2007 № 09 - Журнал ЕСЛИ - Страница 68

Не надо слепо верить интервью, которые Земекис дает по ходу работы. На площадке он фонтанирует идеями, носится как угорелый, всех заряжает энергией и кричит: «По местам, я делаю свое кино!» Когда Фокс засыпал на ходу, режиссеру достаточно было сказать: «Ну, парень, делаем мое кино!», и тот оживал… А в официальной обстановке Земекис даже не улыбается.

От холодильника отказались, поскольку он статичен. Нет, машина времени должна быть именно машиной — на гусеничном ходу, вроде танка, чтобы свободно перемещаться по любой местности… И только при обсуждении эпизода, когда фермер принимает машину за инопланетный корабль, пришло озарение. Снизошло.

У летающих тарелок в старых комиксах дверь непременно откидывалась вверх. Точно как у «ДеЛориана» — DMC-12, спортивного купе, вышедшего из-под пера великого дизайнера Джорджетто Джуджаро. Плоские панели из нержавейки, стремительный облик — готовая машина времени.

Именно такую мог сделать в гараже Док Браун — не построить с нуля, а дооборудовать. Фантастический элемент фильма сразу приобрел достоверность. Еще поспорить можно, что американцу роднее и понятнее — холодильник или автомобиль.

Помимо неземной красоты в DMC-12 было мало хорошего, и Фокс вскоре проклял тот день, когда «сел за баранку этого пылесоса». Актер разбил костяшки пальцев, орудуя рычагом коробки передач — тот почти упирался в панель. У роскошных дверей типа «крыло чайки» оказался неожиданно большой вылет — при парковке в узких местах сквозь обычную дверь еще можно протиснуться стоймя, а из этой приходилось выползать на карачках. Механизм открывания быстро разболтался, и Фокс начал колотиться о дверь головой — когда видите такое в фильме, это не режиссерская задумка, а случайно подсмотренный гэг… Но зато сырое, недоделанное и уже снятое с производства авто (фатальная неудача знаменитого конструктора Джона Де Лориана) прекрасно выглядело.

Художник Эндрю Проберт набил руку на НФ-тематике, и его эскизы машины времени вышли слишком законченными, чересчур технологичными для аппарата, созданного в гараже. «ДеЛориан» и так был весьма техногенной штукой, а тут превратился в натуральный звездолет. Нет-нет, машина безумного ученого должна казаться грубой и даже опасной. Позвали на подмогу Рона Кобба, работавшего над «Конаном» и практиковавшего «брутальный дизайн». Внутреннее оборудование машины, в основном, авиационное, натащили с распродаж и даже свалок. На внешний обвес пошли самые безумные вещи, вплоть до колесного колпака в роли крышки реактора и кофеварки в роли конвертера Mr. Fusion.

Характерные радиаторы на корме «ДеЛориана» выросли не сразу. Сперва пришла идея: проезжая сквозь время, машина должна сильно нагреваться, а затем резко охлаждаться. Боб и Боб задумались над вопросом теплообмена. Вспомнили, что у машины внутри вообще-то ядерный реактор! Так появился радиатор, сперва один, по центру. Его решили «уравновесить», и их стало два.

Получился стильный и законченный образ. Недаром в 1985 году Джон Де Лориан, посмотрев фильм, пришлет художникам восторженное письмо, где между прочим напишет: я скоро заново собираю дизайн-бюро, и вас, господа, там ждут в любое время…

Спецэффектами занималась Industrial Light & Magic, но все, что можно, делали прямо на площадке, дедовскими методами — берегли деньги. Обмерзание машины имитировали азотной заморозкой и бутафорским снегом, а огненные дорожки проливали горючим и поджигали. Настоящих спецэффектов в фильме на удивление мало.

Темпоральный переход при взгляде изнутри машины никак не стали оформлять, поскольку «картина про людей, а не про путешествия во времени». Бац — и готово (сравните с непомерно затянутой сценой в нашей «Гостье из будущего»). Переход при «взгляде со стороны» обдумывали долго. Была мысль, что машина сначала должна растягиваться, как резиновая, а потом схлопываться. Но в итоге решили не мудрить — нерезиновый бюджет уже трещал.

По той же причине отказались от занятной придумки — для возвращения Марти домой «запитать» машину от испытательного ядерного взрыва на полигоне в Неваде. Посчитали и прослезились: хороший взрыв стоил бы миллион долларов. Кстати, об атомной бомбе. Вам интересно, почему Док Браун фамильярно обращается с плутонием и может построить «на коленке» ядерный котел? Док работал в Манхэттенском проекте. Эта сценарная наработка в фильме не отражена.

Но ведь как-то надо подать на поточный конденсатор 1,21 гигаватта? И тут на Дока и Марти снисходит то же озарение, что на Боба и Боба — молния! Идея с молнией оказалась не только дешевле, но и гораздо продуктивнее: действие теперь не выходило за пределы Хилл Вэлли, а городские часы стали символом, подчеркивающим концепцию странствий во времени.

Машина диктовала условия режиссеру и сценаристу. Но она же подталкивала их к находкам, определившим сюжет всей трилогии.

С композитором Аланом Сильвестри режиссер сотрудничал давно. В этот раз Земекис поставил задачу кратко: «У нас не будет каких-то больших сцен. Поэтому сделай мне Большую Музыку! Раздвинь с ее помощью рамки фильма». В предыдущей их работе, «Романе с камнем», на экране красовались джунгли и водопады. А тут… Ни масштабных сцен, ни величественных панорам, все камерно и простенько. «У нас был приземленный сюжет, и мы компенсировали его пышной, роскошной музыкой», — вспоминал Сильвестри. Окончательное решение писать музыку «под классику» приняли на площадке, во время съемок школьного бала. Земекис, как обычно, делал пять дел одновременно. «Большое! Давай все большое!» — крикнул он и убежал «снимать свое кино». Сильвестри, недолго думая, позвал 98 музыкантов. Большего оркестра на студии Universal до того дня не собирали.

Две песни для фильма написал Хьюи Льюис, и заглавную, «Сила любви», по сей день крутят на радио. Под нее Марти Макфлай едет на скейте в школу; вступление к этой песне играет любительская рок-группа Марти. Но глава отборочной комиссии почти сразу кричит в мегафон: «Довольно! Хватит! Простите, ребята, но вы всего лишь слишком громкие». Играет главу комиссии… Хьюи Льюис! «Мне сказали, чтобы я надел коричневый пиджак и вел себя, как идиот… Я и сценарий-то толком не читал!»

Рабочий момент съемок. Льюис (коричневый пиджак в клеточку, очки, дурацкая прическа): «Если это покажут по MTV, мне конец!»

Он же после, едва сдерживая смех: «Это мой актерский дебют, и я отношусь к нему очень серьезно!»

В отличие от Льюиса, актер Фокс относился к своей работе предельно серьезно и трудился на износ. В том числе, когда пришлось взять гитару.

Фокс с 14 лет играл в тинейджерских группах: «Я не был особенно талантлив, но уж «Johnny B. Goode» исполнить мог!» В фильме его имитация игры совершенно аутентична, нота в ноту. Постановка и съемка номера с гитарным соло и сопутствующей лихой пляской заняли две недели. «Мы вставили в это соло все, что можно, от разных великих гитаристов. Тут и Пит Тауншенд, и Эрик Клэптон, и Джимми Хендрикс, но больше всего, естественно, от Чака Берри».

Думается, город Хилл Вэлли запомнил шоу надолго.

Марти стартует с автостоянки торгового центра «Две сосны», а возвращается к моллу «Одинокая сосна», потому что одно дерево в прошлом сломал. Этим, по счастью, ограничивается его вклад в топонимику Хилл Вэлли.

Снять реальный город не удалось. Одно дело — автостоянка у молла: шесть рабочих ночей, и снято. Школу, настоящую, арендовали на каникулы. Но для создания центра Хилл Вэлли 1955 года требовалось слишком многое переделать, например, сильно расширить тротуары. Центр города построили на площадке студии Universal и намеренно сделали чуть архаичнее, чем надо. Ведь атмосфера города складывается из элементов разных лет, и достоверный 1955-й — это, по сути, подштукатуренный 1945-й.

Двигались вслед за временем: создав аккуратный городок 1950-х, отсняли эпизоды прошлого, а потом, как прямолинейно выразился Земекис, «разнесли все в пух и прах под 1980-е».