Подлинная история графини де Ла Фер - Пигулевская Ирина - Страница 47

Гримо опять отрицательно помотал головой, Планше удвоил старания, Базен молился, стоя на коленях, а Мушкетон слонялся вокруг, то ли охраняя всю компанию, то ли ища, что сломать. Д'Артаньян посмотрел на Портоса и Арамиса.

— Мы свидетельствуем это, — сказали вместе оба мушкетера.

Миледи непроизвольно улыбнулась.

— Ничего с вашей подружкой не случится, это не яд, а препарат опия, просто в сочетании с вином он действует более сильно. Поите ее лучше водой, и она скоро придет в себя.

Планше услышал эти слова и споро заменил вино на воду. Взгляд гасконца несколько просветлел, но свою обвинительную речь он продолжил:

— Перед Богом и людьми обвиняю эту женщину в том, что она покушалась отравить меня самого, подмешав яд в вино, которое она прислала мне из Виллеруа с подложным письмом, желая уверить меня, что это вино — подарок моих друзей! Бог спас меня, но вместо меня умер другой человек, которого звали Бризмоном.

— Мы свидетельствуем это, — сказали Портос и Арамис.

— Я мстила, — отмечала миледи, — мстила за ночь любви.

Д'Артаньян покраснел, Атос побледнел.

— Перед Богом и людьми, — продолжал молодой человек, — обвиняю эту женщину в том, что она подстрекала меня убить графа де Варда, и, так как здесь нет никого, кто мог бы засвидетельствовать истинность этого обвинения, я сам ее свидетельствую. Я кончил.

Анна промолчала — это была правда.

Д'Артаньян отошел к Портосу и Арамису, но постоянно бросал взгляды в сторону Констанции, готовый броситься к ней при первых признаках необходимости.

— Ваша очередь, милорд! — сказал Атос.

Барон вышел вперед.

— Перед Богом и людьми, — заговорил он, — обвиняю эту женщину в том, что по ее наущению убит герцог Бекингэм!

— Герцог Бекингэм убит?! — в один голос воскликнули все присутствующие.

— Да, — сказал барон, — убит! Получив ваше письмо, в котором вы меня предостерегали, я велел арестовать эту женщину и поручил стеречь ее одному верному и преданному мне человеку. Она совратила его, вложила ому в руки кинжал, подговорила его убить герцога и, быть может, как раз в настоящую минуту Фельтон поплатился головой за преступления этой фурии…

Судьи невольно содрогнулись при разоблачении этих еще не ведомых им злодеяний.

Анна опустила голову. Ей нечего было возразить — и гибель Фельтона останется на ее совести.

— Это еще не все, — продолжил лорд Винтер, несколько поколебавшись. — Мой брат, который сделал вас своей наследницей, умер, прохворав всего три часа, от странной болезни, от которой по всему телу идут синеватые пятна. Сестра, от чего умер ваш муж?

— Какой ужас! — вскричали Портос и Арамис.

— Мерзавец! — закричала Анна, глаза ее засверкали. — Вы хотите обвинить меня в злодеянии, которое совершили сами! Вы отравили своего брата, чтобы завладеть его титулом, вы отравили меня и маленького Эдуарда, но Бог не допустил нашей смерти! Вы готовы были отравить и моего старшего сына, если бы я не скрывала его от вас! — Анна бросила быстрый взгляд на графа де Ла Фер и увидела, что удар достиг цели.

— Вы лжете! — вскричал Джозеф Винтер с не меньшим гневом. — У вас нет доказательств, вы не сможете обвинить меня в этом. Господа, — воскликнул он, обернувшись к мушкетерам, — я требую правосудия и объявляю, что если я не добьюсь его, то совершу его сам!

Лорд Винтер отошел и встал рядом с д'Артаньяном.

— Теперь моя очередь… — сказал Атос и задрожал, как дрожит лев при виде змеи, — моя очередь. Я женился на этой женщине, когда она была совсем юной девушкой, женился против воли всей моей семьи. Я дал ей богатство, дал ей свое имя, и однажды она сбежала от меня вместе с сыном — это ведь был мой сын, графиня? — и всеми драгоценностями, чтобы вернуться к той распутной жизни, которую она вела до замужества!

— О нет, Антуан! — выкрикнула Анна со всей страстью. — Ты не прав, ты не знаешь правды! Меня украли пираты и продали в Алжире на рынке рабов, они продали и Луи-Гийома, но я на коленях вымолила у моего господина, чтобы он купил и мальчика. Я много пережила там, а через год меня перекупил лорд Винтер, привез в Англию, а когда мы узнали, что граф де Ла Фер умер, он предложил мне руку и сердце, и я приняла этот дар. Я решила не возвращаться во Францию, ибо твоя семья не приняла бы меня, они могли бы объявить меня самозванкой — и как бы я без тебя доказала правду?.. Капитан пиратов заставил меня написать ту проклятую записку, держа нож у горла нашего сына, я знала, что ты подумаешь обо мне, но я не могла рисковать его жизнью. О, Антуан, наш сын в Англии, он похож на тебя, ты увидишь и убедишься в этом. Боже, — продолжала Анна, выронив кинжал и обхватив голову руками, — я знаю, что ты не веришь мне, но в Англии есть люди, которые все знают. Есть поверенный семьи Винтеров, который ездил во Францию наводить справки о графе де Ла Фер, он знает мою историю, и есть капитан корабля, который вез меня из Алжира, и есть люди из дипломатической миссии, секретарем которой был Джордж, они видели меня на корабле и, наверное, знают эту историю, а еще я все рассказала Нелли Фергюссон, двоюродной сестре Джорджа, мы с ней очень подружились тогда, а еще все знает Луи-Гийом… да, о Боже, Антуан, конечно, неужели ты думаешь, что я могла бы подговорить ребенка, чтобы он лгал и рассказывал такую длинную историю, когда ему было всего три года, да он и сейчас еще говорит по-арабски, а его хотели сделать янычаром, а потом гораздо хуже, и только Джордж спас нас, а то бы я все равно сбежала, но мы бы погибли там… — Анна в изнеможении опустилась на землю, ей было уже все равно, что с ней сделают, воспоминания душили ее.

Мушкетеры стояли в ужасе, оцепенев, Атос был бледнее смерти, даже д'Артаньян забыл смотреть на госпожу Бонасье, поглощенный этой страстной исповедью, даже слуги стояли поодаль, вперив в нее взгляды, так что несчастная Констанция осталась совсем без присмотра.

Один Джозеф, казалось, владел собой, и то, что он видел, ему не нравилось.

— Анна, — с трудом вымолвил Атос, — вы говорите правду? Могу ли я вам верить?..

— Антуан, господи, Антуан, как долго я ждала, чтобы рассказать тебе это. Еще там, в «Красной голубятне», я порывалась сказать, но ты был так суров, и мы ведь действительно стали врагами…

Упоминание этой встречи произвело отрезвляющее действие на Атоса.

— Я знаю одно, — произнес он более твердым голосом, — я не могу верить вам на слово после всего, что случилось и что я пережил в эти годы. Но вы правы, я могу проверить ваши слова и, черт меня побери, я сделаю это! Пока же я постараюсь, чтобы вы находились в безопасном месте, где я легко мог бы вас найти, не боясь, что вы опять сбежите. Да, именно так! — крикнул он, увидев признак недовольства на лице жены. — Если вы признаете меня своим мужем, вы будете подчиняться мне беспрекословно!

— Я согласна, — отвечала Анна, пытаясь сдержать невесть откуда взявшиеся слезы, — но что, если меня вызовет кардинал Ришелье?

Это имя прозвучало подобно удару грома в вышине. Оцепеневшие люди, наблюдавшие за происходящим, как за какой-то картиной фантасмагорического спектакля, зашевелились. Атос нахмурился.

— Господа, — подал голос Арамис, — я думаю, раз уж все так случилось, не стоит нам сейчас размышлять над отвлеченными темами. Не забывайте, мы скоро должны возвращаться в ставку короля.

Эти слова как будто придали бодрости всем присутствующим. Только д'Артаньян стоял с отрешенным видом. Отсутствующим взглядом он посмотрел на Атоса, потом на миледи, понял, как теперь выглядит происшествие в особняке на Королевской площади… В это время очень кстати раздался слабый стон Констанции. Все бросились к ней. Один Арамис сумел заметить состояние д'Артаньяна.

— Д'Артаньян, — прошептала молодая женщина, — любимый мой! Наконец ты нашел меня…

— Да-да, Констанция, мы опять вместе!

— Как она ни уверяла, что ты не приедешь, я все-таки втайне надеялась, я так не хотела бежать… Но теперь я счастлива… Ах, Боже мой, у меня темнеет в глазах, мне дурно…