БРЕНД. Повод для убийства - Орлова Лидия Витальевна - Страница 63

Вскоре после того, как от Марины ушла Слуцкая, к ней пришел Рябинкин – возбужденный, глаза горят. Он перерыл свой архив и принес уникальные материалы. В частности, ему удалось найти свой фоторепортаж с показа первой коллекции Ершова. Улыбающиеся Говоров и Костин передают ключи от машины Павлу – он тоже доволен, просто сияет. Была и фотография машины – она стояла на высоком подиуме, специально сооруженном по этому случаю перед входом в отель, где проходила презентация Павла Ершова. Несколько снимков были сделаны на банкете, и снова – в центре внимания благодетели – спонсоры, учредители или тайные хозяева ершовского Дома моды, Говоров и Костин.

Нашел Рябинкин и фотографии, относящиеся к первой серегинской эпопее. После того как Госарбитраж принял решение о возврате Серегину незаконно отобранного у него нового здания Дома моды с демонстрационным залом и магазином, судебные исполнители пытались выселить захватчиков. Но путь им преградила толпа беременных женщин, тронуть их приставы не решились. После этого была предпринята попытка похитить дочь Серегина, посыпались угрозы, и Николай Андреевич вынужден был уступить. Это был первый наезд «Эндшпиля», еще в начале 90-х. У Рябинкина оказались фотографии того, как судебные исполнители разговаривали с беременными женщинами, кстати, не исключено, что беременность они только имитировали. «Любопытно, – подумала Марина, – только неизвестно, как эти материалы использовать…»

Рябинкин оставил Марине кучу снимков и даже кое-какие тексты.

– Сама разберешься, – сказал он. – Будут вопросы – звони…

И уже в дверях заговорщицким шепотом добавил:

– Кажется, я становлюсь папарацци…

Марина удивилась, хотела расспросить Сергея, что конкретно он имел в виду, но он уже убежал – похоже, и от ее вопросов.

Лена принесла досье Суржикова, Марина позвонила Михаилу, предложила прислать курьера. Но он отказался:

– Заеду сам. Зачем у себя светиться…

Марина поняла его. Суржиков не хотел, чтобы в его редакции знали о том, что ему прислали какой-то загадочный, к тому же увесистый пакет.

К семи часам со всеми делами Марина управилась. Перед ней лежала огромная груда бумаг, фотографий, документов, которые надо было внимательно просмотреть, изучить – и понять, что же с ними делать. Впереди маячили два выходных дня, и первым желанием Марины было – унести все домой и спокойно со всем разобраться. Но стоит ли это делать? Не безопаснее ли оставить бумаги здесь и эти дни поработать в редакции, где никто не станет ей мешать? Она устало размышляла, машинально перебирала фотографии, как вдруг в кабинет вошел Азаров.

– Семен Аркадьевич? – удивилась Марина. – Добрый вечер…

– Добрый, – буркнул он и, пораженный, застыл перед заваленным бумагами и фотографиями Марининым столом.

– Что это, Марина Петровна? – спросил он, взял со стола первую попавшуюся фотографию и стал с интересом рассматривать ее.

– Собираем материалы о творчестве модельера Павла Ершова, – Марина из осторожности начала с официальной версии.

– Любопытно… А при чем здесь Говоров и Костин? – Азаров держал как раз ту фотографию, где хозяева «Эндшпиля» передают Ершову ключи от машины. – И что это они передают Ершову?

– Это фотография с презентации первой коллекции, а Ершову они передают ключи от машины… Они ему машину подарили… Не бог весть что, но тогда иномарки были еще редкостью…

Марина нашла снимок – машина на подиуме перед входом в отель.

– Вот она! Можете посмотреть…

– Интересно…

Семен Аркадьевич, явно заинтригованный, присел к столу и заметил:

– Значит, вы все же затеяли расследование, Марина Петровна… Я же просил вас…

– Ничего особенного мы не делаем, – Марина еще пыталась сохранить в тайне свои истинные намерения. – Собираем материалы о жизни и творчестве трагически погибшего художника моды… Возможно, получится сенсационный материал. Вырастет тираж журнала. Вы что, против?

– Я не против! – воскликнул Азаров. – Разумеется хорошо, если тираж вырастет… Но… Ладно, что вы еще накопали?

– Пока не знаю, – ответила Марина, она поняла – сопротивление Азарова сломлено, он не будет противиться тому, что она начала свое расследование. – Все это надо изучить, проанализировать… Вот думаю – где мне этим заняться. Дома? В редакции? Пока не решила…

– Конечно, в редакции, – жестко сказал Азаров. – Здесь материалы будут в безопасности. Я предупрежу охрану…

– Не факт, что это самое лучшее место, – попробовала возражать Марина. – Атака-то идет на вас, ваш офис может оказаться под ударом… А у меня дома материалы вряд ли будут искать.

– Не убедили! – твердо сказал Азаров.

– Мы напрасно спорим, – примирительно заметила Марина. – Я пока не знаю, стоят ли эти материалы того, чтобы опасаться за их сохранность… Хорошо, эти выходные я поработаю здесь, в редакции, а потом решим, что делать дальше… К тому же у меня нет никакого желания тащить всю эту гору бумаг к себе домой…

– И не тащите, – сказал Азаров твердо, будто отдавал приказ. – Я предупрежу охрану, что в выходные вы будете работать.

Понятно, отметила Марина, он все же усилил охрану основного офиса. Обычно, если редакции надо было работать в выходные, достаточно было записки Марины или просто личной договоренности со службой безопасности. А теперь? Теперь, по-видимому, в нерабочие дни в офис будут пускать только по личному распоряжению Азарова. «Кончилась ваша халтура, Иван Миронов», – подумала Марина. И не было в этом ни злорадства, ни удовлетворения – Марина как-то машинально зафиксировала этот факт, но и только.

– Скажите, Марина Петровна, как скоро вы сможете опубликовать материал о Ершове? – поинтересовался Азаров.

– Очередной номер поступит к читателям через месяц, не раньше… Он в работе, многое уже готово, но таков график…

– Понятно… Поздновато для нас. Но может быть, это хорошо…

Он помолчал, а потом решился сказать Марине то, о чем раньше говорить не собирался:

– Я попрошу вас вот о чем. Подумайте, какие материалы о Ершове мы могли бы опубликовать в других изданиях – в самое ближайшее время…

– Но, Семен Аркадьевич, тогда наш журнал лишится эксклюзива!

– Что для вас важнее, Марина Петровна, – сенсация в собственном журнале или возможность поставить на место зарвавшихся рейдеров? – спросил Азаров. – Пока мы будем ждать выхода журнала, они смогут многое успеть… Обратно не отыграешь…

Он помолчал, раздумывая, а потом добавил:

– Если мы намерены постоять за себя, если собираемся сопротивляться, то делать это надо активно, наносить удары одновременно с разных сторон, не давать им опомниться… А не так, как думаете вы, через час по чайной ложке! У нас и так времени практически нет…

– Я поняла вас, – согласилась Марина. – Я определюсь с тем, как можно использовать собранный материал, и подумаю, что еще можно сделать…

– Хорошо. В понедельник мы это обсудим. И где будем публиковать – тоже…

Марина поняла его. Азаров имел оплаченные им рекламные площади в разных изданиях, очевидно, он решил их использовать не для обычных рекламных объявлений, а для публикации нужных ему материалов. «Логично, – сообразила Марина. – А мы ломали голову над тем, как это сделать… Без денег…» Она поняла и то, что теперь она в команде Азарова, но общий план действий оставался ей неизвестен.

– И последнее. Прошу вас, Марина Петровна, не предпринимайте ничего, не посоветовавшись со мной… Это важно…

И снова Марина почувствовала обиду – Азаров не собирается посвящать ее в свои дела! Не доверяет? Сомневается? Она стала перекладывать с места на место лежащие перед ней бумаги, изо всех сил стараясь не показать, насколько больно чувствовать это недоверие, этот отказ в информации, которая была ей необходима.

– Не обижайтесь, Марина Петровна, – Азаров понял – или почувствовал – ее состояние. – Так лучше и для вас, и для меня.

– Конечно, меньше знаешь, крепче спишь, – раздраженно ответила Марина. – Но скажите, почему я вдруг утратила ваше доверие?