«Sacred: Кровь ангела» - Виттон Стив - Страница 57

Воодушевленная, она зашагала быстрее, не спуская глаз с неопределенного серого пятна впереди, которое постепенно становилось все светлее и больше, так что Зара уже не сомневалась, что впереди свет, но солнечный или от фонаря, сказать было трудно.

Хотя Зара и была дитя ночи, но мрак и узость туннеля постепенно и ей стали действовать на нервы.

Она вспомнила о мертвой, висевшей на дереве Ванье, какой красивой она была, с белым, безупречным как фарфор лицом с закрытыми глазами, так умиротворенно, как будто она спала, и в равной степени ярость и скорбь нахлынули на Зару.

Все в ней взывало о мщении.

Она жаждала отомстить за Ванью.

За Яна.

За все бедные, невинные, загубленные души…

Серое пятно постепенно становилось все светлее и больше, пока из темноты не выступил прямоугольник открытой двери, за которой горел мягкий свет. Они неуклонно приближались к двери, и когда достаточно приблизились и Зара обратила внимание, каким необычным был свет, Джэйл позади настойчиво позвала ее по имени:

– Зара.

Вампиресса вопросительно посмотрела на Джэйл.

Серафима с гневным взглядом указала ей на стену туннеля, из которой торчало несколько корней, толстые округлые корни деревьев, которых они видели многие сотни по дороге сюда. Поэтому Зара в первый момент не поняла, что хочет от нее Джэйл. Затем она пригляделась и обнаружила, что из грунта торчат не корни, а кости! И с удивлением оглядевшись, Зара поняла, что повсюду – из стен туннеля и потолка – торчат кости – черепа, большие берцовые кости, ребра, а между ними бесчисленные сгнившие, прогрызенные червями куски дерева, похожие на…

– Гробы, – пробормотала Зара. – Это гробы. – И через минуту она поняла, что это значит. – Мы находимся под кладбищем! – И направила взгляд снова к свету.

– Значит, там находится церковь.

– Или дом священника, – добавила Джэйл.

– Посмотрим, – со злостью пробормотала себе под нос Зара и через туннель из человеческих костей последовала дальше к свету, становившемуся с каждым шагом все ярче, и наконец, поняла, что ей показалось таким странным.

Холодный зеленый луч слабо освещал часть туннеля, окрасив все в странный, кажущийся нереальным свет; создавалось такое впечатление, словно они оказались на дне моря. Затем они достигли, наконец, конца туннеля, прошли освещенный прямоугольник, оказавшийся грубо вырубленным проходом, наподобие дверной коробки без двери, и оказались в подземной комнате не более десяти шагов в длину и восьми в ширину.

Это было место занятия запрещенным искусством.

Необычный зеленый свет освещал всю комнату, давая возможность разглядеть путаницу магических надписей, знаков, каракулей и символов на выложенных из камня стенах. Как и в убежище бестий, почти каждый квадратный сантиметр комнаты тоже был покрыт каракулями черной магии, будто здесь речь шла не о заклинаниях, а о колдовстве, таком необычном и отвратительном, что Джэйл, глядя на все это, побледнела. При всем том каракули были самым безобидным на этой ведьминой кухне, так как, внимательно осмотревшись, Зара установила, что помещение служит единственной цели: общению и поклонению темным силам. Повсюду на стенах висели букеты с высушенными, оказывающими магическое действие растениями – серебряным чертополохом, ведьмовской зеленью, гроздовником, аконитом, красавкой, спорыньей, дурманом и даже мандрагорой. На полке в ряд стояли стеклянные банки с заспиртованными внутренностями животных, а с потолка свисали трупы кошек и черной ласки, а вонь разложения, смешиваясь с колючим запахом высушенных волшебных трав, вызывала тошноту.

В то время как столы и полки были завалены древними пыльными томами, книгами по колдовству, фолиантами и принадлежностями для проведения всевозможных ритуалов, в середине комнаты оставалось свободная площадь, где на полу была нарисована пентаграмма приблизительно трех метров в диаметре. В центре пентаграммы стоял громоздкий железный треножник, на котором возвышалась большая круглая чаша из черного оникса, и в середине чаши в форме столба горел зеленый огонь, от которого вместо тепла шел ледяной холод.

Вокруг большого столба огня горели двенадцать огней поменьше – бесформенные черные комки, похоже питающие основной огонь. В первый момент Зара не стала присматриваться к комкам, но, подойдя поближе, поняла, что речь шла о сердцах – зверски вырванных из груди сердцах двенадцати дев, ставших жертвами бестий…

Зара была не в силах оторвать глаз от горящих в чаше сердец, которые, кажется, давали силу центральному столбу огня.

– Проклятые дьявольские игры! – вскрикнула она и в бессильной ярости сбила ногой треножник с зеленым огнем. – Подлый, проклятый фокус!

Треножник с грохотом рухнул на пол.

Чаша из оникса с сильным щелчком раскололась на крохотные черные осколки, и в то же мгновение погас зеленый огонь в центре. Сердца, которые оказались вне пентаграммы, погасли, но оставшиеся внутри магических символов продолжали гореть, хотя и не так сильно, как прежде.

Зара тяжело дышала, стоя в середине пентаграммы, и старалась вернуть себе самообладание.

– Это ничего не изменит, – мрачно заметила стоявшая рядом Джэйл, пристально глядя на горящие сердца на полу. – Ритуал осуществился. Черное колдовство уже действует…

Зара угрюмо смотрела на свою спутницу. Она только хотела спросить Джэйл, что это за дьявольское колдовство, из-за которого были вынуждены погибнуть двенадцать девушек, когда неожиданно затылком ощутила дуновение прохладного воздуха, как от внезапного движения кого-то. Зара мгновенно развернулась и как раз успела заметить, как через запачканный пятнами занавес на задней стене в комнату ворвалась коренастая фигура, и срывающимся голосом человек выкрикнул заклинание:

– Increduli futurunt caeci! [6]

Прежде чем Зара сумела распознать волшебника, вся комната мгновенно осветилась светом ярче самого солнца. Зара инстинктивно закрыла лицо руками, чтобы защитить глаза, но внезапный свет уже тронул сетчатку глаз, и все вокруг слилось в яркую белизну.

– Боже мой, – вскрикнула позади нее Джэйл. – Я ничего не вижу!

Зара чертыхнулась и, ослепленная, повернулась, чуть вытянув руки перед собой. Она пыталась обнаружить в сплошной белизне силуэт волшебника, который так внезапно появился в комнате. Нерешительно, как слепая, она ощупью продвигалась вперед, все чувства у нее были напряжены до предела.

Волшебник был рядом, она ощущала его темное присутствие. Он подстерегал ее, и ей казалось, что она слышит, как он крадется на безопасном расстоянии.

– Кто вы? – тяжело переводя дыхание, спросила Джэйл. – И что все это значит?

Никакого ответа.

– Ради чего должны были умереть все эти люди? – настаивала она.

И снова молчание.

Вероятно, он сам этого не знает, – подумала Зара. Возможно, все это лишь бессмысленное дело рук безумца.

– Вы – сумасшедший? – задала она провокационный вопрос, поворачиваясь к невидимке, но если надеялась, что заставит его отреагировать, то ошиблась.

Зара осторожно повернулась вокруг собственной оси, окруженная ярким белым светом, и постаралась выиграть время, ибо, пока она не могла видеть своего противника, она также не могла от него и защититься.

– Бестии, – начала она, внимательно прислушиваясь к малейшему шороху поблизости, – это создания ваших рук, не так ли? Вы вырастили их, чтобы они выполняли за вас грязную работу, так как у вас самого для этого недостаточно сил. Я угадала?

Где-то в пространстве, залитом ослепительным белым цветом, прозвучало насмешливое хихиканье. Зара сразу развернулась в направлении, откуда донесся звук, и бросилась к тому месту, но хихикавшего мужчины там уже не было. Она ощущала на себе его взгляды, когда он медленно кружил вокруг нее, и на минуту горький-запах миндаля ударил ей в нос.

– Однако долгая у вас выдалась ночь! – насмешливо произнесла Зара. – Или на утренней мессе в последнее время дают шнапс?