Укрощенная любовью - Монтегю Жанна - Страница 70

– Медный Волос! – крикнул он, тяжело дыша, все еще не отпуская его горло. – Кто тебя послал убить меня?

– Модифорд! – выдохнул Медный Волос, не сводя глаз с ружья.

Себастьян расслабился, поднялся на ноги и, не отрывая взгляда от воина, взял оружие из рук Беренис.

– Я так и думал! Следовало бы убить тебя, но я не сделаю этого ради твоего отца – моего старого друга Зоркого Сокола. Но беги быстро, пока я не передумал!

Медный Волос поднялся на ноги. С выражением, полным неприкрытой ненависти, он исчез в лесу так же быстро и бесшумно, как и появился. Беренис рывком повернулась к Себастьяну, выхватила свой носовой платок и попыталась остановить струю крови, вытекающей через разрез в куртке.

– О, любовь моя! – воскликнула она. – Благодарение Богу, что на тебе была надета эта куртка! Она спасла тебя от более глубокой раны.

– Именно поэтому мы предпочитаем кожу, – ответил он, скривившись от боли, – а не только для того, чтобы покрасоваться, как Грег, должно быть, внушал тебе. – Его глаза сверкнули гордостью. – Ты вела себя очень храбро, cherie! Никогда бы не подумал, что ты способна на такое. Становишься настоящей американкой, да?

Он вглядывался в лицо Беренис, полное озабоченности, когда она осматривала рану. То, что она назвала его «любовь моя», поразило Себастьяна. Его кровь размазалась по ее лицу, когда она прижалась щекой к его раненой руке. Несмотря на то, что Беренис была мертвенно-бледной и дрожала, она пыталась улыбаться, радуясь, что он жив. Она умоляла позволить ей промыть и перевязать рану, но он предпочел не задерживаться и настоял, чтобы они немедленно сели на лошадей и вернулись домой, пока Медный Волос не привел подкрепление и не повторил нападение.

Это была сумасшедшая скачка. С каждой минутой Себастьян слабел от потери крови. Под конец Беренис пришлось вести его лошадь, в то время как он почти лежал на ее шее. Беренис трепетала от страха, ожидая, что в любой момент на них может напасть отряд индейцев, и вздохнула с огромным облегчением, когда из-за деревьев, наконец, показался Бакхорн-Хаус. От усталости она едва держалась на лошади, когда, въехав во двор, наконец позвала на помощь.

Подбежали Адам и Квико; обеспокоенные домочадцы засуетились в тревожном волнении. Тут же появился Грег, и Себастьян, меряя шагами кухню, рассказал ему о том, что произошло.

Доктор сказал:

– Прекрати метаться, словно лев в клетке, и дай мне осмотреть твою руку.

– Позже! Похоже, скоро что-то случится! – возбужденно объявил Себастьян, но все-таки остановился у очага, опершись о каменную стену, и носком сапога подтолкнул полено в огонь.

– Ты ведешь себя как безумец! – Грег остановился прямо перед ним. – Сядь, пока не свалился. Из тебя хлещет кровь, как из кабаньей туши!

Себастьян последовал его совету, сев на стул у огня. Грег приступил к делу, снимая с него куртку. Беренис в ужасе смотрела на кровь, просачивающуюся сквозь рукав его рубашки. Она встретилась с ним взглядом и попыталась сказать что-то, но язык не слушался ее; она так дрожала, что вынуждена была крепко прижаться к спинке стула. Ей стало жарко и дурно. Затем в глазах потемнело, все завертелось, и она соскользнула на пол в глубоком обмороке…

Когда Беренис пришла в себя, возле нее хлопотала Далси. Как раз в это время Грег промывал рану ромом, и Себастьян, не выдержав, вскрикнул:

– Боже! Как больно!

Это окончательно привело Беренис в сознание. Далси улыбнулась и сказала:

– С ним будет все хорошо. А вот вам нужно отдохнуть, миледи!

Беренис застонала:

– Господи! Как мне плохо! Что это со мной? Наклонившаяся к ней с забавными искорками в глазах Далси прошептала:

– Это из-за вашего ребенка, миледи…

Глава 11

Слова Далси поразили Беренис, как удар грома. Она не шевелилась, затаив дыхание. Как это могло случиться? Но затем она осознала, что очень даже могло. В самом деле, было бы странно, если бы этого не случилось.

Она подняла глаза и уставилась в улыбающееся лицо Далси. Служанка кивнула, обняла ее за талию и помогла встать. Беренис все еще не могла опомниться от шока. Все было так неожиданно, что она едва могла поверить, что Далси права. Трудно было сосредоточиться и потому, что она все еще была охвачена ужасом при воспоминании о той схватке в лесу – злобный Медный Волос и Себастьян, дерущиеся насмерть… А теперь и эта сногсшибательная новость!

– Ты уверена? – она говорила как можно тише, хотя остальные были так заняты Себастьяном, что никто не обращал внимания на женщин.

– Я уже давно заподозрила. У вас ведь не было месячных с тех пор, как мы приехали в Каролину, не так ли?

В обязанности горничной входило снабжать свою госпожу каждый месяц фланелевыми салфетками, которые после использования кипятились, сушились, гладились и возвращались в ящик комода до следующего раза. Так что если служанка вела счет дней, то часто могла догадаться о беременности своей хозяйки раньше нее.

– Я не думала об этом, – запинаясь сказала Беренис, приложив ладонь к своему горячему лбу.

– Сначала я относила это на счет перемены климата, но в последнее время заметила некоторые изменения: корсаж стал сидеть на вас туже, вы жалуетесь на головокружение, – Далси не знала, как Беренис воспримет это открытие, но не могла скрыть собственной радости. Иногда дети скрепляют семьи, и ей ужасно хотелось увидеть, как Беренис и Себастьян, наконец, соединят руки, объявят о «прекращении враждебных действий» и заживут вместе в мире и согласии.

Грег и Квико попытались помочь Себастьяну встать на ноги, но он, стыдясь своей слабости, оттолкнул их и, шатаясь, пошел через кухню и холл к своей спальне без их помощи. Беренис схватила Далси за руку:

– Мы поговорим об этом позже. Сейчас я должна идти к нему!

– Я иду с вами! – объявила Далси, хотя больше беспокоилась о своей госпоже, чем о господине. Она была убеждена, что уж он-то сделан из стали и выживет в любом случае, в то время как Беренис, принимая во внимание ее воспитание и утонченную натуру, была более ранима и сейчас нуждалась в любви и понимании больше, чем когда-либо.

Квико отвернул простыню, и Себастьян тяжело опустился на кровать. Индеец стащил с него сапоги и посоветовал:

– Отдохните. Вы потеряли много крови. Мы сами обо всем позаботимся.

Грег стоял у кровати, невозмутимый и строгий, открывая свою медицинскую сумку. Беренис, запаниковав, схватила его за руку:

– Господи, он умрет от потери крови! Сделайте же что-нибудь!

Глаза ее были широко открыты, одежда в беспорядке, но Грег лишь улыбнулся, выкладывая инструменты на стол:

– Успокойтесь, графиня! Как приятно, когда на тебя такой спрос. Пожалуй, я превращу вашу спальню в больничную палату, чем она и является в последнее время – сначала вы, теперь вот он. Будьте добры, принесите бренди – надо добавить в него опиума. Когда я начну зашивать рану, будет чертовски больно. А он и так уже проклинает меня на чем свет стоит, грозясь вырвать мое сердце и съесть его, тушеное с тминными семечками.

– Ты мясник, Грег, – проворчал Себастьян, не терпящий никакого ограничения свободы, мешающего ему действовать в полную силу.

– Заткнись ты, старый дьявол! – парировал Грег насмешливо. – Ты рычишь, как гризли, раненый в зад. На вот, выпей это и дай нам всем отдохнуть от тебя! – и он сунул стакан Себастьяну под нос.

– Иди к черту! – пробормотал Себастьян не слишком любезным тоном, швырнув назад пустой стакан. – Накладывай свои швы и убирайся!

– А ты, девушка, – доктор повернулся к Далси, – пойди попроси у Джесси простыню и начинай рвать ее на бинты для перевязки.

Далси взглянула на Квико, и он согласно кивнул. Никогда ничего не обсуждая, без слов понимая друг друга, они вместе трудились на благо этих двух людей, которые вернули им жизнь, надежды, достоинство, – трудились и никогда не забывали их в своих молитвах.

– Где мой брат? – Беренис хотела сообщить, что он скоро станет дядей, и в то же время боялась даже упомянуть об этом.