Большая Советская Энциклопедия (МА) - Большая Советская Энциклопедия "БСЭ" - Страница 410

  Основные линии возрождения и развития М. в начале нового времени в Европе. В 15—16 веках в центре внимания представителей М. и возникающего естествознания стоял вопрос об опыте как единственном источнике знаний и критерии их правильности, в противовес схоластике и церковному догматизму, видевшим источник знаний в изучении сочинений древних авторитетов и священных книг, а критерий истины — в сличении текстов. Английский М. 17 века возник на основе эмпиризма, который перерос затем в сенсуализм. В конце 16—17 веке материалистические идеи естествознания (Г. Галилей, Ф. Бэкон, Р. Декарт) были направлены против скрытых (или абсолютных) качеств средневековых схоластов, на изучение реальных (в данном случае — механических) свойств и отношений вещей природы. Ранние системы М. в разных странах несут в себе значительные элементы наивного М. и наивной диалектики, в которых явно возрождаются некоторые черты античного М. Таков М. итальянского Возрождения 15—16 веков (Леонардо да Винчи, Дж. Бруно и другие), М. 17 века (Ф. Бэкон), который представлял материю качественно многообразной. Позднее эти представления вытесняются механистическими учениями, в которых материя трактуется абстрактно-механически (Галилей) или абстрактно-геометрически (Гоббс). Однако в отдельных случаях наивное, но в основном правильное представление о природе удерживалось дольше: например, представление о теплоте как о движении (Ф. Бэкон) и как о молекулярном движении (Бойль, Ньютон) в 17 веке, на смену которому в 18 веке приходит метафизическая концепция теплорода . В 18 веке параллельно тому, как углубляется метафизическая, механистическая идея разрыва материи и движения, в ряде систем М. усиливается стремление преодолеть этот разрыв: материалисты пытаются рассматривать тела природы как наделённые внутренней активностью, движением, хотя само это движение трактуется как механическое, а потому по самой своей сути как внешнее по отношению к материи (в картезианской школе, см. Картезианство , у некоторых представителей французского М., в атомно-кинетической концепции Ломоносова, в идее Толанда о неразделимости материи и движения, в динамическом атомизме Р. И. Бошковича и его последователя Дж. Пристли ). Диалектика как цельное учение разрабатывалось лишь на почве немецкого идеализма, в системах же М. преобладали и, как правило, господствовали метафизика и механицизм, но были и элементы диалектики (Декарт, Дидро, Ломоносов, Пристли, Толанд, особенно Бошкович). Атомистические идеи возрождались и развивались почти всеми школами М.: как механическую атомистику их разрабатывали Галилей, Ф. Бэкон, Бойль, Ньютон, Гассенди, Спиноза, французские материалисты 18 века, Ломоносов.

  Борьба М. с идеализмом развернулась сначала (в эпоху Возрождения) как борьба с господствующей религиозной идеологией. Позднее наиболее последовательные учения М. (Гоббс, французский М. 18 века — Ж. Ламетри, К. Гельвеций, Д. Дидро, П. Гольбах и другие) выступали и как атеистические учения. Английский М. конца 17 века оказался половинчатым в своём отношении к религии (попытки примирить науку и религию у Бойля и Ньютона). В 17—18 веках развёртывается борьба между вновь возникающими системами М. и идеализма: Гоббс — против идеализма Декарта, Дж. Беркли — против М. вообще, французский М. 18 века — против Беркли, Гегель — против французского М. 18 века и так далее. Борьба становится многосторонней, многоплановой и постепенно приобретает международный характер.

  Основные линии развития домарксистского М. 19 века в России и Западной Европе. Главная магистральная линия развития М. в 19 веке проходила в направлении обогащения его диалектикой, которая достигла на почве идеализма наивысшего развития в философии Гегеля. Встала задача слияния диалектики с М. путём её материалистической переработки. Этот процесс был начат, но не доведён до конца представителями русского М. 19 века; продолжая материалистическую традицию М. В. Ломоносова и А. Н. Радищева, А. И. Герцен, В. Г. Белинский, Н. А. Добролюбов, Н. Г. Чернышевский сделали попытку соединить диалектику Гегеля с М.; в Германии Фейербах произвёл революцию, когда он отбросил абсолютную идею Гегеля, игравшую в гегелевской системе роль творца всего сущего, и вернулся снова к М. Но вместе с абсолютным идеализмом он отбросил и диалектику. Для всего домарксистского М. характерно вообще непонимание или неспособность добиться единства диалектики, логики и теории познания. У русских революционных демократов (вплоть до Чернышевского и его школы) единство М. и диалектики не было достигнуто именно в области логики и теории познания, хотя они и приближались к нему. Эту характерную особенность отметил В. И. Ленин, говоря, что основная беда старого (домарксовского) М. — неумение применить диалектику к теории отражения, к процессу познания. Все последующие отступления от диалектического М. шли также в значительной мере по этому же направлению (например, механисты).

  Задачу соединения М. с диалектикой впервые решили К. Маркс и Ф. Энгельс. Теоретическими источниками служили им гегелевская диалектика и материализм Фейербаха, а через него и французский М. 18 века. Взаимопроникновение М. и диалектики в марксистской философии 19 века произвело революционный переворот в истории всей человеческой мысли, так как была создана подлинно научная теория природы, общества и мышления и метод познания и революционного преобразования действительности. Важнейшей стороной этого революционного переворота было распространение. М. на понимание общественной жизни, создание материалистического понимания истории (исторического материализма). Дальнейшее развитие диалектического и исторического М. в новой исторической обстановке связано с именем В. И. Ленина. Решающим оказывалось признание (Маркс, Энгельс, Ленин) или непризнание (непоследовательные материалисты) органического единства (тождества, совпадения) диалектики, логики и теории познания, опирающихся на принцип единства законов бытия и познания, мышления. У Гегеля такое единство осуществлялось на идеалистической основе. Невозможно было до конца соединить М. с диалектикой, если не решить вопроса об этом единстве на основе М. Все отступления от последовательного (диалектического, марксистского) М. связаны в первую очередь с тем, что М. и диалектика оказывались недостаточно органически слиты между собой.

  Относительно истории возникновения и развития диалектического М. выдвигались неверные концепции. По поводу генезиса диалектического М. утверждалось, будто бы своё учение Маркс и Энгельс создали путём простого сложения диалектики Гегеля с фейербаховским М. В действительности свой метод Маркс характеризовал как прямо противоположный гегелевскому, из которого основоположники марксизма выделили только рациональное зерно. Точно так же из фейербаховского М. они выделили основное зерно, отбросив всю его метафизическую ограниченность. В итоге Маркс и Энгельс коренным образом переработали воззрения своих философских предшественников, создав качественно новое учение — диалектический М., в котором диалектика и М. пронизывают друг друга. Утверждалось также, будто бы Маркс и Энгельс вообще не исходили из гегелевской диалектики: философия Гегеля была объявлена аристократической реакцией на французский М. и на Великую французскую революцию. Тем самым отрицался факт теоретической подготовки диалектического М., резко обрывалась преемственная связь в историческом развитии мировой философской мысли, а сам марксизм изображался как появившийся внезапно, в стороне от основных путей развития мировой цивилизации.

  В отношении дальнейшего развития диалектического М. утверждалось, будто у ленинского этапа в марксистской философии было два равноправных теоретических источника: учение Маркса и М. русских революционных демократов 19 века. Но очевидно, что М. последних резко отставал от марксистского М. в самом главном — в вопросе о единстве диалектики, логики и теории познания, не говоря уже об историческом М., а потому нельзя ставить в один ряд единственный теоретический источник ленинизма — учение Маркса — и какие-либо другие учения. Это не исключает того факта, что дальнейшее развитие марксистского М. не только допускает, но и требует постоянного его обогащения опытом рабочего движения и достижениями науки, культуры, в том числе и национальной культуры (включая философию) той страны, где происходит его развитие.