Всего лишь миг - Кэссиди Карла - Страница 22

Мучительно вскрикнув, Клиф перекатился на нее, принялся неловко расстегивать лифчик.

Руки Клифа ласкали ее пышную грудь, исторгая у Эди невнятные звуки. Эди знала, чего он хочет, ведь она хотела того же. Хватит томить, хватит мучить. Она хочет чувствовать его плоть в своей, хочет… нет, она больше не может ждать, она должна отдаться ему немедленно.

Эди помогла ему, сбросив трусы, и исступленно вскрикнула, когда Клиф опять опустился на нее. На какой-то миг глаза их встретились, задержались друг на друге, говоря на языке любовников, посылая в подсознание сигналы, слышные им одним, а затем, вознесшись над Эди всем телом, он проник в нее.

Мгновение он лежал неподвижно; Эди посмотрела на него. Лицо его было напряжено, жилы на шее натянулись, как струны.

Она поняла, что Клиф пытается сдержать себя, предупреждает ее, что он над собой не властен. Он не осознает, что он – в ней, что, даже если все завершится в эту минуту, она будет полностью удовлетворена.

Медленно проведя ногтями по его спине, Эди шевельнула бедрами.

– Все в порядке, – тихо проговорила она, подталкивая его движением бедер.

Если раньше Клиф хоть как-то владел собой, теперь самообладание полностью оставило его. Тело его импульсивно дернулось вперед, и Эди, уткнувшаяся лицом ему в грудь, невнятно вскрикнула. Словно старинные любовники, привыкшие друг к другу, знающие, что нужно партнеру, они двигались в едином безумном ритме. Никаких проб, никаких колебаний. Они подходили друг другу, словно занимались вместе любовью много лет.

Эди ощущала, как сокращаются ее мышцы в то время, как она поднимается все выше к пику наслажденья. Она прижимала Клифа к себе все тесней, желая полностью его поглотить и не выпускать целую вечность. Достигнув апогея, Эди судорожно глотнула воздух, почувствовав, как в тот же миг тело Клифа окаменело – он тоже достиг зенита. Они спустились с вершины вместе, тяжело дыша, сжимая друг друга в объятиях, молча поражаясь чуду, которое с ними произошло.

С минуту Клиф тяжело лежал на ней, затем чуть сдвинулся вбок и лег с ней рядом. Эди глядела на него, не отрывая влюбленных глаз, обуреваемая такой радостью, таким безграничным счастьем, что на глаза навернулись слезы.

А глаза Клифа были закрыты, густые ресницы бросали тень на щеки. Эди поражалась его красоте, открывшейся теперь, когда он побрился. Она жадно всматривалась в него. Заметила небольшую родинку у края рта – сокровище, раньше прятавшееся под щетиной.

Каждую отдельную черточку она откладывала в памяти, чтобы с наслаждением вспоминать ее поздней. Эди заметила, какой у него усталый вид, какие глубокие морщины перерезают лоб, подумала, как долго он не спал.

Эди покраснела, припомнив, как беззастенчиво она держалась с ним, взяла на себя инициативу, сказала ему, что именно от него хочет. Никогда раньше она так себя не вела, и внезапно ей показалось очень важным, чтобы Клиф об этом узнал.

– Клиф, я надеюсь, ты не думаешь, что я всегда… так… так поступаю?

Он приоткрыл глаза и посмотрел на нее.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, что я не затаскиваю в постель каждого полицейского, который приходит ко мне в дом.

– Я знаю это, Эди, – сказал он мягко и снова опустил веки.

Эди успокоилась, увидев, что губы Клифа тронула чуть заметная улыбка. Она осторожно высвободилась из его рук и слезла с кровати, чтобы дать ему поспать.

– Куда ты?

Она улыбнулась, понимая, что он уже наполовину спит.

– Пойду приму душ, потом вызову такси и поеду домой.

– Не говори глупостей, я тебя отвезу. – Глаза Клифа по-прежнему были закрыты.

Эди наклонилась и поцеловала его в веки.

– Сам не говори глупостей. Оставайся здесь и спи. Увидимся вечером.

Как только Эди скрылась за дверью в ванную и Клиф услышал шум льющейся воды, он перекатился на спину и прикрыл глаза рукой. Он и не думал спать. Напротив, мысли его снова и снова возвращались к тому, что только что между ними произошло. Бог свидетель, он вовсе не хотел, чтобы они снова занялись любовью. Плохо, что это было даже и один раз. Клиф сопротивлялся с первой минуты, как оказался в квартире Эди. Он не хотел слышать ее пылких вздохов и страстных стонов. Он не хотел знать потаенные уголки ее тела, все его изгибы, нежность кожи, пылающий в ней огонь. Близость не дает держаться на расстоянии, а это то, к чему он стремился.

Он не хотел вступать с Эди в любовную связь. Любовь влечет за собой надежду, связывает обязательствами. Любовь чахнет без мыслей о будущем. Клиф понимал, что Эди его любит. Он видел это в ее глазах, в каждом ее прикосновении. И она была так обольстительна. Но она не осознавала главного: что любит она всего лишь пустую оболочку, а не человека. Нет, пусть лучше чувства его будут мертвы, чем снова подвергаться душевным мукам.

О, как соблазнительно было бы принять то, что она предлагает, – заботу, смех, любовь. Но он боялся. Терять надежду так мучительно, он не сможет снова пройти через это: любовь, затем утрата.

Шум воды смолк, послышался голос радостно напевающей Эди. Клиф замер. С той минуты, как она вышла из ванной, он не шевелился. Слышал, как она одевалась, и оставался недвижным. Эди, наклонившись, поцеловала его в щеку, а он по-прежнему делал вид, что спит. И только услышав, что дверь в квартиру захлопнулась, он испустил прерывистый вздох.

Нужно прекратить это сейчас, немедленно, не то будет поздно. Разрыв ранит Эди, но, если он допустит, чтобы их связь продолжалась, будет еще хуже. Один раз он уже устремился в погоню за любовью – и сильно обжегся. Надо быть глупцом, чтобы вторично искушать судьбу. Конечно, он прав, отказываясь от Эди, но как смириться с мрачной черной пустотой, возникавшей в душе при мысли, что ему придется жить без нее? И тут впервые за много лет Клиф зарыдал.

Глава восьмая

– Эди попросила меня впустить вас, – объяснила Роза, перебирая связку ключей в поисках нужного. – Милая девочка. Она чуть-чуть вздремнула и снова побежала в больницу. – Роза безуспешно пыталась всунуть в замочную скважину очередной ключ. – Бедная бабушка. Стоит мне вспомнить, как она лежала там, внизу, у подножия лестницы… не шевелясь… – Роза замолчала, смахнув со щеки слезу. – Слава Богу, что у Эди есть вы, мистер Марчелли. Ей без вас просто не обойтись, из-за бабушки, да и вообще…

Клиф крепче вцепился в сумки с аппаратурой. Он вовсе не хотел слышать о том, что Эди без него не обойтись. Но Роза наконец нашла ключ, и дверь со щелчком отворилась. Клиф облегченно вздохнул.

– Добро пожаловать. Эди просила передать, что придет поздней. Она хочет побыть в больнице, пока бабушка не уснет крепким сном.

Клиф попрощался с Розой и с благодарностью погрузился в тишину, царившую в квартире. Первое, что он увидел, была миска с клубникой, стоявшая посередине стола: вычищенная и вымытая, она так и просилась в рот. При всей своей тревоге за бабушку Эди не забыла оставить ему ягоды. Мысль об этом почему-то привела Клифа в уныние.

Странный он провел день, изведал все: и головокружительные высоты радости, и пучины отчаяния.

Сперва собственные слезы напугали Клифа. Он не мог с уверенностью сказать, что именно их вызвало, каков их источник. Но внезапно он осознал, что это – результат долгих лет, когда его чувства были наглухо закупорены в недрах его души, и, дав волю слезам, он так же не мог их остановить, как не сдержать пенный поток, льющийся из открытой бутылки шампанского.

Вначале Клиф плакал о Кэтрин. Горе, в котором он не признавался даже себе, извергалось из него волна за волной, изнурив его и обессилив. Затем глотал слезы, жалея самого себя, оплакивая свои несбывшиеся мечты, а теперь он боится мечтать… Затем он уснул.

Проснувшись, Клиф сразу почувствовал: что-то изменилось. Он пролил очистительные слезы, они унесли горькие семена отчаяния, которые дремали в его душе оба прошедших года, готовые в любой миг взойти. Ему стало легко, точно с плеч спал огромный груз. Он даже не представлял, как тяжко было его горе, как оно пригибало его к земле, и понял это только тогда, когда оно исчезло.