Абсолютное оружие (сборник) - Шекли Роберт - Страница 134

– Ваше сходство с мистером Холлореном действительно фантастично, – признал робот. – Но у меня нет ни приборов, ни права, чтобы идентифицировать вашу личность, и мне не разрешается действовать на основании только моих восприятий. Единственное приемлемое для меня доказательство – это пароль.

Холлорен подавил ярость и сказал нормальным тоном:

– Макс, старина, похоже, ты намекаешь, что я – инопланетянин.

– Поскольку вы не называете пароля, – ответил Макс, – я обязан исходить именно из этой предпосылки.

– Макс, – закричал Холлорен, делая шаг вперед, – во имя всего святого!

– Не подходите к границе, – сказал робот. Его глаза пылали. – Кем бы и чем бы вы ни были – назад!

– Ладно-ладно, я отойду, – быстро сказал Холлорен. – Не нервничай.

Он отошел от границы и подождал, пока глаза робота не погасли. Потом сел на камень. Ему нужно было серьезно подумать.

Была уже почти середина тысячечасового регулийского дня, двойное солнце стояло в самом зените – два белых пятна в тускло-белом небе. Они медленно плыли над темным гранитным ландшафтом, сжигая все, на что падали их лучи.

Изредка в сухом раскаленном воздухе устало пролетала птица. Небольшие зверьки быстро шмыгали из одной тени в другую. Животное, похожее на росомаху, грызло колышек палатки, но маленький голубой робот не обращал на него ни малейшего внимания. Человек сидел на камне и смотрел на робота.

Холлорен, которого уже начала мучить жажда, попытался проанализировать свое положение и найти выход.

Ему хотелось пить. Скоро вода станет для него насущной необходимостью. А затем он умрет от жажды.

Кроме лагеря, нигде вокруг не было пригодной для питья воды.

Воды в лагере было много, но пройти к ней, минуя робота, он не мог.

По расписанию Битти и Джеймс выйдут на связь с ним через три дня, но если он не ответит, это их вряд ли встревожит – короткие волны капризничают даже на Земле. Еще одну попытку они сделают вечером, а потом на следующее утро. Не получив ответа и тогда, они вернутся в лагерь.

Итак, на это потребуется четыре земных дня. А сколько он сможет протянуть без воды?

Ответ зависит от скорости, с которой его организм терял воду. Когда общая потеря жидкости достигнет десяти-пятнадцати процентов его веса, он впадет в шоковое состояние. Это может произойти с катастрофической внезапностью. Известны случаи, когда кочевники бедуины, оставшись без воды, погибали через сутки. Потерпевшие аварию автомобилисты на американском Юго-Западе, пытаясь выйти пешком из пустыни Бейкер или Мохаве, иногда не выдерживали и двенадцати часов.

Регул-V был знойным, как Калахари, а влажность на нем была меньше, чем в Долине Смерти. День на Регуле-V составлял почти тысячу земных часов. Сейчас был полдень, и впереди его ждало пятьсот часов непрекращающегося зноя без возможности укрыться в тени.

Сколько он сможет продержаться? Один земной день. По самому оптимистическому подсчету – не больше двух. Следовательно, про Битти и Джеймса надо забыть. Ему необходимо добыть воду из лагеря, и как можно скорее. Значит, он должен придумать, как войти туда, минуя робота.

Он решил пустить в ход логику.

– Макс, ты должен знать, что я, Холлорен, ушел из лагеря, и что я, Холлорен, вернулся через час, и что я, Холлорен, стою сейчас перед тобой и не знаю пароля.

– Вероятность того, что ваше утверждение верно, весьма высока, – признал робот.

– Но в таком случае…

– Но я не могу действовать, исходя из вероятности или даже почти в полной уверенности. В конце концов, я был создан специально для того, чтобы иметь дело с инопланетянами, несмотря на весьма малую вероятность того, что я встречусь с ними.

– Не можешь ли ты хотя бы принести мне канистру с водой?

– Нет, это значило бы нарушить приказ.

– Когда это тебе отдавали приказы насчет воды?

– Прямо мне их не отдавали. Но такой вывод проистекает из основных заложенных в меня инструкций. Мне не полагается оказывать помощь или содействие инопланетянам.

После этого Холлорен произнес очень много слов очень быстро и очень громким голосом. Это были сугубо земные идиомы, однако Макс игнорировал эти определения, поскольку они были тенденциозными и бессодержательными. Некоторое время спустя инопланетянин, который называл себя Холлореном, скрылся из виду за кучей камней. Спустя несколько минут из-за кучи камней вышло, насвистывая, некое существо.

– Привет, Макс, – сказало существо.

– Привет, мистер Холлорен, – ответил робот.

Холлорен остановился в десяти шагах от границы.

– Ну, я побродил немножко, – сказал он, – но ничего интересного тут нет. В мое отсутствие что-нибудь произошло?

– Да, сэр, – ответил Макс. – В лагерь пытался проникнуть инопланетянин.

Холлорен поднял брови:

– Неужели?

– Да, сэр.

– И как же выглядел этот инопланетянин?

– Он выглядел очень похожим на вас, мистер Холлорен.

– Боже великий! – воскликнул Холлорен. – Так как же ты сообразил, что он – не я?

– А он пытался войти в лагерь, не сказав пароля. Этого подлинный мистер Холлорен, разумеется, не стал бы делать.

– Разумеется, – сказал Холлорен. – Отлично, Макси. Нам надо будет следить, не появится ли этот тип еще раз.

– Слушаюсь, сэр. Благодарю вас, сэр.

Холлорен небрежно кивнул. Он был доволен собой. Он сообразил, что Макс в соответствии со своей конструкцией должен будет рассматривать каждую встречу совершенно обособленно и действовать исходя только из данных обстоятельств. Иначе и быть не могло, поскольку Максу не разрешалось рассуждать, опираясь на предыдущий опыт.

В сознании Макса были запрограммированы определенные предпосылки. Он исходил из того, что земляне всегда знают пароль. Он исходил из того, что инопланетяне никогда не знают пароля, но всегда пытаются проникнуть в лагерь. Поэтому существо, которое не пытается проникнуть в лагерь, тем самым должно быть свободно от инопланетянского навязчивого желания входить в лагерь, а потому его можно рассматривать как землянина до тех пор, пока не будет доказано обратное.

Холлорен решил, что это очень недурное логическое построение для человека, организм которого уже потерял несколько процентов жидкости, а потому можно было надеяться, что и остальная часть его плана окажется не менее удачной.

– Макс, – сказал он, – во время моих обследований местности я сделал одно довольно неприятное открытие.

– А именно, сэр?

– Я обнаружил, что мы разбили лагерь на краю разлома в коре этой планеты. Ошибки здесь быть не может.

– Нехорошо, сэр. А велик ли риск?

– Еще бы! А чем больше риск, тем больше работы. Нам с тобой, Макси, придется перенести весь лагерь на две мили к западу. И немедленно. А потому бери канистры с водой и следуй за мной.

– Есть, сэр, – ответил Maкс. – Как только вы смените меня с поста.

– Ладно, сменяю, – ответил Холлорен. – Пошевеливайся.

– Не могу, – сказал робот. – Вы должны снять меня с поста, назвав пароль и указав, что он отменяется. Тогда я перестану охранять данные границы.

– У нас нет времени на формальности, – сказал Холлорен сквозь зубы. – Новый пароль – «треска». Пошевеливайся, Макс. Я чувствую содрогания почвы.

– Я ничего не чувствую.

– Еще бы ты чувствовал! – огрызнулся Холлорен. – Ты же всего только ГР-робот, а не землянин со специальной тренировкой и точно настроенным сенсорным аппаратом. Ах, черт, снова! Уж на этот-то раз ты его почувствовал?

– Да, кажется, почувствовал.

– Ну, так берись за дело.

– Мистер Холлорен, я не могу. Я физически не способен покинуть свой пост, пока вы не распорядитесь. Прошу вас, сэр, распорядитесь.

– Не волнуйся так, – сказал Холлорен. – Пожалуй, мы не будем переносить лагерь.

– Но землетрясение…

– Я только что произвел новые расчеты. У нас гораздо больше времени, чем я предполагал сначала. Я схожу погляжу еще раз.

Холлорен скрылся за скалами, где робот не мог его видеть. Сердце его часто билось, а кровь, казалось, еле текла по жилам. Перед глазами плясали радужные пятна. Он поставил диагноз – легкий тепловой удар – и заставил себя посидеть неподвижно в небольшом кружке тени под скалой.