Неотразимый грешник - Хит Лорен - Страница 20

А для этого ему нужно соблазнить ее чем-то, чего она пожелала бы больше всего.

Кейт никак не могла уснуть, ворочаясь в постели. Она говорила себе, что ей мешает буря, свирепствующая за стенами, но понимала, что на самом деле ей мешала буря в собственном теле, которая никак не желала стихать. Прошло уже много времени с тех пор, как она испытывала подобные ощущения, но тогда они не достигали подобной интенсивности.

Когда ее впервые поцеловал Уэсли, тепло разлилось по всему телу. Но чтобы на нее так подействовал взгляд! В ней росло искушение завлечь Фолконриджа в постель, рискуя вызвать его гнев, когда он обнаружит, что она не девственница.

Кейт откинула в сторону одеяла и выбралась из кровати. Она не станет раскрывать о себе правду и не будет подвергать сомнению убеждение, что женщина должна допускать к своему телу лишь того, кого любит, или в крайнем случае того, кто любит ее. Она не позволит своей плоти взять верх над своим сердцем.

Кейт подняла халат с места, куда бросила его, и поспешно натянула. В усадьбе бездна дел, и они помогут ей отвлечься от опасных мыслей. Днем она знакомилась с положением дел. А если сейчас, ночью, углубиться в книги, это ее успокоит.

В детские годы она много ночей проводила, уютно устроившись на отцовских коленях. А прежде чем уснуть, с восхищением наблюдала, как отец работает. Через какое-то время она начала понимать смысл его действий. На Кейт операции с числами действовали успокаивающе, так же как сказка на ночь или стакан теплого молока. Числа заставляли ее сосредоточиться, пока наконец она не забывалась глубоким сном.

Основываясь на состоянии, в котором находилась усадьба, Кейт могла сделать вывод, что дела ведутся из рук вон плохо и их необходимо поправить. Поскольку сон не шел к ней, она начала заниматься делами.

Взяв лампу, Кейт шагнула в темный коридор и бросила взгляд на дверь в комнату ее мужа. В комнате было темно, поскольку свет из-под двери не проникал в коридор. Небось спит уже, черт бы его побрал, только растревожил ее.

Боже, она может, проклиная его, простоять здесь всю ночь, но лучше от этого ей не станет. Сейчас она войдет к нему в комнату и пристально поглядит на него…

А вдруг от ее взгляда он не затрепещет, как затрепетала она от его взгляда? Он просто откинет край одеяла и пригласит ее в постель.

И она примет его приглашение. Кейт повернулась и поспешила вниз по лестнице, держась рукой за перила. В другой руке она держала лампу. В доме было тихо, от чего разыгравшаяся буря казалась еще более зловещей.

В доме было очень холодно. Так, словно в нем никогда не топили. Кейт не могла себе представить, что в дом проникал солнечный свет, а по его коридорам разносился смех. В этом доме, казалось, всегда было тихо и так же страшно, как и сейчас.

Пройдя лестницу, Кейт остановилась. Может, лучше вернуться к себе в комнату?

После того как родители разлучили ее с Уэсли, Кейт долго страдала. Хотя знала, что родители желают ей добра. Но когда дело касалось мужчин, они отказывались ее понимать. А Кейт хотела только любви. Возможно, это было недостойное и эгоистичное желание, но она знала, что молодые люди всегда смотрят на нее, помня о ее капитале, все, кроме Уэсли, который даже не подозревал, что она является богатой наследницей, пока не сделал ей предложения.

Уэсли хотел ее, а не ее деньги. Чего нельзя было сказать о Фолконридже.

И Кейт мысленно обругала его, прежде чем продолжить путь в кабинет. Фолконридж показал ей эту комнату раньше, мимоходом, словно кабинет для него ничего не значил. Неудивительно, что у этого человека было полно долгов. Он, видимо, проводил много времени в постели, почти не уделяя внимания расходным книгам.

Стоило ей представить Фолконриджа в постели, как она ощутила укол ревности. Боже милосердный, если столь сильные эмоции испытывает она, что тогда будет чувствовать ее муж, когда узнает о прежней связи ее жены с…

Если бы он пришел к ней до дня их свадьбы, если бы она не пряталась, если бы только ее родители не вмешивались…

Она открыла дверь в кабинет, и затхлый запах запустения вырвался в коридор. Фолконридж совсем не заботился о своем доме.

Странно, что Фолконридж пренебрегал этим домом. Его дом в Лондоне выглядел гораздо лучше.

Комната была большой и почти без украшений. Стол, стул за столом и два стула под разными углами перед столом. Еще один стол, огромных размеров, находился перед окном. Позади него – медная корзина со свитками пергамента. Кейт пересекла комнату, подошла к меньшему по размерам столу и поставила лампу так, что она осветила лишь пыльную поверхность. За столом располагались полки, стоявшие на них расходные книги были затянуты паутиной.

Кейт протянула руку за расходной книгой и вспугнула дремавших там мотыльков. Она чихнула, потерла ноющий нос и положила расходную книгу обратно. Потребуется целая армия слуг, чтобы привести в порядок весь дом.

Пока же придется ограничиться немногим. Кейт взяла тряпку, вытерла рабочий стол, затем приходные книги, после чего принялась за работу. Она не будет отступать. Наоборот, примет вызов. И этот вызов наверняка отвлечет ее от мыслей о ее муже.

Кейт подняла лампу и повернулась к двери. Свет залил близлежащий стол и его поблескивающую поверхность.

Поблескивающую? Неужели в этой комнате в самом деле есть место, которое не выглядит заброшенным?

Она подошла к большому столу. На нем стояла жестяная коробка из-под фасоли, в ней находились карандаши и линейки разных размеров. Для чего использовался этот стол? Фолконридж здесь что-то писал? Нет, скорее рисовал.

Неужели ее муж – художник?

Эта мысль привела Кейт в восторг. Быть может, этим и объясняется его угрюмость. Люди творческих профессий обычно подвержены меланхолии.

Может, ему нужны ее деньги, чтобы основать художественную галерею? Вот было бы замечательно!

Кейт перевела взгляд на скрученные рулоны, покоящиеся в медной корзине. Она протянула руку за одним из рулонов, но немедленно отдернула ее. Возможно, это его рисунки, а она не вправе смотреть их без разрешения.

Кейт, однако, не удержалась, вынула рулон, потянула за связывающую его веревку и расправила бумагу на столе. Это действительно оказался рисунок. Или эскиз. Эскиз здания. Судя по всему, коттеджа. С деталями и с тщательно выписанными числами, обозначавшими размеры. Кейт с трудом могла представить, сколько времени и труда потребовалось, чтобы нарисовать что-либо столь точно и аккуратно.

Видимо, Майкл решил построить…

– Что ты здесь делаешь?

Кейт обернулась. Перед ней стоял ее муж, суровый, как буря, все еще бушующая за стенами. Его волосы растрепались, в этот момент он напоминал разбойника с большой дороги.

Сердце Кейт колотилось так сильно, что она не слышала окружающие звуки, разве что отдаленные раскаты грома. Во рту пересохло, стало трудно дышать.

Он двинулся к ней, охваченный яростью. От него пахло лошадью. Он промок до нитки.

– Что ты здесь делаешь, женщина? Отвечай!

Какое высокомерие! Кейт Роуз больше не обязана выполнять чьи-либо приказы. Она заплатила высокую цену за свою свободу.

– Ты был на улице под дождем? – спросила она.

– Не твое дело. Но я скажу. Да, Я ездил верхом.

– Почему вдруг ты отправился кататься в проливной дождь?

– Я должен был выбирать – ехать верхом на Обсидиане под дождем или верхом на тебе в ванной комнате.

Она дала ему пощечину.

– Как ты смеешь обращаться так грубо со мной, твоей супругой?! Тебе придется целую вечность ездить верхом на лошади, прежде чем я позволю тебе ездить верхом на мне.

Его глаза потемнели, дыхание стало хриплым, челюсти сжались.

– А что делать, если я желаю тебя и не могу с этим справиться? Если женщина, которая сводит меня с ума, ставит любовь выше страсти?

– Я не ставлю любовь выше страсти. Я ставлю любовь перед страстью.

Проведя пальцами по волосам, Майкл сказал: