Большая Советская Энциклопедия (ЛИ) - Большая Советская Энциклопедия "БСЭ" - Страница 202

  Марксистско-ленинская философия снимает эти противоположности. Если «сущность человека» не «...абстракт, присущий отдельному индивиду», а «...совокупность всех общественных отношений» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 издание, т. 3, с. 3), то абсолютное противопоставление индивида обществу лишается смысла. Мир перестаёт быть простой совокупностью «внешних» вещей, становится человеческим миром, а человеческий индивид обретает социальную природу. Основа формирования Л. как в фило-, так и в онтогенезе — общественно-производственная деятельность, всегда предполагающая взаимодействие с другими. Учение об общественно-исторической природе человека не снимает проблемы Л. в собственном смысле слова. Л. как «...индивидуальное общественное существо...» (см. К. Маркс, в кн.: Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, 1956, с. 591) детерминирована не только наличной системой общественных отношений и унаследованной от прошлого культурой, но обусловлена и своими биологическими особенностями.

  Для Маркса человек одновременно и продукт, и субъект истории. «”История” не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История — не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 2, с. 102). Безличные общественные отношения, противостоящие индивиду как нечто внешнее, объективное, от его воли не зависящее, суть объективизация деятельности прошлых поколений, т. е. опять-таки «живых личностей». Бессильный в качестве абстрактного, изолированного индивида, человек становится творцом истории совместно с другими, в составе общественных классов и социальных групп. «Поэтому всякое проявление его жизни... является проявлением и утверждением общественной жизни» (Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, 1956, с. 590).

  В ходе исторического развития меняются не только преобладающие социальные типы Л., их ценностные ориентации, но и сами взаимоотношения Л. и общества. В первобытном обществе отдельный человек не был самостоятельным по отношению к общине. Лишь усложнение и дифференциация общественной деятельности создают предпосылки для автономии Л. Однако процесс этот глубоко противоречив. «...В ходе исторического развития, — и как раз вследствие того, что при разделении труда общественные отношения неизбежно превращаются в нечто самостоятельное, — появляется различие между жизнью каждого индивида, поскольку она является личной, и его жизнью, поскольку она подчинена той или другой отрасли труда и связанным с ней условиям» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3, с. 77). Это отчуждениедостигает своего апогея при капитализме, который, с одной стороны, провозглашает Л. высшей социальной ценностью, а с другой — подчиняет её частной собственности и «вещным» отношениям.

  Трагическая саморазорванность сознания буржуазного общества, ищущего точку опоры то в изолированной от мира саморефлексии, то в прославлении иррационального, спонтанно-чувственного начала, ярко отражается в современной западной философии (см. Экзистенциализм, Персонализм) и социологии (теория «массового общества» и т. п.). Разрешить эти противоречия может только коммунистическое общество, в котором «...свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» (Маркс К. и Энгельс Ф., там же, т. 4, с. 447).

  В общей психологии под Л. чаще всего подразумевается некоторое ядро, интегрирующее начало, связывающее воедино различные психические процессы индивида и сообщающее его поведению необходимую последовательность и устойчивость. В зависимости от того, в чём именно усматривается такое начало, теории Л. подразделяют на психобиологические (У. Шелдон, США), биосоциальные (Ф. Олпорт, К. Роджерс, США), психосоциальные (А. Адлер, К. Хорни и др. неофрейдисты, США), психостатистические («факторные» — Р. Кеттел, США, Д. Айзенк, Великобритания) и т. д.

  Хотя развитие теории Л. сильно отстаёт от эмпирических исследований и в ней много спорного и неясного, в последние десятилетия достигнуты определённые успехи.

  В свете экспериментальных данных подверглись критике и вынуждены были сдать многие свои позиции односторонние теории Л., такие, как фрейдизм, бихевиоризм, персонализм. По-новому поставлены и некоторые старые проблемы.

  Хотя о соотношении биологических и социальных факторов формирования Л. всё ещё идут споры, альтернативная постановка вопроса — наследственность или среда, природа или воспитание — постепенно отходит в прошлое, уступая место пониманию того, что поведение человека как Л. определяется единством обоих факторов, взаимодополняющих и опосредующих друг друга. Доказано, например, что нормальное, адекватное биологическому полу индивида сексуальное поведение достигается только в том случае, если биологическая детерминация пола (хромосомная, гормональная, морфологическая) сочетается с соответствующей психосоциальной детерминацией (половая идентификация, усвоение надлежащих половых ролей и т. д.). Бесспорно, однако, что сложные формы социального поведения и соответствующие мотивы Л. являются по своему содержанию социальными и наследственность индивида (генотип, соматотип и т. п.) определяет лишь его предрасположенность к ним или специфические формы протекания данных психический процессов. Для понимания этой взаимозависимости большое значение имеют исследования, прослеживающие эволюцию определённых психологических черт у одних и тех же людей на протяжении длительного периода их жизни и с учётом особенностей тех условий, в которых она протекает.

  В значительной мере преодолен современной психологией и традиционный дуализм «внешних», интерпсихологических, и «внутренних», интрапсихологических, процессов. Согласно Л. С. Выготскому и его последователям, внутренние процессы человеческой психики складываются на основе интерпсихологических, межличностных процессов. Индивид формирует свой внутренний мир путём усвоения, интериоризации исторически сложившихся форм и видов социальной деятельности и, в свою очередь, выражает, экстериоризирует свои психические процессы (А. Н. Леонтьев). Т. о., «социальное» и «индивидуальное», на первый взгляд являющиеся противоположностями, оказываются связанными друг с другом генетически и функционально.

  Большие теоретические трудности представляет проблема структуры Л. Отказавшись от традиционного понимания Л. как более или менее случайной совокупности психологических черт, современные психологи видят в ней определённую систему, структуру. Но раскрывается это по-разному. «Многофакторные» теории (Айзенк, Кеттел и др.) рассматривают Л. скорее как совокупность некоторого числа эмпирически (при помощи тестов) установленных и более или менее автономных психологических характеристик. «Холистические» или «организмические» теории, напротив, видят в Л. субстанциальное единство, которое лишь проявляется в эмпирически наблюдаемых свойствах.

  В социальной психологии преобладает интериндивидуальный подход, при котором структура Л. выводится из структуры взаимодействия индивида с другими людьми и социальным целым, к которому он принадлежит. В возрастной и дифференциальной психологии чаще изучают интраиндивидуальную структуру. Структура Л. нередко отождествляется то со структурой её мотивов, то со структурой её деятельности (поведения). Многоуровневые структурные модели, включающие в себя и биологически обусловленные особенности, и мотивы, и социальные свойства, и самосознание Л., часто громоздки и эклектичны. Эти трудности сказываются и в типологиях Л. Многочисленные существующие типологии и классификации Л. имеют разные теоретические основания — нейрофизиологические, психофизиологические, психологические, социально-психологические, социологические, — причём между разными теориями и уровнями исследования большей частью нет логических мостов. На роль интегрирующего личностного начала претендуют разные понятия (в советской психологии это, например, установка Д. Н. Узнадзе и его школы, «направленность личности», «отношения» В. Н. Мясищева и т. д.), которые недостаточно хорошо согласуются друг с другом.