Ведьмачье слово - - Страница 18

— Сделаем, учитель, — Ламберт вскочил и нашел глазами Геральта. — Пошли?

Геральт молча встал, подхватил рюкзачок и направился к выходу. После разнообразного дня обещала выдаться разнообразная ночь.

Внизу у турникетов их поджидал молчаливый орк в охранной униформе. Едва ведьмаки спустились по лестнице, он вышел из стеклянной будочки-стакана, уронил на пол пузатенький саквояж из кожзаменителя и вновь вернулся в будочку. От орка веяло плохо скрываемой неприязнью — скорее всего, он искренне считал, что во всех бедах комбината виноваты именно ведьмаки. Что ненавистные лысые мутанты сначала устраивают разнообразные козни и натравливают на живых всякую механическую погань, а потом сами же с ней и борются, но уже за деньги.

Любой ведьмак сталкивался с подобным отношением не однажды. Слишком оно было предсказуемым, чтобы обращать на него внимание. Геральт с Ламбертом и не обратили: сразу полезли в саквояж.

В саквояже россыпью были навалены миниатюрные видеокамеры, радиомодули и батареи к ним. Отдельно, в большом полиэтиленовом пакете, нашелся портативный пульт-микшер слежения. Даже комплект переходников с пульта на стандартный видеокомпозит имелся.

— Просто сказка! — оценил Ламберт, воодушевляясь. — Никакой мороки с проводами!

Будь камеры кабельными, возиться с ними пришлось бы всю ночь, а то и часть утра прихватить.

Ламберт закрыл саквояж, подхватил его и решительно направился к выходу на комбинатскую территорию.

На улице было прохладно; Геральт с трудом подавил желание зябко поежиться.

— Между прочим, нам еще через лиман переправляться, — заметил он. — На маяк и к складам.

— Переправимся! — отозвался Ламберт. — Нашел, тоже мне, проблему!

— Все местные корыта перепуганы до полного разноса, — недовольно буркнул Геральт. — Хрен ты их заставишь от берега отойти, да еще ночью.

— Не нуди, Геральт! Изобретем что-нибудь.

«Изобретем, разумеется, — подумал Геральт не без уныния. — Шахнуш тодд, кажется, я становлюсь старым брюзгой… Или просто приходится слишком много работать?»

Хорошо, что вскоре стало не до брюзжания: начали монтировать первые камеры. Ориентировали их в сторону воды, поскольку все сюрпризы ожидались из лимана. Ламберт подключал цилиндрики с линзой на торце к радиомодулям, вгонял на положенное место новенькие батареи и передавал сборку Геральту, который взбирался на крыши ангаров, подходящие фонарные столбы — словом, на любое возвышение, откуда открывался мало-мальски удачный вид на прибрежную полосу и где имелось освещение. Вместе со сборкой Ламберт подавал напарнику квадратики двустороннего скотча, липкого донельзя. Геральт лепил сборку к какой-нибудь сравнительно гладкой поверхности, включал передатчик, выставлял канал. Ламберт внизу заводил картинку с пульта на ноутбук; Геральт, руководствуясь его подсказками, ориентировал камеру в нужное положение.

Семь камер установили за час с небольшим.

— Ну, чего? — сказал Ламберт, копаясь в саквояже, пока Геральт слезал с очередного столба. — Пять штук осталось. Давай-ка на тот берег прибережем! Две на маяк, одну напротив слипа и две у складов. Как раз нормально будет.

— Надо было пополам делить, — пробурчал Геральт. — Шесть тут, шесть за лиманом.

Никак в нем не унимался старый брюзга. Случись рядом незнакомые живые, Геральт просто отмолчался бы. Но со своими молчать почему-то не получалось. Своих зачастую жалеют меньше, чем чужих.

— Этот берег важнее, — убежденно сказал Ламберт. — Тут комбинат, а за лиманом только маяк да склады.

— Вот-вот! Склады этим палеоблинам интереснее всего.

— Да хрен с ними, со складами, — вздохнул Ламберт. — Ну попрут метанол… Все равно ведь попрут, не думаю, что даже наша сборная команда сумеет этому помешать. А если диски на этот берег сунутся, стопудово быть беде. Тут живые, тут химия кругом, скрубберы, отстойники. Если порезвятся здесь — будут трупы. Причем, если химия по округе разольется, трупов будет много и сразу, и в будущем. Так что…

— Переправу ты уже изобрел? — перебил Геральт, решив не спорить.

— Не-а. — Ламберт беззаботно помотал головой. — Надо по дальним пирсам пошариться, там вроде какие-то катерки стояли. А за во-он теми выгородками я даже гребную лодку видел.

— Нет там лодки, — донеслось из темноты. — Фильтраторы на закате увели.

Голос ведьмаки, конечно же, узнали.

— Ишь ты! — хмыкнул Ламберт с укоризной. — Подглядываешь? Выходи давай. Вот пальнули бы в череп, не глядя, кто это, что тогда? Все едино мы тебя давным-давно заметили.

Возможно, Ламберт и заметил Валентину, все может быть. Геральт, в принципе, чувствовал, что в округе присутствуют живые, но не ожидал, что так близко.

— Давным-давно, ага, — ехидно сказала девчонка, выходя на свет. — А ничего, что я только-только пришла?

— Вот на подходе мы тебя и срисовали, — невозмутимо парировал Ламберт. — Топаешь громко. И сопишь. Чего нужно-то?

— Мне — ничего, — ответила Валентина. — А вам, кажется, нужно на тот берег.

— А есть идеи?

— Зачем идеи? — усмехнулась Валентина победно. — Есть катер.

— Ну, веди, — Ламберт с готовностью сунул ноутбук в сумку и взялся за саквояж с остатками оборудования.

«Какая-то она уж больно шустрая для шестнадцатилетней, — подумал Геральт с неясной тревогой. — Даже для сироты».

— А диск-то, который мы в будочке оставили, тютю, — доверительно сообщила Валентина. — Я на двери замок хотела навесить, чтоб не сперли, а там уже пусто. Или это ваши забрали?

— Не наши, — сухо ответил Геральт и мысленно развил недавнюю мысль: «И она не только чересчур шустрая, но и неправдоподобно много знает. И вообще, ведет себя как тридцатилетняя, не моложе…»

Стоп! Ну конечно же!

Геральт резко выбросил руку, сцапал девчонку за шиворот и приподнял, одновременно разворачивая лицом к себе.

— Сколько тебе лет на самом деле? — жестко спросил он.

В тоне Геральта не содержалось угрозы. Но на заданный таким тоном вопрос невозможно было не ответить. Девчонка молчала.

Ламберт, успевший оторваться на пяток шагов, давно остановился и с интересом взирал на происходящее. Со стороны он мог показаться более добрым, чем Геральт. Но если Геральт начинал действовать, смешно было надеяться на помощь Ламберта. Валентина это сразу поняла.

— Сколько. Тебе. Лет. А? — тихо и раздельно повторил вопрос Геральт.

Неожиданно девчонка всхлипнула, слабо дернулась, но не пытаясь освободиться, а как-то безнадежно и обреченно, словно рыбина в давно вытащенной на берег сети.

— Трид… Тридцать шесть…

Нечто подобное Геральт и заподозрил минуту назад.

— Погоди-погоди, — оживился Ламберт, переступив с ноги на ногу. — Тридцать шесть? Ты лонгер, что ли?

— Не знаю! — опять всхлипнула Валентина. — Наверное! Мать мне ничего не говорила…

Геральт тотчас разжал кулак, отпуская ворот комбинатской спецовки. Девушка-лонгер покачнулась, едва не потеряв равновесие, но все же устояла на ногах.

Сирота-лонгер. Не знающая, что она лонгер. А ведь это, шахнуш тодд, жесточайший пресс на психику… Ей пятнадцать, а выглядит она едва на десять, но при этом твердо знает, что она человек, а не долгоживущая эльфка или орка. У сверстниц давно грудь с попой округлились и парни сверстниц с удовольствием по углам тискают, а она внешне остается ребенком. Ей двадцать, половина подруг (если у нее вообще есть подруги) уже замужем и детей нарожали, а она сама все еще ребенок и особых сдвигов в сторону физического взросления незаметно. И только после двадцати пяти начинается то, что сведущие живые называют гормональным всплеском…

Н-да. Нужно быть очень сильной, чтобы все это выдержать и не сломаться.

Как бы там ни было, Геральт не собирался извиняться.

— Что еще ты от нас скрыла? А? — спросил Геральт, лишь слегка уменьшив нажим.

— З-зачем мне от вас что-то скрывать? — ответила Валентина тихо.

— Откуда мне знать — зачем? — Геральт мрачно смерил ее взглядом. — На вопрос о возрасте ты соврала и глазом не моргнула.