Привилегированное дитя - Грегори Филиппа - Страница 102

Незаметно для себя я заснула, скорчившись у окна и прислонившись головой к подоконнику. Проснулась я на рассвете, замерзшая и с затекшими конечностями. Я не стала больше ложиться, вместо этого, надев амазонку и плеснув в лицо холодной водой из кувшина, я уселась опять ждать, прислушиваясь к зарождающемуся пению птиц.

В шесть часов я решила, что уже пора пойти в конюшню седлать Мисти. В это утро мне хотелось избежать расспросов мамы и дяди Джона. Мне надо было выйти не замеченной Ричардом. Я по-настоящему боялась встречи с ним в это утро, когда я стремилась увидеть Джеймса.

Мне было неудобно и больно седлать Мисти одной рукой. А когда она радостно заржала при виде протянутой мной морковки, из своей комнатки явился заспанный и сердитый Джем.

— Вы не можете скакать с одной рукой, — недовольно сказал он.

— Вы же знаете, как послушна наша Мисти. Я смогу управиться с ней, Джем, если только вы поможете мне надеть на нее седло.

— И куда это вы, интересно знать, собрались? — свирепо спросил он.

Я нерешительно посмотрела на него, моя нижняя губа задрожала, и я сказала ему всю правду.

— Я должна встретиться с Джеймсом Фортескью. Возможно, нам придется отменить венчание. Мне необходимо поехать и встретиться с ним сегодня утром, Джем. Пожалуйста, помогите мне.

Его смуглое лицо сразу расплылось в улыбке.

— Ваш молодой человек, мисс Джулия? Тогда давайте я подвезу вас в экипаже.

— Нет, нет, — быстро отказалась я. — Я не хочу, чтобы мама и дядя Джон узнали об этом. Или Ричард. Только приготовьте для меня Мисти и передайте дома, что я отправилась на прогулку пораньше и что я управлюсь. Пожалуйста, Джем.

Он немного помедлил.

— Только осторожнее с Мисти, мисс Джулия. Я и представить не могу, как вы ухитрились упасть с нее последний раз.

— Я просто неудачно спрыгнула, — сказала я. — Она не сбрасывала меня. Пожалуйста, оседлайте ее, Джем. Я боюсь опоздать.

Он быстро сделал то, о чем я его просила, надел на лошадь уздечку и подсадил меня в седло.

— Полегче, мисс Джулия, — повторил он опять. — К какому времени вы должны быть в Мидхерсте?

— В десять.

Джем удивленно взглянул на меня.

— Мисс Джулия, ступайте в дом, вы еще успеете позавтракать. У вас добрых три часа в запасе.

Я грустно улыбнулась, по-моему, в первый раз с тех пор, как неделю назад улыбалась на празднике в холмах.

— Я не могу есть, — объяснила я. — И мне совсем не спится. Я лучше поскачу через общинную землю, погляжу, как там, и отправлюсь, не торопясь, в Мидхерст.

— Ну, тогда удачи вам, мисс Джулия. Нужно быть дураком, чтобы упустить такую девушку, как вы, и, похоже, мистер Фортескью знает это. Я передам им, что вы отправились на прогулку и вернетесь к полудню.

Я забрала поводья в здоровую руку, и Мисти двинулась со двора, осторожно перебирая ногами. Мы тихо проскакали под окнами спален, норовя проехать по траве, и тут же свернули направо, к общинной земле, которую я хотела посмотреть перед тем, как отправиться в Мидхерст.

И все-таки я приехала на полчаса раньше. Мне хотелось пить, я отдала Мисти груму и вошла в гостиницу.

В Мидхерсте все знали нас и приветствовали меня по имени. Я сказала, что должна встретиться с подругой из Лондона, и заказала кофе в гостиную. Хозяин провел меня туда и велел разжечь камин, хотя в комнате было не холодно.

Эта была небольшая миленькая комната, окна которой глядели в маленький сад, пестревший майскими цветами. Я бы предпочла провести это время в комнате наверху, из которой была видна дорога. Но здесь тоже было неплохо, и я знала, что Джеймс скоро должен приехать. Я ждала.

На камине тикали часы. Мне казалось, что они идут слишком медленно, и я проверила время по своим собственным часам, которые купил мне дядя Джон. Они были крохотной копией его часов и висели на такой же цепочке. Часы над камином действительно отставали, но всего на пару минут. Я подошла и чуть подтолкнула пальцем минутную стрелку. И тут мне пришло в голову передвинуть часы на полчаса и притвориться перед Джеймсом, что я разгневана за его опоздание. Но я вспомнила, что, возможно, нам будет совсем не до шуток, и тихо вернулась на место, уселась и стала ждать.

Раздался шум подъехавшего дилижанса, в десять часов прибыла почтовая карета из Чичестера. Я сразу поняла, что там не было Джеймса. Из кареты шумно выходили пассажиры, на ходу заказывая питье или завтрак. Я взглянула на часы: еще не было десяти, дилижанс прибыл немного раньше. Джеймс не должен опоздать, он наверняка приедет через три-четыре минуты.

Я пожалела, что не взяла с собой книгу или что-нибудь другое, способное отвлечь меня от медленного движения стрелок на циферблате. Мне казалось, что и мысли мои двигаются в таком же ритме. Тик… Я скажу ему, что я обесчещена. Ток… Я скажу, что это произошло против моего желания. Тик… Я откажусь назвать имя этого человека. Ток… Это рассердит его. Тик… Если Джеймс рассердится, он может не поверить, что я не хотела этого. Ток… Я не совсем не хотела этого, не сначала. Тик… Нет! Я не захотела этого, как только поняла, что это Ричард. Ток… Я должна помнить, что мне нельзя называть имя Ричарда. Тик… Что бы ни случилось, я никогда не должна называть его имя.

За дверью послышались шаги, и я вскочила на ноги, краска бросилась мне в лицо. Это был мистер Джеффри, хозяин гостиницы. А не Джеймс. Совсем не Джеймс.

— Я пришел забрать кофейный поднос, мисс Лейси, — сказал он. — Все еще ожидаете подругу, не так ли?

Я пробормотала в ответ что-то невнятное.

— Немного запаздывает, — приветливо продолжал мистер Джеффри. — Полагаю, вам должно быть досадно проводить такой день здесь, когда у вас в Вайдекре полно работы.

— Да, — сказала я. — Мистер Джеффри, не будете ли вы так добры принести для меня кофейник и две чашки. Моя подруга должна появиться здесь с минуты на минуту, я уверена.

Я ждала кофе. Я ждала Джеймса. Тихо потрескивали дрова в камине, и в тишине, царившей в комнате, отчетливо был слышен каждый звук. В солнечных лучах танцевали пылинки. Ковер, лежавший на полу, выцвел стороной, обращенной к окну, там, где солнечный свет многих жарких лет съел его краски. Кроме того, он заметно протерся на участке от двери до стола, там, где ходили чаще всего. Мне уже казалось, что я провела в этой маленькой комнате всю свою жизнь. И что мне придется остаться здесь навсегда.

Часы над камином пробили четверть. Джеймс опаздывал.

За все время в Бате он никогда не опаздывал ко мне. Когда бы я ни явилась, он уже ждал меня. Однажды Джеймс сказал, что он ждет меня целый час. Я подумала, что, должно быть, дорога оказалась тяжелее, чем обычно. Или, возможно, захромала лошадь. Вдруг я услышала стук двери в конюшне, и мое сердце подпрыгнуло. В коридоре послышались шаги, я встала и шагнула к двери.

Шаги прошли мимо комнаты. Это был не Джеймс. Подали кофе, и я села подле остывающего кофейника и стала смотреть в окно на разгуливающего по траве черного дрозда. Пробежав несколько крохотных шагов, он забавно замирал на мгновение, склонив голову набок, прислушиваясь к чему-то, чего никто, кроме него, не слышал.

Половину одиннадцатого часы пробили очень громко. Кофе был едва теплый, и я побыстрей допила его. Когда приедет Джеймс, я закажу свежий.

Когда Джеймс приедет.

Я знала, что он приедет. Невозможно, чтобы он не приехал, так же как в глубине души я знала, что, если он приедет и я раскажу ему о том, что случилось со мной, он простит меня. Я верила ему, я верила в мою любовь к нему и в его любовь ко мне.

Черный дрозд скакнул вперед, клюнул червяка и упорхнул, триумфально неся его в клюве.

Часы пробили три четверти. Уже было без четверти одиннадцать. Я поспорила сама с собой, что Джеймс будет со мной через пять минут. Но без десяти одиннадцать он еще не пришел. Тогда я поспорила сама с собой на сто гиней, что без пяти одиннадцать он ворвется в гостиную, весь покрытый пылью и рассыпающийся в извинениях. Но он не ворвался.