Неотразимый грешник - Хит Лорен - Страница 2

У Роуза была еще одна дочь, Кейт. Майкл танцевал с ней в начале этого сезона. Ее глаза, как глаза газели, часто вспыхивали в тот вечер. В другом случае у него была возможность поиграть с ней в теннис на лужайке. Она улыбалась и флиртовала, хотя и совсем немного, но у него создалось впечатление, что она могла бы стать хорошей супругой какому-нибудь джентльмену, если только этот джентльмен смог бы одарить ее тем, чего она хотела: любовью.

Собственный опыт Майкла с этой эмоцией привел его к убеждению, что любовь связана с мучительной болью. Понятно, почему все женщины жаждут любви. Самому Майклу нужны были деньги, а не любовь.

– Мистер Кин… Уолл-стрит…

Он знал, что Кин инвестировал много денег и получал большую прибыль. У него было четыре дочери: Эмма. Мэри, Хелен и Флоренс. Майкл не мог отдать предпочтения ни одной из них, поскольку все они были очень похожи и отличить одну от другой было почти невозможно – все блондинки с голубыми глазами.

– …Мистер Хэддок…

Человек, который начал карьеру оптовым продавцом бакалеи и создал целую империю, имел совсем захудалую родословную, но масштабность результатов его деятельности никто не оспаривал. У Хэддока было три дочери: Лили, Элис и Ада. Майкл еще не был с ними знаком, но для него это не играло никакой роли. Главное, что все три дочери были богатыми наследницами.

– Джентльмены, – произнес Майкл. – Польщен, что вы нашли время присоединиться к нам в этот день. Я знаю, насколько ценным является ваше время, и не займу его больше, чем это необходимо. Впрочем, мистер Фарнсуорт, полагаю, сегодня уместнее бренди, чем чай. Прошу вас, угощайтесь, прежде чем мы начнем.

Это могло показаться непатриотично, но Майкл не понимал пристрастия англичан к чаю. Открыто выражая свое мнение об Остен, Майкл, однако, никогда не отвергал чайные смеси с приправами. Есть вещи, которые истинному англичанину делать не следует…

Майкл оглянулся:

– Мне не наливайте, мистер Фарнсуорт. – Он не был уверен, что его сжавшийся желудок сможет усвоить бренди. Кивнув в сторону гостей, он шагнул к окну, которое выходило в хорошо ухоженный сад. Титул Майкла позволял брать ему большие кредиты, но он знал, что все источники уже исчерпаны.

Вздохнув, он с силой сжал руки за спиной. На какие-то секунды он мог отдохнуть от проводимого представления.

Он услышал, как скрипнул на деревянном паркете стул у стола, когда Фарнсуорт вернулся на место. Были отчетливо слышны скрипы и других стульев, на которых сидели потенциальные тести. Близился момент, к которому Майкл столь тщательно готовился. Пора было начинать аукцион.

Когда Фарнсуорт подробно объяснял стоимость выставленного предмета, Майкл слушал без интереса. У него не было причин вникать в детали, поскольку он был хорошо знаком с этим предметом и точно знал его цену.

Отвернувшись от джентльменов, сидевших на массивных кожаных стульях за столом, Майкл делал вид, будто не замечает, как Фарнсуорт набивает цену на выставленный предмет.

Странность происходившего заключалась в том, что Майкл был единственным, кто знал, что в действительности выставляется на аукцион. Даже Фарнсуорт с его цветистой речью – несравненное происхождение предмета, большой спрос, невероятно полученное наследство – не имел об этом ни малейшего представления.

– У вас есть вопросы, джентльмены? – спросил Фарнсуорт.

Вопросов не возникло, поскольку поверенный не только прекрасно описал то, что выставляется на аукцион, но и рассказал, как этот необычный аукцион будет проводиться.

За закрытыми дверями, с максимально возможным достоинством, в полной тайне.

Но для Майкла это достоинство было иллюзией, притворством. Главное, каков будет результат.

– Очень хорошо, – произнес Фарнсуорт. – Для удобства маркиз согласился на то, чтобы ставки делались в американских долларах, поскольку именно с этой валютой вы, джентльмены, как американцы, знакомы лучше всего.

Услышав, как молоток аукциониста стучит о деревянный блок на столе – Фарнсуорт любил театральные эффекты, – Майкл глубоко вдохнул, закрыл глаза и, сжав кулаки, начал ждать. В эту минуту ему хотелось закрыть аукцион, хотелось объяснить, что все, что здесь происходит, – фарс. Он не хотел расставаться с…

– Можно делать ставки, джентльмены, – подсказал Фарнсуорт, несколько раздраженный тем, что никто не называет свою цену.

На какую-то секунду в комнате воцарилась тишина.

– Тысяча.

– Две.

– Пять.

– Десять.

– Прошу вас, джентльмены, – произнес Фарнсуорт. – Маркиз установил цену не менее ста тысяч за предмет.

Снова наступила тишина, на этот раз надолго. Майкл решил повернуться к гостям, намереваясь пожелать им не держаться за кошелек слишком цепко, но затем решил не вмешиваться, опасаясь, что присутствующие заметят отчаяние в его глазах, поскольку торг шел относительно единственного ценного предмета, оставшегося ему в наследство. Если присутствующие поймут правду, он потеряет свое преимущество.

– Сто тысяч.

– Двести…

– Пятьсот…

– Проклятие! – Майкл не сразу сообразил, что это рычание принадлежит Джеймсу Роузу, поскольку тот подал голос в первый раз. – Один миллион.

Майкл почувствовал себя так, словно получил удар под дых. Боже милосердный! Он надеялся только на половину этой суммы.

– Два миллиона, – проскрежетал кто-то. Колени Майкла ослабли.

– Три…

– Один миллион, – повторил Роуз.

– Это число было превышено, мистер Роуз, – произнес Фарнсуорт. Голос его дрогнул. Дело в том, что поверенный получал пять процентов окончательной суммы, которая должна была достаться Майклу.

– Один миллион, – повторил Роуз, – каждый год, пока моя дочь будет его супругой. Поскольку она скоро достигнет двадцати лет, я считаю, что маркизу следует подумать о более внушительной сумме, которая может ожидать его впоследствии.

Наступила тишина. Фарнсуорт дважды кашлянул, нарушив ее.

– Один миллион в год в текущей заявке. Кто-нибудь желает сделать большую ставку?

– А если она умрет через шесть месяцев, – произнес Джефферс, – он получит всего один миллион. А я желаю заплатить три миллиона, и немедленно.

– Черт побери, Джефферс… – начал Роуз.

– Это имеет смысл, – прервал его Фарнсуорт. – Синица в руках и все такое.

– Ладно. Пять миллионов немедленно и по миллиону в год в последующие пять лет.

Майкл едва держался на ногах от переполнявших его эмоций.

Фарнсуорт прокашлялся.

– У кого-либо будут лучшие предложения?

Майкл услышал негромкий шепот, проклятие и стон, после чего снова наступила тишина.

– Прекрасно, – произнес Фарнсуорт. – Мистер Роуз, вы приобрели своей дочери титулованного английского лорда. – С этими словами поверенный постучал молоточком в последний раз.

Для Майкла звук этого удара был подобен погребальному звону.

– Мои поздравления, сэр, – произнес Фарнсуорт. – Джентльмены, было приятно познакомиться с вами. Мне придется проводить вас из библиотеки, поскольку я уверен, мистер Роуз захочет остаться с маркизом на несколько минут наедине.

Майкл не двинулся с места. Зачем только он в эту минуту отчаяния принял это решение? Он выждал, когда дверь закрылась за его спиной, и повернулся.

Роуз пересел со стула на край стола. Его орлиный взгляд остановился на Майкле. Седеющие волосы были зачесаны со лба назад, и у Майкла возникла мысль, что эти волосы никогда не упадут на лоб. Было странно, что судьба свела его с человеком с подобной внешностью. Роуз был похож на безжалостного льва. Именно таким его представлял себе Майкл.

– Довольно разумно с вашей стороны предоставить отцам нескольких наследниц возможность быстро найти дочерям мужа, – произнес Роуз.

– Я всего лишь гляжу в лицо действительности, мистер Роуз. Мы можем маскировать все дело под роскошные балы и обеды, но мы, джентльмены, понимаем, что заняты деловым предприятием. Вы, столь видные отцы семейств, достаточно умны, чтобы купить именно то, что вам нужно. Вы, американцы, покупаете титулы. Мы, британцы, их продаем.