«Sacred: Кровь ангела» - Виттон Стив - Страница 30

Но было и кое-что еще. Животный, какой-то неясный запах, почти заглушённый смрадом, напоминавший запах псины. Зара не могла припомнить, чтобы однажды уже встречала подобный, но не сомневалась, что напала на верный след.

Бросив последний взгляд на убитого кабана, она вышла из ниши и с любопытством огляделась вокруг. Ее ноздри слегка подрагивали, когда она попыталась определить, куда ведет след. Убившее кабана существо удалилось в юго-восточном направлении от Чертовой скалы. Запах следа был уже старым – кабан был мертв по меньшей мере два-три дня, – но достаточно устойчивым, чтобы Зара могла по нему пойти. Она снова углубилась в подлесок, недалеко от того места, из которого недавно вышла, но теперь направилась в противоположном направлении, прочь от Чертовой скалы и суматошной компании охотников, шум от которой с каждым мгновением становился все громче.

Зара шла по следу сквозь поросль – путаницу кустов, папоротников и высокой травы. Темный, каким-то образом опасный запах, след, взятый ею у трупа кабана, стал интенсивнее. Но даже теперь Зара не могла определить, к чему отнести этот странный, ни на что не похожий запах. Без сомнения, он принадлежал животному, но к нему примешивался еще какой-то другой, трудноуловимый запах, казавшийся вне границ ее восприятия, в непосредственной близости и, тем не менее, непостижимый. Зара знала только одно: кем бы ни было это существо, оно не сравнимо ни с одним, встречавшимся ей до сих пор. Зара слегка занервничала.

Вскоре лай и призывы загонщиков замерли вдали, и Зара осталась наедине с тишиной леса и следом, который, как она надеялась, приведет ее к бестии. Но даже если это будет так, до окончания дела еще ой как далеко: имелось маленькое, но существенное различие между «выследить бестию» и «убить бестию». Ведь предполагалось, что это создание обладает чрезвычайной силой и неуязвимо для оружия. Правда, с течением времени Зара столько раз желала себе смерти и обретения покоя, но все же сейчас была испугана хотя страх смерти давно потерял для Зары свое значение, было еще нечто, удерживающее ее легкомысленно ставить свою жизнь на карту: нет никаких гарантий, что и после смерти она сможет обрести освобождение…

Местность была погружена в неясный полумрак, как перед наступлением ночи, казалось, что полог леса поглощает почти весь свет. Но Зара без труда ориентировалась, а по истечении некоторого времени лес снова начал редеть.

И тотчас перед ней из чащи выступил зловещий силуэт развалин.

В жалких руинах угадывался некогда великолепный господский дом, с башенками, эркерами и балконами, но от прежнего великолепия мало что сохранилось. Только тяжелые, покрытые сажей тесаные камни, обугленные балки и доски, частично обрушившиеся, заросшие мхом стены и пустые оконные рамы с почерневшими осколками стекол. От второго этажа и крыши остались лишь обломки и обугленные кирпичи, обломки дымовой трубы и деревянного конька крыши валялись разбросанными в заросшем бурьяном палисаднике. Слышен был свист ветра, проникавшего сквозь голый скелет кровли.

Высокая, в рост человека, железная изгородь с острыми пиками по верху окружала развалины дома и сад, где ржавые детские качели тихо поскрипывали на ветру. Калитка в сад отсутствовала.

Но и теперь, спустя годы после пожара, над мрачными руинами витал запах гари. Зара почти явственно ощутила треск огня, пожирающего дом и все, что было в нем. Она пыталась понять, что могло здесь произойти. И кто жил здесь, на отшибе, далеко в стороне от людей?

Глубоко задумавшись, она приближалась к развалинам, когда внезапно краем глаза заметила какое-то движение между обломками около стены дома, там, где сгустились самые темные тени. Затем услышала тихое утробное рычание и сразу остановилась, схватившись за рукояти мечей. Ее глаза превратились в узкие щелки, когда она попыталась проникнуть взглядом в темноту и понять, кто затаился там, в тени развалин.

Менее чем в десяти шагах от нее находился самый большой волк, какого она когда-либо видела, с черно-серой, ощетинившейся на загривке шерстью. От носа до кончика хвоста животное было минимум два метра, и голова волка была почти вдвое больше человеческой, с рисунком в форме стрелы серой шерсти между горящими глазами, тянувшимся через полчерепа между остро торчащими ушами. Темные губы приподняты в оскале, и золотистого цвета глазами волк пристально и пронизывающее смотрел на Зару.

Зара медленно и осторожно стала вынимать мечи. При этом ни на секунду не спуская с волка глаз. Все ее чувства были напряжены до предела.

Затем Зара увидела, что левой задней лапой волк угодил в медвежий капкан, который кто-то поставил в плотной, наполовину сгнившей листве у основания стены, и позволила себе чуть расслабиться. Волк сидел в западне, железные треугольные зубы капкана ухватили его, когда он пробегал. Очевидно, он пытался высвободиться из ловушки, но это привело только к тому, что железные зубья еще глубже вошли в плоть. Влажная от крови шерсть чуть поблескивала, и когда Зара заглянула животному в глаза, она увидела в них больше страха, чем злобы. Вероятно, кое-кто из Мурбрука поставил здесь капкан на бестию, а вместо чудовища в ловушку угодил волк – необыкновенно огромный, но тем не менее всего лишь волк.

Так же осторожно и не торопясь Зара вложила мечи обратно в ножны и медленными шагами направилась к волку. Он снова зарычал, глухо и угрожающе, давая понять, что лучше к нему не приближаться, и попытался отступить, но капкан удерживал его, отчего он зарычал еще сильнее. Но Зару трудно было сбить с толку. Она медленно продвигалась вперед и успокаивающим жестом протянула волку руки, чтобы показать, что в них нет ничего, чего ему стоило бы бояться.

– Спокойно, дружок, спокойно, – сказала она, – я не сделаю тебе плохого. Все, что я хочу, это только высвободить тебя из капкана, прежде чем ты сам не сделал этого…

Во время своих путешествий Зара довольно часто наталкивалась на волков или лисиц, которые попадали в капканы, и зрелище это было весьма тяжелым: они делали все, чтобы освободиться, даже если для этого приходилось перегрызть собственную лапу. Но и такая «ампутация» давала животным лишь кратковременную свободу, большинство уходили недалеко, погибая от большой кровопотери либо становясь легкой добычей для охотников и других хищников. Зара решила избавить величественное животное от подобной участи.

– Спокойно, только спокойно. Я не сделаю тебе плохого. Я только хочу тебе помочь.

Волк как будто понял ее слова, потому что рычание стало тише и наконец, совсем стихло. Но животное не спускало с Зары умных, янтарного цвета глаз, следя зорким взглядом за каждым движением Зары, как она приближалась к нему шаг за шагом, пока не подошла на расстояние вытянутой руки. Теперь она находилась в пределах досягаемости его могучих клыков – если бы он захотел, то спокойно смог бы ее схватить. Однако хотя шерсть на загривке все еще стояла дыбом и бдительный взгляд волка оценивал каждое ее движение, губы медленно опустились, скрыв оскал могучих зубов: животное инстинктивно понимало, что от Зары ему не грозит опасность.

Зара медленно опустилась перед волком на колени, наклонилась и взялась за обе дуги капкана; в этом положении животному было совсем просто вцепиться зубами в ее незащищенную шею. Но волк не шевелился. Он просто стоял, внимательно разглядывая Зару, и не мешал ей. Раздвинуть железные дуги оказалось не так просто – пружина капкана была чрезвычайно тугой. Граничило с чудом, что защелкнувшие дуги тотчас же не отсекли волку лапу. Зара тяжело дышала от напряжения, но ей все-таки удалось раздвинуть железные дуги так, что волк вытянул пораненную лапу из капкана.

Когда волк медленно отступил на шаг, было заметно, как он приволакивает раненую лапу, но он не издал звука боли и не заскулил. Вместо этого, когда напряжение ослабло, на загривке медленно опустилась шерсть, и по лицу Зары скользнула легкая улыбка.

– Вот видишь,- тихо сказала она, медленно смыкая дуги медвежьего капкана, – я же говорила, что только помогу тебе.