Сбежавшая невеста - Ходж Джейн - Страница 23

Это было уже слишком. Неужели весь мир сошел с ума? Вырвавшись, она бросилась обратно в предыдущую комнату, но там ее схватили собеседницы Майлза Мандевиля:

– Ну наконец-то, – заявила монашка, – где ты все время пряталась, Гарриет?

– Здесь какая-то странная ошибка, – она попыталась высвободиться, – уверяю вас, мое имя не Гарриет.

– Изумительно притворяется, – сказала селянка, – даже голос как у леди. Но мы тебя раскрыли, Гарриет, хоть ты и строишь из себя Бог знает кого. Пойдем-ка прогуляемся, и ты скажешь нам кого ты сегодня пригласишь к себе.

Взяв ее с двух сторон под руки, они стали обсуждать достоинства и недостатки мужчин, мимо которых проходили, а Дженнифер под маской заливалась румянцем.

– А вот, если не ошибаюсь, и твой ухажер, – сказала монашка при появлении Майлза Мандевиля. – Мы не будем мешать.

Они отцепились от Дженнифер, и подруги с громким смехом двинулись дальше.

– Сэр, – Дженнифер с мольбой повернулась к Мандевилю, – я не могу найти леди Бересфорд и не хочу оставаться здесь одна. Прошу вас, отвезите меня домой.

– Домой? – он, взяв за руку, повел ее сквозь толпу. – Вы шутите? Вечер только начался. К тому же, – он быстро провел ее в какую-то дверь, – скрытую драпировкой, – нам надо рассчитаться.

Она оказалась наедине с ним в маленькой комнате, где среди мебели выделялась очень широкая оттоманка, покрытая зеленым атласом с серебристой каймой. Преодолевая ее сопротивление, он толкал ее туда. Что делать? Шум толпы и музыка заглушат ее крики. Но даже если ей удастся позвать кого-нибудь на помощь, как она объяснит то, что оказалась в такой компрометирующей ситуации?

– Мистер Мандевиль, – начала она снова, но ее прервал раздавшийся сзади возглас.

– Мисс Фэрбенк? Я не ошибся?

– Лорд Мэйнверинг! – она выхватила у Мандевиля свою руку и бросилась к высокому человеку в черном домино, вошедшему в комнату за ними. – Ох, я благодарю судьбу! Умоляю, отвезите меня домой. Я нигде не могу отыскать леди Бересфорд, я поступила неправильно, приехав одна.

– Неправильно? – Его голос был холоден, как лед. – По-видимому, неправильно, если полагаете, что найдете здесь леди Бересфорд. Что вообще могло привести вас сюда?

Сомнения, все время терзавшие ее, наконец вылились в слова:

– Разве это не Девоншир-Хаус?

– Бедная моя девочка, – его голос стал мягче, – конечно же нет. Кто вас сюда заманил?

– Как, мистер Мандевиль привез меня, – она повернулась к Мандевилю, застывшему посреди комнаты.

Теперь он подошел, стараясь не показать, что чувствует себя неловко.

– Мисс Фэрбенк изволила забыть, милорд. Она умоляла позволить ей взглянуть на «Кипрский бал»,[8] и я, – признаюсь, виноват, – подумал, что в этом не будет большой беды: под маской ее невозможно узнать.

Дженнифер вскрикнула:

– «Кипрский бал»?

Ее удивление и испуг были столь очевидны, что лорд Майнверинг смягчился еще больше.

– Пойдемте, мисс Фэрбенк, вы были здесь уже довольно долго. Мой экипаж у дверей. Сейчас мы не будем выяснять эти странные обстоятельства. – Не попрощавшись с Мандевилем, он повернулся и вывел ее из комнаты.

Ее смущение было так велико, что она не проронила ни слова, пока они шли через комнаты к выходу. Там она заговорила, пытаясь объясниться, но он предупредительно сжал ее руку. «Подождите», – сказал он.

И она молчала, нервничая, пока не подъехала его карета. К счастью, было уже довольно поздно для приезжающих на маскарад, и слишком рано, чтобы уезжать, так что они были одни. Дженнифер с облегчением услышала, как объявили его экипаж, и лорд, не проронив ни слова, помог ей сесть.

– Что же вы должны думать обо мне, милорд! – Она забилась в угол кареты.

– Думаю, что вы дурочка, мисс Фэрбенк. Даже вашего знания света достаточно, чтобы понять, что Майлз Мандевиль неподходящий кавалер для столь юной особы.

Намек на отсутствие у нее здравого смысла вынести было даже труднее, чем характеристику ее ума. Она запротестовала:

– Но Маршем не отпускала меня иначе…

– Маршем? – Его голос снова похолодел. – Совет камеристки! Но где же бабушка? Ни за что не поверю, что она знала об этом приключении.

– Нет-нет, – поспешила объяснить Дженнифер. – Если бы она могла поехать, ничего подобного не произошло бы. Но она крепко заснула, и Маршем сказала, что ее нельзя будить. А леди Бересфорд не смогла заехать за мной, так что мне ничего не оставалось, как поехать с Мандевилем. Но теперь я понимаю, как ошиблась.

– Понимаете немного поздновато. Остается только надеяться, что никто кроме меня не узнал вашего голоса; может, и не узнал: меня-то насторожило лишь упоминание имени леди Бересфорд. Насколько я понимаю, мистер Мандевиль будет молчать: это в его интересах, так что еще, может, и обойдется. Но вся эта история нехороша. Я думал, что бабушка сумеет приглядеть за вами, но, по-видимому, переоценил и ее бдительность, и вашу скромность.

Это было слишком! Как будто она нарочно поехала не в тот маскарад! Она поморгала, стараясь не дать потечь слезам, и только собралась возразить, как заметила, что карета въехала сквозь красивые ворота во двор.

– Ах, – новое беспокойство овладело ею, – разве вы везете меня не домой?

– Домой? – В его голосе прозвучало сомнение в ее праве называть «домом» дом его бабушки. – Конечно, нет. Мы не можем быть уверены, что у Ватье вас никто не узнал. Вы безусловно должны появиться в маскараде герцога, и вам следует быть спокойной и веселой, даже не чувствуя этого. Сегодняшняя ночь может навсегда погубить вашу репутацию.

– Ватье? – озадаченно спросила она, когда экипаж остановился в длинном ряду карет, все еще подъезжавших к входу в Девоншир-Хаус.

– Да-да, – нетерпеливо сказал он. – Вы только что были в клубе Ватье. Подозреваю, что вы, должно быть, единственная из дам, претендующих на респектабельность, которая когда-либо побывала там.

Она промолчала, возмущенная словом «претендующих». Так вот что он о ней думает: деревенская девчонка-сорванец, вечно попадает во всякие истории, претендует на респектабельность, а на самом деле респектабельной быть не умеет.

Если он и чувствовал ее возмущение, то не выказывал этого.

– Мы должны что-нибудь придумать, – сказал он, – чтобы объяснить ваше опоздание. Никому не говорите, что случилось на самом деле. Даже леди Бересфорд; ни Памеле, ни Маршем, хоть она и ваше доверенное лицо; даже своей горничной. Никому, говорю вам. Об этом случае нельзя пошептаться с подругами.

Она вся кипела, но он продолжал, не обращая внимания на ее гнев.

– Сначала надо как-то переделать ваш костюм. Ведь многие из мужчин, бывших у Ватье, позже приедут в Девоншир-Хаус. Если бы было время, лучше бы вам подобрать совершенно другой костюм. Но время очень важно. Что можно сделать?

Дженнифер быстро соображала.

– Плащ, – сказала она. – Он черный, но подкладка серебристая. Можно надеть его наизнанку, и костюм изменится.

– Прекрасно, – сказал он, когда она вывернула плащ. – Если послушаетесь меня, вы снимете этот головной убор, который вам очень идет. Его нельзя не запомнить. Нет, дайте-ка мне. – Он взял корону с месяцем впереди (Дженнифер с такой любовью делала ее), открутил от нее месяц и вернул корону. – Поверните задом наперед. И помните, никому ни слова о том, что костюм изменен.

– Памела поймет. Мы вместе придумывали костюмы.

– Памела? – Он на минуту задумался. – Памела… – повторил он, потом продолжил. – Неважно. Скажите, что в последнюю минуту дома передумали. Это поможет объяснить дома ваше опоздание. Но этого недостаточно. Ни одна девушка добровольно не опаздывает на самый большой бал сезона. – Он снова замолчал, размышляя. – Придумал. Мы скажем, что я неожиданно приехал к бабушке, предложил проводить вас на бал, но должен был достать домино и поэтому так задержал вас. Вы можете очень на меня сердиться. Несомненно, это даст выход вашим чувствам. Но, – экипаж снова немного продвинулся вперед, – вот мы и на месте.