Сезон мошкары - Блант Джайлс - Страница 43

Терри растерянно молчит. Ответ, конечно, отрицательный, но его и не требуется.

— Я ничего не видела. Клянусь.

Рыжий Медведь все еще стоит неподвижно — сгусток тьмы в дверном проеме.

— Я ничего не видела, — опять повторяет она. — Я не собираюсь никому ничего рассказывать.

— Конечно, не собираетесь. Ведь это было бы плохо для Кевина. А мы же оба не желаем ему зла, верно?

И он уходит.

Но что она видела? И кто прогнал ее из лагеря? Припомнить это Терри не может. Последнее ее воспоминание о лагере — это распахнутая пустая дверь. Сейчас Терри поднимается с пола. В раковину теперь бежит чистая холодная вода. Горячей воды в доме нет, нет и электричества, чтобы подогреть воду. И все равно так приятно умыться, смочить лицо водой, как будто смывая страх, который вызывал в ней Рыжий Медведь.

Как бы оторвать от него Кевина? В мозгу начали возникать первые наметки плана, и она застыла перед раковиной, не выключая воды, надеясь, что наметки эти вскоре оформятся, приобретут более четкие очертания руководства к действию.

Она все обдумает, сопоставит и соединит воедино, а после — беги, беги, беги. Только на этот раз делать это они будут вдвоем.

30

— Объясните мне кое-что, Кардинал.

Сесть детектив-сержант Шунар Кардиналу не предложил. А если бы даже и предложил, сесть в кабинете было негде: каждый стул в нем служил той или иной частью лелеемой Шунаром картотечной системы, коль скоро нагромождение папок могло именоваться системой. Но при всей своей безалаберности от подчиненных Шунар требовал неукоснительного порядка и ответственности, почему в данный момент щеки его и пылали. Детектив-сержант страдал гипертонией, и когда он сердился, лицо его наливалось краской с удивительной скоростью.

— Объясните-ка мне, если сможете, каким образом удалось потеряться хорошенькой девушке с ярко-рыжими волосами и пластырем на голове. Как такое оказалось возможным и кто сторожил ее, когда это произошло?

— Дежурил Ларри Берк, но виноват я. Мне надо было проинструктировать его более четко.

Шунар покачал головой и покраснел еще больше:

— Избавьте меня от полицейской солидарности и покрывательства. Берк облажался — вот в чем суть.

Кардинал как мог объяснил произошедшее. Счастье еще, что Берк не был в непосредственном подчинении у сержанта.

— Вы, надеюсь, разослали ориентировку на девушку?

— Да. В ту же секунду, как узнал.

— Чертов Берк. Задам я ему перцу!

Раздался звонок, и Шунар снял трубку переносного телефона.

— Хорошо, я ему скажу, — произнес он и повесил трубку. — Боб Брэкет приехал и ждет вас. Счастливо отделались.

Боб Брэкет был маленьким кругленьким человечком с золотой серьгой в ухе. При первом взгляде на него трудно было предположить, что этот шарик был самым находчивым и остроумным адвокатом Алгонкин-Бей. Неудивительно, что он доставлял немало хлопот полицейскому управлению в роли стойкого защитника криминальных слоев, рыцаря судебных поединков, где для него не существовало никаких препон и никаких авторитетов. Стиль его выступлений был столь безукоризненно гладок и изыскан, что многие простодушные следователи обоих полов (ибо в зале суда Брэкет забывал о половых различиях, отстаивая тем самым полное равноправие женщин) далеко не сразу осознавали, что их выводы совершенно изничтожены, высмеяны и дискредитированы.

— Прошу учесть и занести в протокол, детектив Кардинал, что мой клиент вовсе не обязан был являться сюда. — Усевшегося за стол допросов Брэкета почти скрывали раскрытый портфель и шляпа. — Во-первых, у вас нет судебного постановления, а во-вторых, местожительство его вне вашей юрисдикции.

— Я это понимаю, мистер Брэкет. Почему и вызвал вас, хотя мог бы обратиться в полицию провинции Онтарио. Уверен, что они были бы только счастливы изловить для нас парочку-другую байкеров.

— Почему же вы не обратились к ним?

— Хотел, чтобы эта встреча прошла максимально гладко. Ведь единственная наша цель — это выявить очевидных подозреваемых.

— Прекрасно. И отметьте, пожалуйста, что мистер Лассаль находится здесь исключительно из чувства гражданской ответственности и долга перед погибшим товарищем.

— Речь идет о байкерах, мистер Брэкет, а вовсе не о ветеранах войны.

— Я лишь подчеркиваю, что…

— Понял вас, мистер Брэкет. Продолжим же обсуждение.

— Круто! — заметил Стив Лассаль. — Возможно, из вас и вышел бы толк, не выбери вы карьеру копа.

Брэкет предостерегающе поднял палец, приказывая клиенту помолчать. Лассаль откинулся на спинку стула и сел нога на ногу, улыбаясь Кардиналу как старому приятелю. На нем была дорогая спортивная куртка, рубашка с открытым воротом и тщательно выглаженные джинсы. Мокасины его были начищены до блеска, и выглядел он скорее владельцем какой-нибудь небольшой Интернет-компании, чем главой местных викинг-байкеров.

— Когда вы в последний раз видели Вомбата Гатри? — задал вопрос Кардинал.

— Ровно двадцать один день назад. Примерно в четыре часа пополудни.

— При каких обстоятельствах?

— Вомбат был оставлен дежурным. Его обязанностью было охранять кое-что из нашего имущества. Когда на следующий день мы вернулись, Вомбат исчез вместе с имуществом.

— Другими словами, он вас ограбил.

— Это вы так сказали, не я.

— Но вот что вы утверждали несколько дней назад. — Кардинал перелистнул страницы записей. — «В последний раз, помнится, я видел его в компании. Мы смотрели видео. Потом Вомбат плюхнулся на диван и отключился. С ним такое бывает. Когда мы заявились туда утром, он исчез». Как видите, история с тех пор несколько видоизменилась.

Лассаль посовещался с адвокатом.

— Думаю, моему клиенту не стоит развивать далее эту тему.

— Вы также сказали… — Кардинал вновь заглянул в записи. — «Старине Вомбату придется с нами… как бы это выразиться… побеседовать, что ли».

— Ну да. Это по свежему впечатлению. Разве знал я тогда, что он вообще, навсегда исчез?

— Ну теперь, я думаю, оснований сомневаться в этом нет.

Кардинал вытащил из папки и бросил на стол фото, сделанное экспертами.

Лассаль секунду не мог отвести от него взгляда. Он старался сохранить хладнокровие, но подбородок у него побелел.

— Господи, — произнес он. — Ужас какой…

Брэкет взял фото, поглядел и, фыркнув, бросил обратно на стол.

— Ей-богу, детектив, мой клиент и без того вполне сотрудничает со следствием, так что шоковую тактику применять ни к чему.

— Ваш клиент признает, что у него были причины для мести, мистер Брэкет.

— Нет, он признает лишь то, что его товарищ стал жертвой убийства. И поэтому он сейчас здесь. Чтобы помочь выяснить, кто совершил это злодеяние, чудовищно надругавшись над человеком. То, что образ жизни моего клиента не похож на ваш образ жизни, еще не делает его лжецом.

— Откуда вы знали, что Вомбат убит, пока я вам это не сообщил?

— Так вы думаете, я от вас узнал? — воскликнул Лассаль. — По правде, вовсе нет. Хотите верьте, хотите нет, но в смысле информации я копов вообще в расчет не беру. А что Вомбат мертв, я знал с самого начала, с того момента, как он исчез.

— Повторяю вопрос: откуда вы могли это знать?

— По его мотоциклу. Его конь все еще там, где он его оставил, когда мы виделись с ним в последний раз.

— Не очень убедительное доказательство убийства, мистер Лассаль.

— Но речь-то идет о байке ценой сорок тысяч долларов! Не такой пустяк, чтобы оставлять его надолго без присмотра.

— В каком же именно месте он его оставил?

— Этого я сообщить вам не могу.

Кардинал покосился на Брэкета:

— Итак, сотрудничество со следствием окончено?

Брэкет шепнул что-то на ухо Лассалю.

Лассаль взглянул на Кардинала.

— Могу только сказать, что место это не в вашей юрисдикции. — Он взял опять фотографию, поглядел на обезглавленный, с обрубленными кистями рук труп и покачал головой.

— Не очень полезная информация, — сказал Кардинал. — Вы говорите, что знаете место, где в последний раз видели Гатри. Что его мотоцикл все еще стоит на этом месте. Что, по всей вероятности, Гатри оттуда похитили, после чего замучили и умертвили. Но говорить, что это за место, вы отказываетесь. Таковы, видимо, и дружеская спайка байкеров, о которой мы столько слышали, и их знаменитый кодекс чести.