Любовники и лжецы. Книга 2 - Боумен Салли - Страница 96

– Что верно, то верно, Мэри.

– Впрочем, это не так уж и верно. Я слишком мягкосердечна и сентиментальна. А у него такие очаровательные глаза… – Она снова улыбнулась и повела Джини к двери. – Ты так и не хочешь рассказать мне, куда вы направляетесь?

– Нет, Мэри, это секрет. Пока секрет. Мы обо всем расскажем тебе, когда вернемся.

– И даже не намекнешь? Ну ладно, ладно… – Мэри открыла входную дверь. Паскаль, обладавший феноменальной способностью находить такси в любое время суток и в любой точке земного шара даже под проливным дождем, уже стоял рядом с остановленной им машиной. Она подъехала прямо к крыльцу, и Паскаль объяснял водителю, как побыстрее доехать до аэропорта Хитроу и избежать автомобильных заторов. Делал он это с неподдельным энтузиазмом.

Мэри поглядела на этого высокого темноволосого человека. Он говорил очень быстро и подкреплял свои объяснения типично французской жестикуляцией. Мэри перевела глаза на Джини и слегка подтолкнула ее в бок.

– Да уж, Джини, я тебя понимаю. Он был таким же, когда вы встретились?

– Ты имеешь в виду: таким же горячим, живым и непоседливым? – улыбнулась Джини в ответ. – Да, он был таким же.

– В таком случае не заставляй его ждать. Позвони мне в ту же секунду, как только вернетесь. И желаю хорошо провести время, – добавила она, – в том загадочном месте, куда вы направляетесь. Где бы оно ни находилось. Он ждет тебя, Джини. Давай же…

Джини сбежала по ступенькам. Уже в такси Паскаль взял ее за руку. Он выглядел возбужденным.

– Разница во времени составляет час, – сказал он. – Я хотел, чтобы мы приехали туда засветло, но теперь уже не получится. Будет темно.

– Ну и хорошо. – Джини положила голову ему на плечо. – Значит, сначала я посмотрю на все это при лунном свете. А завтра утром мы встанем очень рано…

– Не исключено. Но может быть, нам этого не захочется.

– Ничего, хоть один раз сможем себя заставить. В один из этих дней мы все же встанем пораньше и рассмотрим это место на рассвете.

Путешествие было не очень долгим. И хотя им пришлось лететь двумя самолетами, с пересадкой, оно продолжалось немногим более двух часов. Уже когда они летели вторым самолетом, Паскаль говорил очень много и очень быстро. Он рассказал о том, что его бывшая жена собралась переезжать в Англию, и о том, как и где он планирует познакомить Джини с Марианной. Он был полон идей относительно того, где они с Джини могли бы поселиться в Лондоне и сколько времени могли бы проводить во Франции. У него в голове громоздились планы по поводу своей будущей работы и работы Джини, о том, где и над чем они могли бы работать вместе, а когда Джини сообщила, что у нее тоже есть пара мыслей на этот счет, Паскаль одарил ее лучезарным взглядом: прекрасно, со временем он выслушает и их!

– Послушай, Паскаль, – с довольным видом окликнула его Джини, – а тебе не кажется, что осуществление всех этих твоих грандиозных планов может занять очень много времени? Годы и годы. Мы никогда не справимся с такой прорвой дел.

– Ну и что же? – радостно оскалился он. – Я и не хочу справиться со всем этим немедленно. У меня много чего есть еще в запасе, так что дел у тебя будет по горло.

– Некоторые из твоих планов довольно опасны.

– Ну и что! Я люблю опасности. И ты тоже.

Он залпом осушил бокал с шампанским и сказал:

– Я вновь открыл себя, и за это я должен быть благодарен тебе, Джини. По-моему, мне следует тебя поцеловать. Прямо сейчас. И причем долгим и нежным поцелуем.

– В самолете? На глазах у стюардессы? – улыбнулась она.

– К черту стюардессу! К черту всех остальных пассажиров! Наклонись ко мне. Еще чуть-чуть, дорогая. Великолепно. Поехали!

К тому времени, как они приземлились, Джини едва могла видеть, что происходит вокруг. Перед ней смутно вырисовывался аэропорт, женщина за стойкой фирмы по прокату машин, затем перед ее глазами мелькали улицы города, по которым уверенно и быстро вез ее Паскаль. Она видела все это, видела дороги, которые постепенно становились все уже и круче, но очертания окружающего мира расплывались перед ее глазами и становились нечеткими из-за переполнявшего ее счастья. Джини откинулась на сиденье и смотрела, как свет над обступившими их холмами становился сначала серебряным, а затем розовато-лиловым. Она очень долго ждала того момента, когда окажется здесь, и теперь, когда это случилось, здешние места казались ей торжественными и в то же время приветливыми. Пусть заочно, но они уже были ей хорошо знакомы, и теперь Джини казалось, что она вернулась домой.

– Мы скоро приедем, – сказал Паскаль, – осталось всего несколько километров. И тогда я хочу, чтобы ты по моей команде закрыла глаза, а потом, когда я скажу, ты их снова откроешь… – Он осекся и бросил на Джини взволнованный взгляд. – А вдруг тебе не понравится…

– Этого не может быть, Паскаль.

Он ехал дальше по узкой дороге, которая, извиваясь, поднималась вверх. Впереди, на фоне густеющей мглы, Джини видела очертания зданий, маленькой церквушки и фермы. Она опустила стекло и стала вдыхать витавшие в воздухе ароматы. Паскаль сбавил скорость. Издалека до слуха Джини донеслись слабые звуки музыки, слева от нее над холмами мелькнула тень совы, отправившейся на охоту.

– А теперь закрой глаза, – велел Паскаль, останавливая машину. Она послушно прикрыла веки. Паскаль обошел вокруг автомобиля, открыл дверцу и взял ее за руку. Он вел ее медленно и осторожно, выбирая кратчайший путь. Джини чувствовала брусчатку под ногами, слышала голоса. Все события последних недель отступили. Боже, как же это хорошо, как неправдоподобно хорошо – быть живой, быть с Паскалем, быть здесь!

– Сейчас, – произнес Паскаль, – вот только завернем за угол, и можешь открывать глаза.

Голоса уже звучали громче, и теперь их сопровождали новые звуки: музыка, звяканье стаканов, шаги, детский смех. В воздухе пахло полем и вкусной едой, красным вином и обещанием долгих летних вечеров. Паскаль остановился, и по его команде Джини открыла глаза. И тогда она увидела деревья с выбеленными известкой стволами, между голыми ветвями которых горели лампочки. Она увидела два кафе, что смотрели друг на друга с противоположных сторон маленькой площади. Она увидела дома, которые описывал ей Паскаль, крохотную церковь, в которую он ходил мальчишкой. Она увидела священника в сутане и двух мужчин, которые, вероятно, были фермерами, и женщину с маленьким ребенком на руках. В дальнем конце площади она увидела единственную в деревушке гостиницу, в которой, согласно обещанию Паскаля, они должны были остановиться, и задернутое шторами окно на самом верхнем ее этаже, из которого открывался изумительный вид на холмы, – комната, в которой, по его словам, они будут жить.

Все было одновременно знакомо и необычно. Все было именно так, как он описывал, и вместе с тем совершенно по-иному. Паскаль посмотрел на ночное небо, усыпанное сияющими звездами, и поцеловал Джини. А потом повел ее в кафе, завсегдатаи которого сразу же признали его. Там был старый священник, который когда-то крестил Паскаля, и двое крестьян, которых учил его отец. Они пили, подтрунивали над Паскалем, подшучивали над ней, и Паскаль смеялся этим шуткам.

А после того, как они нашутились вдоволь, он поднялся и отвел ее в гостиницу, принадлежавшую двоюродной сестре его матери. Женщина с гордостью отвела ее в комнату на последнем этаже, из окна которой открывался самый красивый вид. И на следующее утро они вместе любовались этой красотой. Но, как и предсказывал Паскаль, это случилось не на рассвете, а гораздо позже.