Чары пленницы - Грей Кайла - Страница 45

Рядом сидела Софи и, непрерывно болтая, обрывала плети зеленых бобов из большой корзины. Гриффин прислал ее к Бейли на другой день после приезда, и женщины сразу понравились друг другу. Софи была очень довольна, что поднялась до статуса горничной при леди. Она заявила, что слишком давно в Роузгейте не было леди, за которыми можно ухаживать.

– Никогда не привыкну к летней жаре, – пожаловалась Бейли молодой негритянке, ставшей ее компаньонкой и подругой.

– Можем попозже сходить на реку искупаться, если хотите, мисс Бейли. Кажется, единственный способ спастись от жары – это гулять голышом.

– Софи! – Бейли с притворным возмущением посмотрела на девушку, потом засмеялась. – Действительно, вот будет зрелище!

– На которое я не прочь посмотреть, – послышался от дверей низкий, сочный голос, и Бейли так и подпрыгнула. – Софи, скоро у нас будут гости, ты не сходишь помочь Тессе готовить чай и закуски?

– Да, мастер Коул, – сказала Софи, безуспешно стараясь придать себе смущенный вид, поскольку ее застали за неприличным разговором с новой госпожой. Бейли ей подмигнула, и девушка, хихикнув, побежала по лестнице с террасы и дальше по газону к отдельно стоящей кухне.

– Кажется, ты ее испортила, – сухо упрекнул Коул. Он сел рядом с Бейли на мягкий стул и вытянул перед собой длинные ноги в сапогах.

У нее перехватило дыхание. Они в первый раз после приезда оказались наедине. Она без него скучала.

– Я? Нет, по-моему, ты ошибаешься. Ты знаешь, что ее родители сбежали с настоящего невольничьего судна? Они чуть не утонули. Софи вообще могла не родиться!

– Знаю.

– Извини, конечно, знаешь. Твой отец их спас, выудил из океана и привез в Роузгейт. Сказал, что они могут уехать, что он поможет им вернуться на родину, но мать Софи слишком ослабла для дальней дороги.

Коул кивнул и продолжил:

– А когда мать умерла при родах, ее отец не вынес горя и вернулся на свой континент, но без дочери. Софи прожила всю жизнь здесь, мои родители считали ее скорее дочерью, чем рабыней.

– Твои родители были добрыми людьми, несмотря на ошибки, которые, возможно, допускали.

Коул уставился на реку. Бейли не была уверена, помнит ли он, что в лихорадке рассказал ей о матери. Если бы он открыл ей душу, может, он начал бы выздоравливать. Она тихо сидела на широкой лавке и обмахивалась веером.

– Единственная ошибка, которую сделал отец, – он поверил, что жена не предаст его, пока он работает, обеспечивая будущее семьи.

– Твоя мать всегда была… несчастна?

– Поначалу нет, насколько я мог видеть. Но, приезжая домой, я видел, что год от года она меняется. Отец проводил много времени вдали от дома. Он со старым приятелей по колледжу основал кораблестроительную компанию в Нью-Йорке, так что ему часто приходилось уезжать.

– Значит, твоя мать была одинокой?

– Кажется, любовник у нее был в течение примерно года. Дракон убедил ее, что отец ее уже не любит, а сам он хочет на ней жениться. Вскоре после этого, когда отец приехал на зиму домой, она начала травить его. Я получил извещение весной и приехал, но он умер за две недели до этого.

– Но мать была еще жива, да?

– Да, ее зарезали… Но ведь я тебе это рассказывал, не так ли?

– Да. – Бейли ласково улыбнулась, побуждая рассказывать дальше. – Она хотела поговорить с тобой, так?

Коул кивнул.

– Она умирала в мучениях, держалась два дня, ждала, когда я приеду. Она рассказала мне, что сделала, сказала, что чувствует себя страшно виноватой. Спасти отца она уже не могла, но отказалась убить меня и Гриффина. Дракон пригрозил ей, но она сказала, что готова умереть сама, но не убьет своих сыновей. И он ударил ее ножом. Потом с восторгом сказал, что он – знаменитый Дракон и что он соблазнил ее, чтобы завладеть наследством Лейтонов. Что он такое проделывал много раз с богатыми дамами в колониях. Что он ненавидит высшие классы и собирается всех их уничтожить.

– Господи Боже… – прошептала Бейли, уронив веер на колени. – Мне так жаль, Коул.

– Это не имеет значения.

– Имеет, и очень большое. Гриффин рассказал, как ты о нем заботился. И обо всех других в Роузгейте. Я знаю, как тяжело тебе было после скандала. Мало кто принял твою сторону, но были и такие, кто переживал нечто подобное.

Коул смотрел на нее так, как будто она раскрыла секрет, который он скрывал от всего мира. Ей хотелось сказать, что теперь он не один, но что-то в его лице ее останавливало.

– Как это возможно, что его до сих пор не поймали? Наверняка хоть одна из упомянутых семей громко заявила о нем?

– Никто не знает, что лорд и пират – одно лицо. Этот человек признался, что он Дракон, потому что знал, что мать унесет это с собой в могилу. Если бы я сказал ей то, что она хотела услышать…

– Нет, Коул. Даже если бы ты ее простил, она могла умереть до того, как сказала бы, кто он. Здесь нет твоей вины.

– Сколько людей остались бы в живых, если б я узнал тогда его имя! Твоя семья…

– Пожалуйста, не надо. Я не допущу, чтобы ты считал себя ответственным за его преступления. Я тебя не виню. Ни за что не смогла бы обвинить. – Бейли вытирала слезы, катившиеся по щекам. Она начинала понимать, почему Коул стал таким: он носил в себе боль и чувство вины и никому не позволял себя утешать. Он верил, что его может утешить только месть.

– Теперь ты понимаешь, почему я ищу Дракона?

Она понимала. Какое-то странное предчувствие внезапно накатило на нее.

Бейли кивнула и опустила голову, разглядывая бабочку на веере. Она почувствовала на щеке палец Коула, он нежно стирал слезу. Бейли всхлипнула и подняла голову. Он начинает ей доверять. Он, наконец, поделился с ней секретом, который терзает его душу. Она в ответ постарается внести больше света в его жизнь.

– Скажи, что за гости и когда они приедут? – спросила она и опять стала обмахиваться веером.

– Леди Джулия Хейвард, – ответил Коул. – С юности отца они были нашими ближайшими соседями. Полагаю, она приедет через час.

Коул встал и потянулся. Бейли с интересом посмотрела на него.

– Ты так стремишься ее увидеть? – спросила Бейли, стараясь, чтобы это прозвучало безразлично.

– Ревнуешь, голубка? – Коул подал ей руку, помогая встать.

– Нет, не ревную! – выпалила Бейли, оттолкнула его руку и поднялась сама.

– Даже при том, что мы с ней когда-то были помолвлены?

Он улыбнулся с самым порочным видом, белые зубы сверкнули на загорелом лице. Бейли понимала, что он наслаждается, дразня ее, и изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Она ни за что не станет расспрашивать о ней!

– Ладно, смилуюсь, скажу, а то ты лопнешь от любопытства.

– Мне нет дела до того, с кем ты был обручен или сейчас обручен, Коулби Лейтон.

Она собралась уходить, но он удержал ее за талию и прошептал на ухо:

– Нам тогда было по пять лет. Она спросила, женюсь ли я на ней, и я сказал, что женюсь, если она даст мне покататься на ее лошадке.

Бейли изумленно подняла голову.

– Правда?

– Конечно. Ее жеребец был куда быстрее, чем старая кобыла, на которой меня учили ездить верхом. Через неделю она передумала и предложила то же другому соседу, Роберту Уоррену.

Бейли засмеялась и подняла голову, чтобы Коулу было удобнее ее целовать. Ей очень его не хватало, и последняя ссора не могла удержать ее от удовольствия целовать дразнящие, теплые губы.

– Что ж, надеюсь, она приезжает не потому, что снова передумала. Могу ее отвергнуть вместо тебя – ради Максимилиана, разумеется.

– О, разумеется, – театрально согласился Коул.

Час спустя Бейли спустилась по закругленной лестнице в холл. На ней было простое хлопковое платье, привезенное с Лочинвара, но она отпустила подол, и теперь лодыжки не торчали из-под юбки. Еще пришлось обузить талию, а лиф и так прекрасно облегал грудь. Бледно-голубой лиф, юбка в бело-голубую полоску – платье было без претензий, но у Бейли никогда и не было вычурных платьев. А сейчас она не видела в них необходимости, хотя и немного нервничала, ожидая появления Джулии Хейвард.