2007 № 09 - Журнал ЕСЛИ - Страница 32

— Давай поспорим, что никто не выплывет? — предложил мне Ворный, убирая пистолет в кобуру.

Можно подумать, я дурак, чтобы спорить с профессионалом. Не дождавшись ответа, Владимир Леонидович поднял с асфальта пустую обойму и пошел к тому месту, где упала в воду «тойота».

— Ну как, Сельвинович, выплыл кто?

— Не-а, — мужчина в спортивном костюме ухватился рукой за столбик ограды и наклонился ниже. — Все в машине остались.

Я отчаянно боролся с сумбуром в голове.

Несмотря на оптимистичные прогнозы майора Ворного, меня снова пытались убить.

Снова?…

Ну да, если принять за первое покушение в несуществующем ресторане «Острова Длинного Ганса».

Хотя, честно говоря, я опять начал сомневаться в том, что это был бред. Что хотите со мной делайте, не мог оказаться бред настолько реалистичным, что я до сих пор помнил, как играли отсветы огней на блестящем острие разделочного топорика, которым размахивал воинственный повар!

В любом случае, несколько минут назад меня точно пытались убить. Самым натуральным образом. На этот раз Ворный находился рядом со мной, так что если он и теперь начнет утверждать, будто мне все привиделось, я просто рассмеюсь ему в лицо.

Меня хотят убить.

Остается последний и самый интересный вопрос: кому я тут насолил?

Сам я за собой никакой вины не чувствовал.

А впрочем, какая разница. Пусть русские сами разбираются с тем, что тут у них происходит. А я — в гостиницу, собираю вещи, еду в аэропорт и первым же рейсом — домой. Теперь у меня есть вполне реальное и очень веское оправдание. А даже если бы и не было — жизнь мне пока еще дороже престижа…

— Простите, — кто-то негромко окликнул меня сзади.

Я обернулся. Но даже не успел увидеть лица человека, стоявшего у меня за спиной. Только темный, расплывчатый силуэт. В лицо мне ударила упругая струя едкого газа. Собираясь крикнуть, я сделал глубокий вдох, почувствовал удушье и потерял сознание.

Когда я очнулся, было темно.

И тихо.

Как под землей.

В гробу.

Я судорожно вздохнул.

Воздуха мне пока хватало. Хотя свежим его никак нельзя было назвать. Но и затхлым тоже. Скорее уж, застоявшимся. С запахом пыли и какой-то чуть сладковатой пряности.

Сидел я, по всей видимости, на стуле. Руки мои были заведены за спинку и связаны. Не очень туго. Наверное, постаравшись, я даже смог бы распутать узлы. Но пока у меня такого желания не возникало.

— Проснулись, Петр Леонидович?

Голос был искажен до неузнаваемости, будто пропущен через вокодер.

Только теперь я сообразил, что на голове у меня темный мешок. И запах пряности прятался в его швах.

— Снимите мешок!

Требование мое прозвучало, скорее, как униженная просьба. Но ее тут же выполнили. С головы моей стянули мешок, и я зажмурился от яркого света, ударившего по глазам.

Я находился в темном помещении. В трех шагах от меня стоял письменный стол. На столе — лампа с круглым абажуром, направленная мне в лицо. Справа от стола сидел человек. Я мог видеть только его ноги в лаковых узконосых ботинках, закинутые одна на другую.

— Если вы обещаете не вставать со стула, мы развяжем вам руки, — все тем же искаженным голосом произнес мужчина.

— Да, конечно, — с готовностью согласился я.

Кто-то подошел ко мне сзади и перерезал веревку на руках. Я машинально потер запястья. Не потому что затекли, а потому что так полагается делать после того, как тебя развязали.

— Приношу вам свои извинения, Петр Леонидович, за причиненные неудобства. Поверьте, мы не желаем вам зла. И как бы ни закончилась наша беседа, вы выйдете отсюда живым и невредимым. Давайте считать, что вы просто пришли к нам в гости.

— Странный способ приглашения, — буркнул я в ответ. — Да и на вечеринку не похоже.

А собственно, какие у меня были основания верить тому, что говорит этот тип за столом? Почему я должен ему доверять, если он прячет свое лицо и даже голос меняет?

— Боюсь, у нас не было другой возможности встретиться с вами. Вы ведь и сами знаете, что находитесь под постоянным наблюдением Госбезопасности.

— Кто вы такие?

Понятное дело, мой вопрос остался без ответа.

— Быть может, вы чего-нибудь хотите? — спросил незнакомец за столом. — Чаю? Кофе? Может быть, сэндвичей?

— Водки граммов сто пятьдесят.

— Вы это серьезно?

Даже сквозь скрип и скрежет искажающих голос помех я распознал недоумение.

— Если есть, давайте, — махнул я рукой.

— Ну, хорошо…

На секунду из темноты выскользнула рука незнакомца, сделавшая кому-то знак.

Сзади послышалась какая-то возня.

— Не оборачивайтесь, — предупредил таинственный хозяин. Я безразлично дернул плечом — мол, не очень-то и хотелось.

К моему стулу слева придвинули широкий табурет, выкрашенный белой масляной краской. На табурет поставили граненый стакан, на две трети наполненный прозрачной жидкостью. Рядом — блюдечко с золотой каемочкой. На блюдечке — нарезанный кружками соленый огурец, пять зубчиков маринованного чеснока и три кусочка селедки. На краю — маленькая двузубая вилочка для фруктов.

— Прошу вас, — вновь выскользнувшая из темноты рука сделала приглашающий жест.

Я взял в руку стакан.

— Компанию не составите?

— Простите, не могу, Петр Леонидович. Здоровье не позволяет.

— Ну, тогда за ваше здоровье!

Я сделал глоток. Ничего, вполне приличная водка. Сделал еще глоток. Поставил недопитый стакан на табурет. Наколол на вилку кусочек селедки и отправил его в рот.

Выпив, я почувствовал себя чуть бодрее. Ничего хорошего от этой встречи я, понятное дело, не ждал. Хотя, с другой стороны, если бы меня хотели убить, тогда зачем водкой поить? Или же это такой особо изощренный способ глумления?…

А, черт с ними!

Поскольку хозяин не проявлял никаких признаков жизни, я хлопнул в ладоши.

— Ну так о чем мы?

Носок левой ноги таинственного незнакомца едва заметно качнулся.

— Видите ли, Петр Леонидович, вопрос, который мы хотим с вами обсудить, настолько деликатный… что я даже не знаю, с чего начать.

— Может быть, для начала представитесь? — предложил я.

— Называйте меня Ахавом.

— Ахав, значит, — насмешливо кивнул я. Тоже мне, знатоки классики! — Я прежде знал человека, который просил называть его Исмаилом. Он плохо кончил.

— Я постараюсь не повторять его ошибок, — ответил Ахав.

— Хорошо, поверю вам на слово, — не стал спорить я. И дабы сменить тему, спросил: — Вы экотеррорист?

— Нет.

— В ресторане «Острова Длинного Ганса» на меня напали ваши люди?

— Нет.

— А сегодня? Пурпурная «тойота»?

— Да, это были мы.

— Вашей целью был я или полковник Ворный?

— Мы хотели встретиться с вами наедине.

— Я имел в виду, в кого вы стреляли?

— Вы полагаете, стреляя с трех метров из автомата по неподвижно стоящим людям, можно промахнуться?

— Я не знаток оружия.

— Тогда посмотрите сюда.

Рука, появившаяся из темноты, указала влево.

Там, куда она указывала, возникло яркое пятно, в считанные секунды растянувшееся в стороны и превратившееся в квадратный экран, размером примерно метр на метр. Но это был не телевизионный дисплей и не экран для демонстрации фильма с кинопроектора. Казалось, изображение висит в воздухе. К тому же, подчиняясь едва заметным движениям пальцев Ахава, оно легко меняло ракурс, и не скачком, как если бы происходило переключение на другую камеру, а плавно, будто камера летала в воздухе, выписывая самые невероятные пируэты.

Сначала я увидел набережную с черной чугунной изгородью, тянущейся вдоль берега реки. Серый асфальт, аккуратно подстриженные кусты. А вот и мы с майором Ворным стоим и разговариваем. Звука не было, но я знал, что в этот самый момент Владимир Леонидович убеждал меня в том, что беспокоиться мне совершенно не о чем. Убедил!

Камера скользнула в сторону и развернулась вокруг вертикальной оси. Я увидел, как опускается тонированное стекло задней дверцы пурпурной «тойоты». В темном проеме появляется ствол автомата, и на конце его начинают лопаться огненные вспышки.