«Sacred: Кровь ангела» - Виттон Стив - Страница 7

Толстяк с повязкой на глазу прервал его.

– Два удара, чтобы отделить кисть от руки,- пояснил он с самодовольной улыбкой. – Можно и одним ударом, но тогда удовольствие слишком быстро закончится, если ты понимаешь, о чем я.

Глаза Фалька раскрылись широко-широко. Взгляд лихорадочно метался между партнерами по игре к ножу в руке силача с татуировкой – туда и обратно.

– Послушайте-ка, друзья, некоторым образом я могу понять, что вы недовольны, возможно, даже рассержены. Однако не кажется ли вам, что вы заходите слишком далеко? Может, будет достаточно сломать мне два-три пальца? Насколько я знаю, это также чрезвычайно болезненно.

На его щеках цвели красные розы, и холодный пот росой выступил на лбу, в то время как Брутус отступил на шаг и поднял нож с широким, чуть подрагивающим лезвием, чтобы сделать то, что, по его мнению, необходимо было сделать. Безразлично, каким прожженным шулером казался этот юнец, – в действительности он был куда слабее и гораздо менее циничен, чем пытался убедить мир. Он продолжал говорить и говорить, как будто речь шла о жизни и смерти, а не всего лишь о правой руке, и с каждым словом все быстрее и быстрее, пока отдельные слова не слились в бесконечные причитания:

– Или вы можете выжечь мне клеймо, что-то вроде: «Не играйте с этим парнем». Тогда каждый узнает, какой я подлец, и вы получите моральное удовлетворение. Ведь вы этого хотите или нет? Ваше удовлетворение…

Внезапно Фальк смолк, когда Брутус неожиданно опустил нож. Bсe, что он видел, – стальная молния, летевшая со свистом вниз, и Фальк истерически закричал – короткие, полные муки крики, широко распахнутые, так что выступили белки, глаза.

Он все еще продолжал кричать, когда Брутус мощным рывком вырвал нож из доски стола, в которую клинок вошел сантиметров на пять. Увидев, что на лезвии нет крови, а подонки подло хохочут, Фальк понял, что отделался на этот раз, и тяжело перевел дух. И сразу постарался использовать момент, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу.

– Ну и нагнали вы на меня страху! – нервно пробормотал он. По красному лицу ручейками тек пот. – Вам непременно нужно выступить с номером в варьете, вы очень одаренные актеры! В какой-то момент я действительно подумал, что вы всерьез собираетесь отрубить мне руку и…

– Это была репетиция, – злобно пояснил толстяк; было видно, что он в высшей степени наслаждается паникой юнца. – Теперь Брутус прочувствовал, как лучше нанести удар. И для тебя настало время примириться с жизнью однорукого.

Он обратился к Брутусу:

– Сделай это тремя ударами!

Брутус злобно ухмыльнулся и поднял нож.

– О древние боги! – тяжело задышала вконец растерявшаяся служанка, по-прежнему стоявшая рядом с Зарой. Ее голос дрожал.- Боже мой, боже…

Нож замер на высоте плеч. Брутус пристально смотрел на запястье Фалька блестящими, как у безумного, глазами.

Фальк запаниковал, попытался вырваться, но безуспешно.

– О, пожалуйста, не трогайте меня! – затараторил он, не в силах оторвать взгляд от лезвия. – Прошу вас, не трогайте меня, нет, вы не сделаете этого, ведь я еще так молод! Да помогите же кто-нибудь!…

С мольбой и отчаяньем он оглядывал присутствующих, но никто даже не шелохнулся, только служанка в отчаянии заламывала руки.

– О нет, – совсем тихо бормотала она, так, что ее никто не мог услышать, кроме Зары.

– Пожалуйста, смилуйтесь над ним, пожалейте…

Но подобные чувства Брутусу были чужды. С широкой ухмылкой он опустил лезвие вниз, точно на правое запястье. Острое как бритва лезвие со свистом рассекло воздух, металлическая молния, преломляющая световые лучи, устремилась вниз!

И вдруг мускулистая рука мужчины застыла в воздухе, и вибрирующее лезвие замерло прямо над запястьем Фалька. В первый момент юнец подумал, что Брутус решил продлить его мучения, но, увидев вытаращенные глаза мучителя, понял: тут что-то не так. Он повернул голову и увидел, как Зара правой рукой нанесла его палачу мощный удар в лицо, в то время как левой с легкостью перехватила руку с ножом.

Удар отбросил оглушенного Брутуса от стола. Нож выскользнул из его пальцев и, воткнувшись в пол, слегка покачивался.

Мгновенно все устремили взгляды на Зару, удивляясь, что она, женщина, осмелилась вмешаться в дела мужчин. Растерянная служанка недоумевала, как Заре удалось так быстро оказаться у стола игроков, ведь еще секунду назад она сидела на своем месте и курила трубку. Брутус пришел в себя и полным ненависти взглядом уставился на Зару. Из сломанного носа по подбородку текла кровь, оставляя пятна на рубашке; выглядело так, словно его кто-то закидал помидорами.

– Ты! – дрожащим от злобы голосом прорычал Брутус и уставился на Зару горящими бешенством глазами. Было видно, как на висках подрагивают жилки, словно крошечные змейки, ползающие под кожей.- Как ты осмелилась поднять на меня руку?!

– Да, – подключился одноглазый толстяк, – как ты посмела?

Зара ничего не отвечала. Ничто в ней не выдавало, что она нервничает, тем более боится. Она была совершенно спокойна, что, очевидно, еще больше разъярило Брутуса, потому что он заорал:

– Ты поплатишься за это, грязная баба!

Как разъяренный бык, он бросился в атаку. Кулаки, что молотильные цепы, нацелились на Зару. Она легко уклонилась от атаки, сделала пируэт – и на выходе из оборота пнула противника. Каблук сапога угодил Брутусу в подложечную ямку, и он, задыхаясь, отдетел назад.

Краем глаза она заметила, что к ней бросился мужчина с татуировкой. Одновременно одноглазый толстяк схватил бутылку, отбил донышко о край стола и, зажав в руке горлышко с зубчатым краями, стал приближаться к Заре с другой стороны.

Зара спокойно ждала приближающихся мужчин. Она оставалась спокойной, и только холодное мерцание в глазах выдавало, что это живой человек. Затем мужчина с татуировкой оказался рядом с Зарой и нанес удар. Зара ловко отскочила в сторону, так что удар пришелся в пустоту, и мужчина по инерции полетел вперед мимо Зары, которая одним прыжком оказалась позади него. Локтем она нанесла ему сильный таранный удар по затылку, сбивший мужчину с ног. Он упал лицом вниз на пол.

Тут подскочил толстяк и, угрожающе размахивая «розочкой», постарался оттеснить Зару в сторону. Зара уклонилась, схватила толстяка за руку и ударила ею о край стола. Часть бутылки, зажатая между пальцев, раскололась, и несколько острых как бритвы осколков глубоко вонзилось в мясистую ладонь одноглазого. Он закричал от страха и боли, не в силах оторвать обезумевшего взгляда от нашпигованной стеклом руки, и вся его агрессивность мгновенно улетучилась.

Но только не у Брутуса, который тем временем снова встал на ноги и с широко раскинутыми руками бросился сзади на Зару. Она заметила тень, выросшую позади, и в последний момент вихрем отлетела в сторону. Парень в кожаном жилете издал возглас удивления, попытался удержать равновесие и в следующее мгновение снова получил от Зары удар сапогом, на этот раз – в бок.

Удар отбросил Брутуса к столу, за которым четверка только что играла в карты, и тот со скрипом поехал по полу. Фальк поспешно соскочил со стула и отшатнулся, когда догнавшая противника с быстротой кобры Зара встала перед ним и попеременно то левой, то правой рукой стала наносить резкие удары в лицо. Брутус старался увернуться, но спасения не было. Зара била не останавливаясь – слева, справа, слева, справа, – пока наконец не нанесла противнику завершающий прямой удар, отбросивший Брутуса на несколько шагов, после чего тот с грохотом ударился о стойку и, потеряв сознание, соскользнул на пол.

Один вышел, двое в уме, – промелькнуло в голове Зары. Она резко развернулась и как раз успела увидеть, что в нее летит стул, брошенный мужчиной с татуировкой, который снова встал на ноги. Уклоняться было поздно, и Зара, инстинктивно вскинув правую руку, отбила стул предплечьем. Татуированный вложил в бросок всю силу, и стул при ударе с треском раскололся. Пыль, обломки дерева и щепки разлетелись в разные стороны. Зару немного отнесло назад, но она осталась целой и невредимой. Татуированный вначале даже не мог поверить своим глазам.