Последняя планета - Грилей Андре - Страница 63

— Королем на один год!

— Это уже неважно.

— Ты думаешь, я могу взять на себя ответственность, и, не посоветовавшись с Советом Гарона, принять решение?

Она вертела на пальце рубиновое кольцо, которое носила в честь празднования Рождества.

— Я никуда не гожусь, как политик, женщина, — теперь он почти жаловался. — Ты теряешь время. Я — посредственный поэт, и еще более посредственный мыслитель. Ты же сама говорила — невыносимый, неисправимый бабник.

— И несносный болтун, ведь это я тоже говорила? — ее брови насмешливо поползли вверх.

— Хорошо, хорошо, добавим и это! — он пнул ногой стену, такого он не позволял себе с детства.

— Все, что ты говоришь, прекрасно характеризует тебя именно как политикана, Симус, — она пропустила мимо ушей его вспышку гнева. — Ну, будь же ты разумным, наконец. Ты великолепный профессиональный военный специалист, ты решителен, умеешь быстро соображать в трудной ситуации, правда, я надеюсь, что нам не придется часто воевать. Ты пишешь замечательную, если не сказать выдающуюся, поэзию. Ты можешь завоевать их симпатию одной улыбкой. Вот что нужно этой планете.

— Все, что ты перечислила, я делаю плохо. Я не буду этим заниматься. И я не верю, что эти парни в большинстве своем видят меня в роли принца крови, — его гнев утих. Теперь он стыдился своей детской выходки.

— Ты заметил, что они часто жалуются на совершенные тобой ошибки, с тех пор, как они признали тебя Графом? — она благодушно улыбнулась и довольно скрестила руки на груди.

— Да, пока они не жалуются, Дейдра Фитцджеральд! Что верно, то верно. Даже намека на недовольство, ты знаешь об этом. Да, у меня это получилось… — Его голос задрожал, когда он осознал то, что только что произнес.

— Что и требовалось доказать, — это был ее триумф.

Теперь ему нужно было думать о вечерней службе и Рождественской Мессе. Сейчас уже было поздно. Пора было покидать ассамблею у Настоятельницы. Пэджин прижалась к нему и склонила голову на его плечо. Он пожелал Леди спокойной ночи и счастливого Рождества.

— Так ты согласен, Симу с? — в ее голосе было больше тревоги, чем обычно.

— Дорогая! Ваше Высочество, благородная Месса — это первое, с чего начнется мой путь к концу, — он вздохнул, как истинный таранец.

— Да, Симус О’Нейл, — согласилась она.

— Будем надеяться, что удача не покинет нас.

— Бог его знает, — ее вздох был очень похож на его. И, как всегда, последнее слово осталось за ней.

Он вышел вместе с Пэджин в холодную, усыпанную звездами ночь.

— У тебя все хорошо, Джимми? — тревожно поинтересовалась она, прижимаясь к его руке.

— А почему у меня должно быть что-то плохо? — удивленно спросил он.

— Когда ты целый вечер так задумчив, значит, что-то тревожит тебя.

— Неужели мужчина не может спокойно поразмыслить над чем-нибудь, чтобы кто-нибудь из таранцев не поднял шума вокруг этого?

— О чем с тобой говорила Леди-Настоятельница?

— Ах, это длинная история, — он снова вздохнул.

— История, которую можно рассказать в ночь рождения нашего Спасителя, — она тоже вздохнула.

Черт возьми, она даже вздыхает, как Дейдра.

— О, Святые, помогите и спасите. Женщина становится религиозным фанатиком! — воскликнул он весело и обнял ее. — Да, думаю, эту историю можно рассказать, если женщина не разочаровалась в своем муже, который оказался самым глупым простаком во всей галактике.

— А что, если она уже давно догадалась об этом, но на все согласна?

Граф Гарона шутливо шлепнул свою спутницу по мягким местам.

Что же, скорее всего, Рождество окажется не таким уж и плохим.

Монастырский колокол вызванивал старинную кельтскую Рождественскую песню. И перед тем, как начать свою длинную историю, он спел эту, прославляющую рождение Христа, песню своей настоящей женщине.