Всем сердцем - Смит Барбара Доусон - Страница 73

Джошуа встал возле ширмы. Анна споласкивалась, что-то напевая себе под нос. Он никогда не думал, что плеск воды может быть таким эротичным.

– Элиза, подай, пожалуйста, полотенце! – крикнула она, вылезая из ванны.

Он зашел за ширму и, подойдя к Анне сзади, укутал ее в пушистое полотенце. При этом его руки обвились вокруг ее талии, а губы коснулись влажной шеи.

Анна вскрикнула от неожиданности.

– Джошуа?

Откинув голову назад, она поцеловала его в щеку. От ее теплой, распаренной в воде кожи исходил восхитительный аромат. Ему захотелось уложить ее на ковер перед потрескивающим огнем камина и утолить свое желание прямо здесь. Он не сомневался в том, что Анне с ее врожденной чувственностью понравится такое соитие.

Однако впервые в жизни его интересовало в женщине не только мягкое податливое тело. Анна хотела повернуться к мужу лицом, но он не дал ей этого сделать. Его пальцы прошлись по бриллианту, висевшему на ее груди.

– Ты забыла снять подвеску.

Анна покачала головой.

– Она мне очень нравится, Это первая вещь, которую ты мне подарил.

– Это подарок бабушки. Я подарю тебе еще более красивые драгоценности.

– Мне больше ничего не нужно, – твердо сказала Анна – Этой подвески вполне достаточно.

Но Джошуа решил забросать ее украшениями, Чтобы хоть как-то отплатить за те душевные переживания, через которые ей пришлось пройти по его вине. Он знал, что она еще намучается с его тяжелым характером.

Они покинули гардеробную и вошли в спальню. Свечи стоявшие на прикроватном столике, освещали темно-зеленые шторы и тяжелую мебель красного дерева. Скудно обставленная комната была чисто прибрана. Больше ему ничего и не требовалось, ведь он редко бывал дома. Но сейчас взглянув на свою старомодную спальню глазами Анны, Джошуа испытал досаду.

– Может быть, этот дом не совсем то, на что ты надеялась, – сказал он. – Ты вправе украсить его по-своему. Мы посетим лондонские магазины, и ты купишь там все, что тебе понравится.

Девушка нахмурилась.

– Я не хочу ничего менять. Это чудесный старый дом, и я его уже полюбила.

Но Джошуа не удовлетворился таким ответом. Он знал о ее склонности делать людям приятное и боялся, что эти слова – всего лишь попытка ему угодить.

– Это не только мой дом, но и твой, – заявил он. – И я хочу, чтобы ты была здесь счастлива.

– Я счастлива. И с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы обследовать все уголки нашего жилища. Особенно мне хочется подняться на башню. Оттуда, наверное, открывается потрясающий вид.

Джошуа с трудом оторвал взгляд от ее груди, проступавшей сквозь складки полотенца.

– Да, потрясающий.

В башне стоял диванчик, на котором они могли бы заняться любовью. И вообще, если она согласится, они опробуют все сорок с лишним комнат дома.

Он повел жену по вытертому ковру. Она остановилась возле массивной кровати на столбиках и внимательно посмотрела на мужа из-под опущенных ресниц, прикрываясь полотенцем точно щитом.

– Джошуа, скажи, ты все еще сердишься на меня?

– Сержусь? За что?

– За то, что я тебя соблазнила. Заставила на себе жениться.

Кеньон поморщился, услышав, как она повторяет его жестокие слова, и сдержанно поцеловал ее в губы, не смея дать волю желанию.

– Надеюсь, я ответил на твой вопрос? – хрипло спросил он.

На губах Анны появилась озорная улыбка. Она отпустила полотенце, и оно упало на пол.

– Надеюсь, я угадала твою мечту?

Она стояла перед ним, великолепная и гордая в своей наготе. Пламя свечей золотило ее полные груди, тонкую талию и женственные бедра. Подняв руки, она вынула шпильки из волос и тряхнула головой. Длинные локоны вуалью рассыпались по плечам.

В чреслах Джошуа занялся пожар. Все его тела напряглось от возбуждения. Анна – его жена! Женщина, которая целиком и полностью принадлежит ему.

– Ляг на живот, – еле выдавил он.

– Зачем? – удивленно спросила она, усаживаясь на край матраца. – Что вы хотите со мной сделать, милорд?

– Я тебя помассирую, – ответил он, доставая из кармана маленькую баночку. – Твои мышцы наверняка устали, ведь ты провела в седле целых пять часов.

Анна прилегла на простыню с такой соблазнительной грацией, что у Кеньона захватило дух.

– Звучит заманчиво, – промурлыкала она. – Но разве у тебя не болит рука?

– Нет, все в порядке. – Тупая боль в плече не шла ни в какое сравнение с тем мучительным желанием, которое он сейчас испытывал. – Делай, что я говорю. Не забудь, что сегодня ты поклялась меня слушаться.

– Я скрестила пальцы под букетом, когда произносила эту клятву.

Однако она перевернулась на живот и положила голову на подушку.

Джошуа невольно залюбовался ее гибким телом, округлыми ягодицами и длинными ногами. Чтобы прояснить голову, ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов.

Потом он налил себе на ладони немного масла и принялся разминать ее стройную икру.

– Нам надо поговорить, Анна. Я должен тебе кое-что сказать.

Она слегка прогнулась в спине и замычала от удовольствия.

– Может, поговорим позже?

Ее сладострастный тон опьянил Джошуа, но он не собирался сдаваться.

– На протяжении многих лет я видел только уродливую сторону жизни, – хрипло произнес он. – Это испортило мой характер.

– Вот как?

Он легонько шлепнул ее по мягкому месту.

– Отнесись к моим словам серьезно. Признаюсь, я готовился умереть на дуэли с Панкхерстом.

Анна подняла к нему свое испуганное лицо.

– О Боже! Почему?

Джошуа отвел глаза. Ему не хотелось обсуждать эту тему, но он мечтал об истинной близости, а добиться ее можно было, только поделившись собственными мыслями.

– После войны я чувствовал себя очень неловко… Мне было стыдно оттого, что я остался жив, в то время как столько людей полегло на полях сражений. Я хотел вернуться сюда, в Уэйкбридж-Холл, и зажить уединенной жизнью, спрятавшись от всего мира.

– А я осуждала тебя за твой цинизм, – прошептала она. – Прости меня, Джошуа…

– Молчи. Дай мне договорить. – Он начал массировать упругие мышцы ее бедер. – Все изменилось, когда я встретил тебя, Анна. Ты не позволила мне замкнуться. Ты хотела мне помочь, даже когда считала меня подлецом.

– Я люблю помогать людям. В этом нет ничего плохого.

– Теперь я это знаю. Но я должен тебя предупредить: в моем прошлом есть вещи, о которых я тебе никогда не расскажу. Воспоминания, которые лучше не ворошить. Надеюсь, ты меня поймешь.

– Я тебя понимаю, Джошуа.

У Кеньона стеснило грудь от волнения. Он знал, что она говорит искренне.

– Временами я бываю мрачным и вспыльчивым, – продолжил Джошуа. – Мне снятся страшные сны. Жить со мной совсем не просто. – Он провел ладонями по ее бархатистой спине. Но я прошу тебя: будь ко мне терпима, потому что… – Он замолчал, пытаясь унять отчаянное сердцебиение. Сейчас ему предстояло обнажить ту часть своей души, которая слишком долго была под замком. – Потому что я не могу без тебя жить, – хрипло признался он. – Потому что та ночь, когда ты легла ко мне в постель, была лучшей ночью в моей жизни. Потому что я люблю тебя – всем сердцем.

Анна села и посмотрела на мужа с нескрываемой нежностью.

– Я тоже люблю тебя, Джошуа. Очень люблю. – Ее губы дрогнули в улыбке. – Но я уверена, что лучшая ночь в твоей жизни еще впереди.

Ее многообещающий взгляд разогнал последние сомнения в душе Кеньона. Усмехнувшись, он протянул руки и привлек ее к себе.

– Знаешь, когда ты мылась в ванне, я хотел составить тебе компанию, но решил, что ты сочтешь меня распутником.

– В последнее время я обнаружила, что мне нравятся распутники, – сказала Анна, проворно распахивая его халат. – А больше всего мне нравишься ты, мой герой!

Эпилог

Февраль 1816 года

За заиндевевшими окнами Виллерз-Холла, родового поместья графов Фейвершем, кружили снежинки. Едва различимые вязы, росшие вдоль подъездной аллеи, раскачивались от сильного ветра. Люси сидела, закутавшись в синюю шерстяную шаль, и наслаждалась домашним уютом.