Ночной поезд - Эмис Мартин - Страница 12

Не спешите, Трейдер. И учтите следующее. Как я уже сказала, такое может случиться с каждым. Думаете, я не бывала в таком положении? Ждешь год, ждешь всю жизнь. И вдруг – как гром среди ясного неба: ты, оказывается, никому не нужен. Раньше она клялась, что жить без вас не может, а теперь говорит: проваливай. Я понимаю, каково потерять такую женщину, как Дженнифер Рокуэлл. Желающих прийти вам на смену – хоть отбавляй. Свято место пусто не бывает. Ведь у нее был темперамент – дай Боже, правда, Трейдер? Знаю я этих дамочек. Такая никого из ваших друзей не обойдет вниманием, а потом и до братьев доберется. Под одеялом предложит им такой подарок, что закачаешься, – вы понимаете, о чем я? Все они такие, Трейдер. Все такие. Послушайте меня. Шутки в сторону. Она кое-что сказала перед смертью, Трейдер. Предсмертные слова имеют особый вес.

О чем вы, детектив?

Я о том, что диспетчер принял сообщение в девятнадцать тридцать-пять. Мы прибыли на место преступления через считанные минуты. Вы не поверите, но она была еще жива. И назвала ваше имя, Трейдер. Это слышал Энтони Сильвера. Это слышал Джон Макатич. Это слышала я. Она вас предала. Как вам это нравится, Трейдер? Подумать только. Вдобавок ко всему эта стерва вас предала.

Скажите это сами, Трейдер. Просто скажите, и все. Ладно, я буду настаивать на нейтронно-активационной экспертизе. Чтобы установить, стреляли вы в последнее время из огнестрельного оружия или нет. Вы согласитесь пройти через полиграф? Через детектор лжи? Я-то знаю, какова будет следующая стадия. Вам придется предстать перед большим жюри, Трейдер. Да, вы меня правильно поняли… Гм-м. Ну хорошо, начнем с начала. Придется повторить все заново. А потом еще раз. И еще.

Представьте себе, детектив Хулигэн, мне известно, что такое большое жюри. Это слушания в суде присяжных, которые имеют целью установить, есть ли основания для возбуждения уголовного дела. Вот и все. Вы, наверно, полагаете, что я путаю суд присяжных и Верховный суд. Как те тупые подонки, которые проходят перед вами в этом кабинете. То, чем вы сейчас занимаетесь, – это… жалкие потуги. Сочувствую вам, Майк. Послушайте себя. Вы поете с чужого голоса. Вашими устами вещает полковник Рокуэлл. Беднягу можно пожалеть, но ему должно быть стыдно так вас использовать. Однако задумано неплохо… очень неплохо. На прошлой неделе у меня было с десяток встреч – с матерью, с братьями. С моими друзьями. С ее друзьями. Я открывал рот, но не мог произнести ни звука. Только сейчас ко мне вернулась связная речь. Прошу вас, давайте продолжим. Не знаю, насколько можно доверять вашим словам. Многое из того, что вы тут наговорили, не укладывается ни в какие рамки. Полагаю, что результаты баллистической экспертизы – подлинные, и мне остается только смириться с тем, что в них записано. Возможно, вы сами согласитесь мне подсказать, где здесь правда, а где – шантаж. Майк, вы нагородили Бог весть что, пытаясь придать этой истории таинственность. Сами понимаете, это бред. Хотя концы с концами сходятся. Но здесь есть настоящая тайна. Непостижимая тайна. Когда я говорю, что готов убить Дженнифер – это чистая правда. В тот вечер, когда она умерла, наши отношения были прежними: я сам был к ней привязан и не сомневался в ее преданности. Но теперь… Майк, в действительности было вот как: эта женщина словно сошла на землю с небес. Знаете, что я вам скажу? Лучше бы я и в самом деле убил Дженнифер. Арестуйте меня. Увезите в тюрьму. Отрубите мне голову. Лучше бы я ее убил. Своими руками. Не оставив дырок от пуль. Потому что это куда лучше, чем нынешний кошмар.