Невеста на ночь - Берг Патти - Страница 6

И она зашагала еще быстрее, оступаясь на камнях.

Дилану необходим отец. Она поняла это, пока самолет пикировал к земле. С тех пор главным для нее стали заботы о будущем сына.

Но согласится ли Дункан бросить бессмысленные и бесконечные скитания теперь, когда у него есть сын? Будет ли любить Дилана так, как любит его она?

— Глупая девчонка! — послышалось у нее за спиной приглушенное бормотание Дункана. Он быстро догонял ее, собираясь схватить за руку, повернуть к себе. Стоит ему увидеть ее лицо, и он сразу поймет, что ее мучает.

Разоблачений Кэйро не желала. Ей хотелось только одного — вернуться в Сэнктуари, оказаться подальше от Дункана, успокоиться и заново обдумать свой план.

Кэйро перепрыгнула широкую трещину в опаленной солнцем земле Монтаны, и узкая тропа вдруг подалась в сторону под ее ногами. Секунду спустя она уже лежала на животе и скользила вперед ногами по склону. Ей не хватило времени закричать, испугаться или хотя бы прикрыть глаза, защищая их от града мелких камешков и клубов пыли, но каким-то чудом она сумела уцепиться за что-то колючее, что больно впилось ей в ладони.

А потом она почувствовала, как пальцы Дункана сжались на ее запястьях и потащили ее вверх.

— Я же говорил: иди помедленнее! — рявкнул он. Слава Богу, он и не подумал утешать ее — в ответ на добрые слова Кэйро могла бы разрыдаться.

Она попыталась ответить, объяснить, что ей пора домой, но во рту у нее пересохло от пыли и песка. Дункан смочил платок водой из фляжки и осторожно провел им сначала по губам, а потом по векам Кэйро, стараясь не втирать в них песок.

— Вот, выпей, — предложил он, поднося к ее губам фляжку.

Вода была прохладной, но первый глоток имел противный привкус. Следующий оказался приятнее. Медленно открыв глаза, Кэйро обнаружила, что сидит на коленях Дункана, а он обнимает ее одной рукой. Он снял с нее шлем и положил ее голову к себе на плечо. Их лица оказались совсем рядом. Впервые за весь день Дункан снял шлем, и Кэйро смогла рассмотреть его при свете заходящего солнца. Его голубые глаза казались особенно яркими на фоне загорелой кожи, в углах глаз появилось несколько мелких морщинок. Он стал выглядеть старше, мудрее — если такое возможно — и гораздо привлекательнее, чем пять лет назад.

Сидеть у него на коленях Кэйро было неловко. Она попыталась встать, но он обхватил ее за талию:

— Сиди смирно, Кэйро.

— Со мной все в порядке. Уже поздно, и я…

— И у тебя все ладони утыканы колючками от кактуса.

Она перевела взгляд на собственные ладони: из десятков мелких ранок сочилась кровь. Занятая своими мыслями и опасениями, она до сих пор не чувствовала боли, но теперь ощутила нестерпимое жжение. Она прижалась головой к крепкой груди Дункана, бросила боязливый взгляд на пузырек с антисептиком и зажмурилась:

— Только побыстрее, пожалуйста!

Грудь Дункана задрожала от смеха. Похоже, он злорадствовал при виде ее страданий, щедро поливая жгучей, скверно пахнущей жидкостью ее ладони и вытаскивая из них острые шипы.

— Кэйро, — заговорил он, и она открыла глаза, наблюдая, как он умело перевязывает ей руки, — а кто спасает тебя, когда меня нет рядом?

Кэйро гневно нахмурилась, глядя в его смеющиеся глаза, и вскочила, поморщившись от боли в ладонях. На этот раз Дункан и не подумал удерживать ее.

Она подхватила с земли свой шлем.

— Не обольщайся, Дункан: я давно привыкла обходиться без такого спасителя, как ты!

Глава 3

Они прошли пешком целую милю по обожженной солнцем прерии, такой безлюдной, что Дункан перестал бояться, что его пещеру кто-нибудь обнаружит. Но на всякий случай он принял меры предосторожности. Неподалеку от своего лагеря он обозначил колышками два квадрата для раскопок и разбросал по ним пожелтевшие кости, создавая видимость, будто ищет останки динозавров. Уходя на поиски золотого города, он заметал следы, если видел, что они слишком заметны на песке.

И все-таки Кэйро нашла его.

Улыбка тронула губы Дункана. Он наблюдал, как ее длинный светлый хвост раскачивается из стороны в сторону, словно маятник, поверх запыленного рюкзака. Свой шлем вместе с фонарем она пристегнула к ремню, козырек зеленой бейсболки с эмблемой «Окленд» опустила пониже, чтобы заходящее солнце не слепило глаза.

В такой же бейсболке Дункан впервые увидел ее в Египте. В то время ее волосы доставали до талии, а не до лопаток, но имели все тот же оттенок песка пустыни Сахары. Тогда Кэйро была пятнадцатилетней девчонкой с пухлыми щечками и плоской грудью. За двадцатидвухлетним Дунканом она ходила по пятам, и он втайне восхищался ее упорством, энтузиазмом и неослабевающим интересом к истории Египта. Он даже заскучал по Кэйро, когда к началу учебного года она вернулась в Штаты.

Он испытывал щемящее чувство тоски каждый раз, когда она покидала лагерь и опять исчезала из его жизни. Но иначе и быть не могло. Однажды они расстались навсегда. Всепоглощающая страсть, связавшая их, угасла, пусть и не совсем, ни одному из них не хватило терпения строить длительные отношения. Дункан доказал это, когда бросил Кэйро, а она — когда расторгла их брак.

Да, им лучше жить порознь. И как можно дальше друг от друга.

Кэйро остановилась, и Дункан тоже застыл на месте. Ему не терпелось расстаться с ней, но все же он не настолько спешил, чтобы не наслаждаться моментом, не восхищаться ее длинными стройными ногами и изящным профилем. Легкий ветер развевал ее волосы. Кэйро нагнулась и провела пальцем по песчаной почве.

Отвести от нее взгляд стало совершенно невозможно. Красная рубашка Кэйро оттянулась на спине, обнажив стройную шею, покрытую легким загаром, а когда она наклонилась вперед, Дункан разглядел округлость ее груди — роскошной, упругой, которую он однажды облил шампанским.

У него перехватило дыхание. Пришлось глотнуть воды из фляжки.

Кэйро подняла козырек бейсболки, выпрямилась и показала Дункану облепленную землей раковину земли.

— Она понравится Дилану.

— Кто такой Дилан? — спросил Дункан, невольно ощутив прилив ревности. — Твой приятель? Муж?

Кэйро перевела взгляд на раковину и смущенно засмеялась:

— Ни того, ни другого у меня нет. А Дилан — просто друг.

Черта с два! Дункан не поверил ей, но допытываться не стал. Все равно через час они расстанутся.

Кэйро осторожно обтерла раковину, то и дело поглядывая на Дункана.

— У него целая коллекция мезозойских раковин, но такого наутилуса в ней нет. — Ее голос дрогнул, и Дункан сразу пожелал узнать, в чем дело.

— Побудь здесь пару недель, и еще не то найдешь — кости тесцелозавров, эдмонтозавров, трицератопсов.

Она снова метнула на него взгляд из-под густых ресниц:

— Это приглашение задержаться?

Дункан решительно покачал головой, не попавшись в ловушку:

— Просто замечание.

Она улыбнулась:

— Так я и думала. Так или иначе, через неделю мне надо быть в Белизе. — Она сунула наутилуса в боковой карман рюкзака. — Ты когда-нибудь бывал в Белизе в такое время года?

— Там жарко, как в аду. Ни один человек в здравом уме не рискнет отправиться туда в сентябре.

Лазурные глаза Кэйро заблестели, улыбка стала шире — та самая ослепительная улыбка, которая несколько лет назад пленила Дункана.

— Мне всегда нравилось ходить по краю пропасти, совершать безумства. И тебе тоже. Вот почему я думала, что ты согласишься составить мне компанию.

— У меня свои планы.

Она поморщилась:

— Ты уже говорил. — Перебросив хвост за спину, она снова зашагала по тропе.

Дьявол! Ей опять удалось вскружить ему голову, как тогда, в Египте. Первые несколько лет знакомства они были просто друзьями, но к тому времени как Кэйро исполнилось восемнадцать, Дункан уже мечтал посвятить ее в тайны высокого искусства безумной, страстной, опустошающей, не знающей запретов любви.

Он сгорал от желания, но выждал еще три бесконечных года, пока Кэйро не исполнился двадцать один. А потом, как законченный болван, он счел своим долгом сначала жениться на ней. Он уговорил Кэйро сбежать с выпускной вечеринки в Сан-Франциско и привез ее в Лас-Вегас, в часовню с неоновой вывеской, где она послушно встала рядом с ним перед священником, преподобным Лавом, и ответила «да» на все его вопросы.