Кельтский круг - Шефер Карло - Страница 19

Лейдиг подтвердил.

— Между прочим, он принимал только частных и платежеспособных пациентов. Бёгер проговорилась об этом лишь в конце. Так что гуманизмом тут и не пахнет.

Это сообщение оставило в душе Тойера печальный шлейф разочарования.

— Неужели Плазма тоже из этой категории? — грубо вторгся в его печаль Хафнер. — Вот уж никогда не поверю. К тому же он не мог быть таким хитрым и придумать что-то сложное. И вообще я не понял, что вы там говорили про регистрационный журнал.

Тойер встал, прижимая ладонь ко лбу:

— Давайте все вкратце обобщим. Поскольку мы не знаем, существует этот Шерхард или нет, будем разрабатывать оба варианта: с Шерхардом и без Шерхарда… Да и что значит безумный? Известны ведь типы, которые заранее продумывали самые хитрые и жестокие убийства и в то же время играли в шахматы с архангелом Гавриилом. Плазма сумел прожить столько лет. И даже ухитрялся выглядеть одинаково неряшливо, с бородой одной и той же длины… возможно, это все грандиозный обман.

Он схватился за телефон и приказал нескольким выспавшимся сотрудникам искать по всей стране людей по фамилии Шерхард. Если же таковые отыщутся, заняться их разработкой.

— Было бы еще хитрее, назовись он Мюллером или Мейером, — заметил Лейдиг.

— Так тоже хлопот не оберешься, — буркнул Хафнер.

— Какое чудесное утро! Сразу вспоминается Гёте и хочется воскликнуть: «Как свежо и прелестно это утро!» Господа, как вы рано явились на службу, я готов был поспорить, что окажусь в числе первых, но иду и слышу голоса своих сотрудников…

— Вы определенно не первый, — дружелюбно ответил Тойер. — Но вы, вне всяких сомнений, господин Зельтманн.

Могучему сыщику удалось еще раз вкратце обрисовать ситуацию, но он уже едва держался на ногах от усталости.

— Словом, серия убийств… — угрюмо закончил он.

— Серия? Я вас умоляю, не поймите это как поучение, примите как информацию… Человек, кроме всего прочего, оснащен превосходной матрицей для обработки данных и порой способен соображать лучше всякого компьютера. Таким образом, Conditiohumanaблестяще самоутверждается и в эпоху цифровой техники. Я читал об этом в одной книге, автора… короче, краткое изложение книги… э-э-э… как там его… забыл автора. Я дочитал до половины…

— Вы что-то хотели сказать, доктор Зельтманн, — напомнил Тойер, преувеличенно четко выговаривая каждое слово. — Или уже не помните? Даже приблизительно?

— Тьфу!.. Господин Тойер, — Зельтманн в шутку приподнялся на цыпочки, — вы, дорогой мой… Да, конечно, я прекрасно все помню: вы говорили про серию убийств, а о серии мы говорим только после трех эпизодов, связанных между собой.

— Кто это — мы? — сухо поинтересовался Тойер.

— Мы — научно мыслимые, э-э-э… мыслящие, способные мыслить люди. Так называемое scientificcommunity, мировое сообщество ученых, тезисы, теория и ее фальсификация. — Директор с воодушевлением сбросил свой элегантный сакко — пиджак свободного покроя, словно собирался активно вмешаться, ворваться, изложить свои мысли, и все перед включенной телекамерой.

— Но вы ведь не ученый, — рассмеялся Хафнер, нещадно дымя, хотя Тойер в душе надеялся, что комиссар после прошлого раза сделал для себя выводы.

— Я очень даже, смею вас заверить, ученый! — с негодованием возразил Зельтманн. — У меня степень доктора юридических наук по специальности «криминалистика» и преддиплом еще по одной специальности.

— Ха-ха-ха, — хрипло гоготнул Хафнер. — Вероятно, по специальности «магазинные кражи»?

— Верно, — холодно подтвердил доктор. — Вы угадали. «Магазинные кражи и ущерб для экономики». Прекратите курение!

Хафнер, смеясь, покачал головой и продолжал курить. Зельтманн снова надел пиджак.

— Боюсь, — раздраженно заявил Тойер, — что долго ждать не придется. Скоро мы столкнемся с настоящей серией, по всем канонам криминалистики. Убийца ловкий, интервал между преступлениями короткий. Вот только, к сожалению, мы не можем создать целевую группу, а также предостеречь население, чтобы люди были осторожнее.

— Ну, в отношении Человека-плазмы предостеречь население можно и даже нужно, не так ли?

— Да, конечно, о нем можно сообщить, — послушно кивнул гаупткомиссар. — И разыскать его нужно.

— Что, забыли про него, да? — Зельтманн с доброй улыбкой склонился к Тойеру. — Вы тут всю ночь просидели? Все четверо? Всю ночь?

Тойер кивнул.

— Тогда по домам, господа! Отправляйтесь спать! Непременно!

— Ключ, — пробормотал Тойер и почувствовал, как его голова клонится на грудь, — тот ключ, который обнаружил бегун, о нем мы еще не поговорили…

— Ключ подождет! — воскликнул Зельтманн. — Созвонитесь с Ильдирим, потом все по домам — отдыхать! И до трех часов пополудни чтоб я вас тут не видел! Сегодня, в такой чудесный день, ничего не случится:

— Как я вижу, вы не слишком переживаете, что у нас два трупа за пять дней, — пробормотал Тойер. У него постоянно менялось ощущение собственного тела. В данный момент его голова стала большим колоколом, который раскачивался все сильнее; скоро он громко зазвонит в черепе… или немедленно начнется сокрушительная мигрень, и могучий сыщик наблюет на начищенные до зеркального блеска ботинки шефа. Что носят сегодня? Вот такие новенькие черно-бело-коричневые ботинки, как для боулинга. Скоро все перейдут на майки с вертикальными черно-белыми полосами, под которыми непременно вырисовывается круглый пивной живот… Мигрень так и не началась, отступила, и ботинки Зельтманна остались чистыми.

— Господин Тойер, нам всем необходимо дистанцироваться, — он произнес это слово с французским прононсом, — от происходящего. Только так мы сохраним работоспособность и боевую хватку. Только так мы сможем в отношении того, что нас окружает, так сказать, говорить «Ха!» — Свой хрипловатый азиатский боевой клич директор сопроводил жестом, имитирующим бой с тенью. Тойер заметил, что Хафнер инстинктивно принял пружинистую боксерскую стойку, и сказал своим парням:

— Итак, всем спать, а я переговорю с Ильдирим. В три часа встретимся здесь и продолжим обсуждение. Надеюсь, Плазму скоро найдут.

— Да, несомненно! — воскликнул Зельтманн. — Поиски ведутся посменно, twenty-fourhoursaday — двадцать четыре часа в день!

— И ночь, — добавил Хафнер. — Штерн, не желаешь позавтракать светлым пивом? В пивоварне на Лейергассе? Брецели[16] там, правда, пекут не особенно хорошо, но ведь их можно и не брать…

Штерн помотал головой. Назвать общее настроение порывом к бегству было бы слишком смело. Скорее то была готовность скатиться по лестнице вниз и остаться там лежать. Исключение, конечно, составлял Зельтманн и — в который раз, собственно говоря? — воскресший, вопреки всем правилам токсикологии, Томас Хафнер. Последний закуривал уже третью сигарету «Ревал» подряд и для разнообразия нечаянно выбросил спичку прямо на отутюженные до жесткой складки брюки Зельтманна.

— Сорри! Виноват!

ПЛАЗМА \ ВКЛЮЧЕНИЕ \ ВЫЖИДАНИЕ ВЫЖИДАЕТ ЗАЛЕГАЕТ \ НАД ГОРОДОМ \ НА КОТОРЫЙ НЕИЗМЕННО НАДВИГАЕТСЯ ЧЕРНОТА ЧЕРНЯЩЕЙ ПЛАЗМАЧЕРНИ \ ВЗГЛЯД \ СОДРОГАНИЕ \ В ЛИСТВЕ \ НА УЛИЦАХ \ БЕЗЫМЯННЫЕ ВЕСТИ \ НОЧЬ \ ДВОЙНАЯ ТРАВМА ХРОНОПОТОКА \ ПЛАЗМА \ КОГДА МЫ СНОВА СТАНЕМ ПЛАЗМОЙ \ ПРОГРЕССИЯ ЕЩЕ БУДЕТ ПРОГРЕССИРОВАТЬ \ ЕСТЬ ТВЕРДЫЕ ПРАВИЛА И ТРАВМИРОВАННЫЕ ПРАВИЛА \ ТРАВМИРУЮЩИЕ ПРАВИЛА \ МЕСТА ГНЕЗДОВИЙ \ МЕСТА ВЫСИЖИВАНИЯ ВМЕСТО ПРЕДМЕСТЬЯ \ НОВЫЕ ЦЕНТРЫ И НОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ \ ПОКОЙ \ ХРОНИЧЕСКАЯ ИЛЛЮЗИЯ \ ВОЗМОЖНОСТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО УСПОКОЕНИЯ \ САМОТРАНСФОРМАЦИЯ В ИНДИВИДУАЛЬНУЮ ПЛАЗМУ ОБЛАДАЕТ БОЛЕЕ СВЕТЛЫМ ТОНОМ \

ТОН?

ПОКОЙ?

ИЛЛЮЗИЯ?

О \ СЛУШАЙТЕ НАПЕВ НАДВИГАЮЩЕЙСЯ ЧЕРНОТЫ \