БРЕНД. Повод для убийства - Орлова Лидия Витальевна - Страница 24

Суржиков считал себя – да и был – публицистом, а кроме того, обожал политические интриги. Не зная истинной подоплеки разного рода политических решений, он нередко попадал впросак. Случалось, через него «сливали» информацию, в которой были заинтересованы те или иные политики, и делали они это умело. Суржикова нельзя было назвать человеком доверчивым, а тем более наивным, но его «подставляли» довольно часто, и Марина удивлялась, как до сих пор ему удавалось сохранить в журналистике пока еще честное имя. Может быть, спасал Суржикова его необыкновенный темперамент, искренность его статей и – не в последнюю очередь – искренность его заблуждений…

Марина вновь вернулась к материалу о сумках. В этот сезон мода вспомнила все, что было изобретено за многовековую историю этого крайне необходимого предмета, и выложила все это на прилавок. Сумки-мешочки, сумки-кисеты, сумки-барсетки – не самые удобные варианты, мало что можно вместить в них, трудно отыскать сложенные в сумку мелочи. Столь же бессмысленны – с практической точки зрения – и длинные узкие сумки, напоминающие вытянутых сигароподобных такс, сумки в виде пластинок, в виде книг, в виде кассет… Сумки-сундучки и сумки-кубики… Их шьют из меха и кожи – даже из рыбьей и змеиной, из шелка и кружев, их изготовляют из пластика и даже металла, украшают сверкающими заклепками и бисером, стразами и тонкой вышивкой… Настоящий сумочный бум! «Не удивляйтесь, – писал автор, – если модные сумки окажутся абсолютно непрактичными и даже неудобными. Сейчас у них несколько иная роль – они всего лишь аксессуар, дополнение. И не к костюму, как было когда-то, а к нашему настроению. Они вполне способны повлиять на наше мироощущение. Если, конечно, мы сами того захотим…» Это уж точно – если захотим! Марина подписала материал в набор.

«Устала. Пора домой…» – подумала она. И почему-то вновь вспомнила разговор с Суржиковым. Ей совершенно не нравилась ситуация, в которой он оказался.

Глава 21

Марина еще раз просмотрела лежащие в папке статьи и заметки – сколько же еще надо прочитать! – и выбрала эссе о гардеробе деловой женщины. Ее «зацепил» заголовок – «Перед зеркалом – бизнесвумен», претенциозный и банальный одновременно. Марина с раздражением зачеркнула его и принялась читать текст, но тут раздался звонок.

– Маринка! – услышала она родной голос. – Кончай трудиться, поехали домой!

– Игорь… Ты где?

– Да здесь, возле редакции… Выходи, я жду…

И, не дождавшись ответа, отключился.

– Бегу, милый, бегу! – воскликнула Марина, радуясь тому, что Игорь освободил ее от скучной обязанности читать подготовленные в печать материалы. «Завтра приду пораньше и все наверстаю, – пыталась Марина оправдать отсутствие рабочего рвения. – И в милицию мне не идти, и к Серегину не ехать…» Она снова вспомнила о Николае Андреевиче. «Его либо похитят, либо убьют…» – сказал тогда Игорь. «Только не это! Только не это!» – Марина тут же запретила себе думать о судьбе Серегина, она боялась, что мысли могут материализоваться, а слова – накликать беду. Она торопливо собрала лежащие на столе бумаги и сунула их в стол. Стол она никогда не запирала. «В отличие от Серегина», – неожиданно вспомнила она и рассердилась. На саму себя…

Через пару минут она уже была на улице.

Черная «Ауди» Игоря стояла прямо против подъезда, перекрывая выезд Марининой машине. Муж ждал Марину на улице, и едва она появилась, бросился ей навстречу и обнял. Марина испугалась – не видит ли кто? – но потом засмеялась. «Господи, как хорошо!» – тихо прошептала она, пряча лицо в мягкий пушистый шарф, который Игорь носил не под пальто, как все, а поверх воротника, и обматывал им шею несколько раз – и тепла, и пижонства ради. Дубленки и куртки Игорь не признавал, считал, что им не хватает элегантности…

– Поехали? – спросил он, когда стало ясно, что пауза затянулась.

– Поехали, – ответила Марина, выскальзывая из его объятий.

– Садись в мою машину, – сказал Игорь. – А твоя пусть тут померзнет… Не возражаешь?

– Чего ради я буду возражать? – Марина сама открыла дверцу его машины и с удовольствием устроилась на переднем сиденье.

В салоне было тепло, приятно пахло новой кожей. Машину Игорь сменил недавно, после удачно проведенной рекламной кампании по продаже новой краски для волос. Фирма была немецкая, возможно, они и гонорар ему выплатили натурой – Марина не спрашивала, она не вмешивалась в дела мужа, если, конечно, он сам ее об этом не просил. «Как хорошо!» – еще раз, как заклинание, повторила Марина. Она наслаждалась покоем, близостью Игоря и даже тем, что ей не придется самой вести машину.

Игорь включил зажигание, автомобиль мягко и неслышно выехал со стоянки. Вскоре они оказались в потоке машин, который ночью казался ярким и праздничным из-за множества огней – красных, оранжевых, желтых, зеленых… Игорь молчал. Только улыбался, поглядывая на нее. Марина ловила на себе эти взгляды, наблюдала за тем, как разноцветные потоки света от уличной рекламы скользят по его лицу, и чувствовала, что ему так же хорошо, как и ей.

– Мы едем к тебе? – спросила она.

– Конечно, – ответил он. – Ты давно у меня не была…

– Что значит – давно? – смеясь, спросила Марина. – С тех пор, как ты уехал в Питер…

– Вот именно! Целую вечность… – подтвердил Игорь. Он хотел что-то добавить, но передумал. Только опять улыбнулся.

– Я по тебе ужасно соскучилась, – призналась она. – А тут еще эти неприятности…

– Ни слова о неприятностях! – прервал ее Игорь. – Так ты и вправду соскучилась?

– А народ кричит – давай подробности, – пошутила она.

Он засмеялся.

Марину обрадовал его смех – в нем было столько откровенной радости и счастья, что Марина поняла: все ее утренние страхи и сомнения напрасны, ничего не изменилось за эти несколько дней, пока Игорь был в отъезде. И не надо говорить об этом, не надо ничего объяснять, подыскивать какие-то слова…

Марина любила эти молчаливые диалоги. Взгляды, улыбки, жесты, случайные прикосновения казались ей красноречивее самых выразительных слов, которые любимые и любящие могут сказать друг другу.

Они ехали недолго. Возможно, Марина просто не чувствовала времени – впервые за последние дни она испытывала ощущение покоя и счастья.

– Ну что, малыш, вот мы и приехали! – сказал Игорь.

Он вышел из машины, обошел ее, открыл дверцу и подал Марине руку. Он вполне мог обойтись и без этого – в какой-то мере «публичного» – жеста, но, похоже, хотел почувствовать себя рыцарем, джентльменом или просто галантным кавалером. Высокий, неправдоподобно элегантный. А может быть, просто хотел сыграть эту роль – Марина видела его хитрющие глаза… «Что-то задумал, – решила она. – Очередной спектакль ставит, не иначе…»

Некая театральность поступков Игоря могла смутить кого угодно, только не Марину. Игорь не относился к числу людей, излишне озабоченных тем, как они выглядят в глазах других. Он был по природе артистичным, жил легко, весело, не перекладывая на друзей свои проблемы, заботы и неприятности, неизбежные, как осенний дождь. Марину каждый раз удивлял и радовал природный оптимизм Игоря, который поразительным образом сочетался в нем с абсолютно реалистическими оценками тех или иных ситуаций, умением понять и обнажить – откровенно, даже несколько цинично – их скрытый или плохо завуалированный истинный смысл. Может быть, это свойство режиссерской профессии – выявлять подоплеку событий, анализировать характеры, но Игорь же не работал в настоящем театре, не ставил пьесы, в которых поднимались бы тяжелые человеческие проблемы, он занимался всего лишь модой…

– Ты где? – спросил Игорь.

Марина вздрогнула. Игорь стоял перед ней и с тревогой заглядывал ей в глаза.

– Тут я… – улыбнулась Марина. – Задумалась…

– Понятно… Что тут думать! Пошли…

Игорь подхватил Марину под руку, они направились к подъезду.

– Скользко, – прошептала она.

– Конечно, скользко! – передразнивая Марину, шепотом сказал Игорь. – А ты за меня держись…