Навек с любимым - Кэссиди Карла - Страница 28

– Вы тоже любите ее. И, конечно же, могли бы заставить ее остаться, – возразил Трэвис.

Поппи вздохнул. На лице его было написано глубокое сожаление.

– Нет, она нуждалась в моей любви, когда была маленькой девочкой, а я бросил ее. Но теперь она женщина, и моя любовь не сможет заставить ее остаться.

– Я любил ее пять лет назад, а она бросила меня, – напомнил он Поппи.

– А ты тогда говорил, что любишь ее? Ты просил ее остаться?

– Нет. Я не хотел, чтобы она оставалась из-за меня. Я не хотел, чтобы когда-нибудь она злилась на меня, что я разбил ее мечты. – Трэвис замедлил ход, поскольку они въехали на дорожку, ведущую к дому Поппи.

– Мечты. – Поппи презрительно произнес это слово, словно оно оставило у него во рту отвратительный вкус. – Я думаю, вы двое слишком много предавались мечтаниям, но мало – любви. Мечты прекрасны, когда они становятся общими для двух любящих людей.

– Если бы Фрэнсин по-настоящему любила меня, она бы рассказала мне о Грэтхен несколько лет назад, – сердито произнес Трэвис и остановил машину перед домом.

– Если бы она не любила тебя, она вообще не рассказала бы тебе об этом. – Поппи выбрался из машины. – Фрэнни обещала мне кусок жареного мяса на обед. Хочешь отобедать с нами?

– Нет, спасибо, – отсутствующе ответил Трэвис.

Слова Поппи смутили его, и гнев, что он носил в себе последние два дня, стал стихать.

– Спасибо, что привез меня домой, – сказал Поппи. – Ты – единственный, кто может сделать это, Трэвис. Создай для нее причину, чтобы она осталась. – И, не дождавшись его ответа, Поппи повернулся и пошел к дому. Трэвис выехал с дорожки, раздраженный этим разговором. Почему Поппи считает, что он мог как-то повлиять на решение Фрэнсин? Как будто кто-то вообще может заставить Фрэнсин передумать. Она самая упрямая, своенравная женщина, которую он когда—либо встречал. Конечно, она знает, что я отчаянно люблю ее. И конечно, она не сомневается, что я всегда мечтал о том, чтобы жить вместе с нею.

Мечты. Прав ли Поппи? Может, мы и впрямь слишком много времени проводили, фантазируя о будущем, которое не имело почти ничего общего с реальностью? Она вернулась в Купервиль без денег и без работы. Как же далеко остались ее юношеские грезы!

Ее мечты о славе и мои о семье имели один общий фундамент. Нам надо было, чтобы нас любили. Мы оба отчаянно этого хотели. Я знал, что она мечтала испытывать особенные чувства, мечтала быть любимой, потому что в жизни с Поппи этого чувства ей не хватало. Что же касается меня, то я просто хотел ее любви.

А сейчас у меня есть чем заполнить свою жизнь и без Фрэнсин. Я буду проводить время с Грэтхен, у Сьюзи будет ребенок, со временем и Маргарет выйдет замуж и у нее появятся дети. Да, моя жизнь будет заполненной и без Фрэнсин.

Я не тот особенный человек, о котором говорил Поппи. Не мне учить Фрэнсин любви. Я – простой человек, которого всегда будет мало для такой женщины, как Фрэнсин.

– Еще мяса? – спросила Фрэнсин Поппи.

Они вдвоем сидели за столом. Грэтхен уже поужинала и попросила разрешения уйти, так как у кроликов произошло прибавление в семействе и ей надо было присмотреть за малышами.

– Я больше не в состоянии съесть ни кусочка, – сказал Поппи и погладил себе живот. – Это самое замечательное мясо, что я пробовал с тех пор, как умерла твоя бабушка.

Фрэнсин засияла от этого комплимента.

– Я воспользовалась рецептом бабушки. Я нашла записную книжку с ее рецептами наверху, в свободной комнате.

Поппи удивленно посмотрел на нее.

– А что ты там делала?

– Ты не станешь возражать, если я устрою комнату для Грэтхен? Мы могли бы остаться здесь подольше, и я подумала, что нам было бы лучше иметь каждой по комнате.

– Конечно. Делай наверху, что хочешь. Эта комната – всегда была чем-то вроде склада. А все, что тебе не нужно, можно перенести в коптильню.

Фрэнсин почувствовала невысказанный вопрос Поппи, поняв, что он недоумевает, зачем ей понадобилось переделывать комнату, если она все равно собралась уезжать.

Она не стала объяснять ему, что передумала уезжать, что для нее счастье Грэтхен намного важнее, чем ее тоска по потерянной любви Трэвиса.

«Я открыла нечто особенное в Поппи, доселе неизведанную его любовь ко мне, и это поможет мне исцелиться, – с нежностью подумала она. – Но на сердце у меня навсегда останутся шрамы от любви к Трэвису. И их-то никто и ничто не сможет загладить».

– Я думаю, мне не помешает прогуляться к клеткам и помочь мисс Фасолинке с кроликами, – сказал Поппи и встал из-за стола.

Он пошел к задней двери, когда раздался телефонный звонок.

– Я возьму трубку, – сказал он и снял трубку с висевшего на стене телефона, а Фрэнсин тем временем принялась убирать посуду со стола. – Привет, Бетти Джин. – Поппи послушал немного, потом поглядел на Фрэнсин. – Конечно, она сможет… Нет, это не проблема. Ты позаботься о себе, а я сейчас же пришлю туда Фрэнсин.

– Куда? – спросила Фрэнсин, как только он повесил трубку.

– В ресторан. Бетти Джин должна была работать с обеда до закрытия, но около часа назад плохо себя почувствовала. У нее жар, и она чувствует боль в желудке. – Поппи слегка улыбнулся Фрэнсин. – Больная официантка – это не совсем хорошо для бизнеса.

Фрэнсин проигнорировала его шутку.

– Как я могу сейчас поехать на работу? Я не хочу оставлять тебя и Грэтхен. Ты только что вышел из больницы.

– Ну, как я понимаю, когда человека выписывают из больницы, значит, дела у него пошли на поправку. Мы с мисс Фасолинкой будем в полном порядке, и я закончу убирать со стола. А ты поезжай и освободи Бетти Джин. Ну, иди же, – повторил он, поскольку Фрэнсин не двигалась с места.

– Поппи…

– Пожалуйста, Фрэнни. Мы прекрасно справимся, а если я почувствую себя немного усталым, то позвоню Трэвису, и он мне поможет.

Фрэнсин еще немного поколебалась, потом вытерла руки о полотенце и взяла со столика ключи от своей машины.

– Хорошо, но тогда обещай, что не будешь перетруждаться.

– Обещаю, – ответил Поппи.

К тому времени, как Фрэнсин приехала в ресторан, атмосфера там уже накалилась до предела. Одна из официанток, студентка высшей школы, едва не разревелась от облегчения, когда в дверь вошла Фрэнсин.

Все три последующих часа у Фрэнсин не было времени на мысли или тревогу. Она обслуживала клиентов, протирала столы, болтала с покупателями и принимала у них деньги. У нее не было даже минутки, чтобы перевести дух.

К восьми вечера поток клиентов поредел, и она смогла налить себе чашку кофе и присесть на табурет, чтобы хоть немного отдышаться.

Почти в девять к ресторану подрулил грузовик и остановился прямо перед парадной дверью. Фрэнсин узнала машину Трэвиса, и на какой-то миг ее пронзил страх. Неужели что-нибудь случилось с Поппи? Или с Грэтхен?

Он долго не заходил внутрь и все сидел в машине. Она вышла к нему.

– Что-нибудь с Поппи? – спросила она.

Он помотал головой, и на скулах его заиграли желваки.

– Они с Грэтхен в порядке. Я заезжал к ним, прежде чем приехать сюда.

– О! – Она с любопытством смотрела на него. – Ты собираешься зайти?

– Я еще не решил.

– Мне надо возвращаться к работе, – сказала Фрэнсин, размышляя, для чего он приехал сюда. И, поняв, что ответа не предвидится, она повернулась и пошла в здание.

В следующие два часа в ресторан потоком шли посетители. Однако сколько бы у нее ни было работы, Фрэнсин не могла сосредоточиться на ней. Она заметила, что постоянно выглядывает в окно и смотрит туда, где Трэвис остановил свой грузовик.

Даже сквозь толстые стекла она чувствовала на себе его мрачный, горячий взгляд. Ей казалось, что он сосредоточился на ней одной.

«Что он там делает? – не переставала думать Фрэнсин. – Просто сидит и наблюдает за мной?» Ее это немного озадачивало. Ей хотелось, чтобы он уехал. И хотелось, чтобы он вошел в ресторан. А еще больше она хотела, чтобы он любил ее.

Трэвис следил, как работает Фрэнни. Несмотря на свою злость, он жаждал ощущать ее тело, мечтал запутаться пальцами в ее длинных темных волосах, ощутить сладость ее губ, держать ее в руках и слышать, как их сердца бьются в унисон.