки дерева говорят о том, что орудием послужила какая-то деревянная дубинка, возможно бейсбольная бита.

— А что было раньше? — спросила Делорм. — Пули или бита?

— О, сперва в него конечно же стреляли. Это несомненно. Осколки черепных костей вдавлены в пулевые отверстия.

— Когда они набросились на него с битой, он был уже мертв?

— Тут можно спорить. Есть доводы за и против. А в конечном счете честно признаюсь, что не знаю этого. Лично я считаю, что сначала последовали выстрелы. Первый лишь задел мозг, второй повредил правый зрительный нерв. Зрение, слух, вестибулярный аппарат должны были отозваться нарушениями, и нарушениями катастрофическими. Но в данном случае, с пулями не столь мощными, эффект мог быть не сиюминутным. Угол поражения свидетельствует о том, что жертва оставалась на ногах по крайней мере до первого удара бейсбольной битой.

— Так, может быть, убийца сделал это с досады, — предположила Делорм. — Когда он увидел, что жертва не падает, он набросился на нее с битой.

— Такое объяснение вполне согласуется с наблюдаемой мной картиной. Вы в высшей степени правы, детектив.

— Спасибо, доктор.

Кардинал повернулся к Вайсману:

— А из баллистиков кто этим занимается?

— Некто Корнелиус Венн. Хороший парень. Вам уже приходилось с ним работать?

— Ты будешь в восторге, — сказал Кардинал, обращаясь к Делорм. — Я разрешу тебе задавать еще вопросы.

Стопроцентно хороший парень, подумала Делорм; когда увидела Корнелиуса Венна с его желтым галстуком-бабочкой и чистосердечным взглядом из-под очков, воплощение христианских добродетелей. Такие являются к вам на порог с Библией в руках и улыбкой, широкой, как озеро Ниписсинг. Такого рода парень расшибется в лепешку, помогая вам обустроить жилище, и научит вас, где закупить для пикника хот-доги подешевле.

Кардинал представил ему Делорм.

— Ваши пули очень расплющились, — объявил Венн, — так что большой точности не ожидайте.

— Я ничего не ожидаю, — сказала Делорм, — кроме того, что вы прибегнете к вашей интуиции. Я слышала о вас хорошие отзывы.

— Серьезно? Уверен, что это было просто из любезности. — Он склонился над микроскопом, поправляя фокус. — Каждый старается проявить максимум любезности. Да и что другое могли они сказать? «Вот Корнелиус Венн, наш худший эксперт по оружию»?

Делорм старалась отгадать, чем занимается Венн в свободное от работы время. Ей почему-то казалось, что хобби Венна должно быть как-то связано с машинами, но не с людьми.

Она покосилась на Кардинала, но тот лишь сделал большие глаза.

— Хм… — Венн педантично кашлянул в платок, словно был туберкулезником. — У вас тут имеются две пули тридцать второго калибра. Одна совершенно видоизменилась и потому бесполезна. — Сказано это было неодобрительно: дескать, зачем было представлять ему столь негодную вещь, пускай даже и обнаруженную в трупе.

— Вторая покорежена лишь частично, и я сейчас пытаюсь извлечь из нее хоть какие-то стоящие сведения. — Он покрутил регулятор настройки, поворачивая пулю под объективом.

— Да, кое-что извлечь можно. Я только сделаю увеличение поменьше, чтобы не мешал мусор. Потом выдам вам распечатку заключения в популярной форме.

Что это, астрофизика какая-нибудь, что ли, мысленно возмутилась Делорм. Парень, кажется, воображает, что работает в НАСА.

— Шесть левосторонних нарезов, — решительно сказал Венн, не отрываясь от микроскопа.

— И у вас достаточно материала, чтобы их измерить? — спросила Делорм.

— Ваше нетерпение не идет на пользу дела, детектив.

— Я только задала вопрос, мистер Венн. — Он вскинул на нее взгляд. Лампочка микроскопа сверкнула двойными бликами в стеклах его очков.

— Вопрос, вынуждающий меня занять оборонительную позицию.

— Нет, единственное, чего я хотела, — это информации.

— То-то и оно! Вы хотите сказать, что такой тупица, как я, без вас не в состоянии понять, что главное, за чем вы приехали, — это информация.