Царица эльфов - Шелдон Дороти - Страница 16

– Да. В ту ночь, когда твой сводный брат погубил мою сестру.

Несмотря на все прошедшие годы, боль этой утраты не уменьшилась и осталась навсегда в сердце. Оливия, милая прелестная Оливия. Умереть так рано, погибнуть, едва вступив в жизнь, и все потому, что она имела несчастье полюбить не того парня... Мучительная боль пронзила Мэри, ей захотелось только одного – как можно скорее остаться одной. Она бросилась к дому, чувствуя, как подступившие слезы сжимают ей горло. Она взбежала на крыльцо и захлопнула за собой дверь. Но не успела закрыть ее на щеколду, как Тони рывком распахнул ее.

– Мэри, я хочу помочь тебе, – мягко произнес он.

Слезы заструились по ее щекам, и она быстро смахнула их дрожащей рукой. Она прижалась лбом к стене, желая только, чтобы никто не видел ее горя. Она слышала его приближающиеся шаги и секунду спустя ощутила тепло его руки на своей талии.

– Мэри, – сказал он с нежностью, от которой ее сердце сжалось. – Позволь мне обнять тебя. Я вижу, как тебе плохо. Меня тоже касается то, что случилось тогда... и ты мне не безразлична.

От этих слов в ее груди что-то дрогнуло, но чтобы не поддаваться, она произнесла с сарказмом:

– Интересные слова. Особенно в устах человека, который пытается отобрать землю у моего отца.

Он нежно сжал ее плечо.

– Это не имеет отношения к тому, что происходит между нами. Дело в том, что ты боишься любви, а близость вызывает у тебя отвращение.

Она возмущенно повернулась к нему.

– Это смешно. Я два года была замужем и была счастлива.

Тони пристально смотрел на нее.

– И ты хочешь сказать, что в ваших с мужем отношениях царила полная гармония?

– Абсолютная, – не задумываясь, ответила Мэри. Но она сказала неправду. Она только терпела ласки Эдварда, с ее стороны это было лишь привычкой.

Тони на секунду растерялся, но тут же возобновил свои расспросы:

– И ты никогда не испытывала неприятного чувства, когда он обнимал тебя? Никогда не отталкивала его?

– Я не отвечаю на подобные вопросы!

– Я только пытаюсь узнать, имела ли место в твоем счастливом замужестве настоящая страсть. У тебя ее просто избыток, дорогая. В тот раз, когда я поцеловал тебя, ты заявила, что тебе неприятно, когда «тяжело дышат». А твоему мужу ты говорила это?

– Иди к черту, – прошептала она в сердцах и, ища спасения, скрылась в полумраке гостиной. Она забилась в уголок старого дивана в ситцевом чехле. Но скоро подушки дивана прогнулись под его тяжестью. Он не прикоснулся к ней, но она ощутила его присутствие почти физически.

– Мэри, выслушай меня, – произнес он спокойно и настойчиво. – Я спрашиваю все это не для того, чтобы тебя расстраивать. Я меньше всего этого желаю.

Мэри спрятала лицо в потрепанной подушке.

– Чего же ты тогда желаешь?

Она почувствовала, что ее самообладание снова начинает ей изменять, как часто случалось в его присутствии.

– Я хочу узнать о той ночи, после которой ты стала такой. Я до сих пор слышал только, что говорят другие, теперь я хочу услышать правду, чтобы помочь тебе справиться с твоими страхами.

– Не думаю, чтобы кто-нибудь мог мне в этом помочь, – отозвалась она. Но искренность, звучавшая в его голосе, почти заставила ее желать, чтобы ему это удалось.

– Ты только попробуй, – настаивал он. Его рука снова осторожно легла на ее плечи. Он начал нежно поглаживать их, постепенно облегчая и снимая напряжение.

– Не знаю, с чего начать.

– С чего хочешь. Ты сказала, что Генри и Оливия ушли и оставили тебя с Эдди. Где это было?

– Мы ездили в кино, – начала она неуверенно. – Потом Генри повез нас в горы и предложил зайти там в бар выпить пива. Я не хотела, но они с Эдди стали смеяться и называть меня младенцем. Оливия пообещала мне, что это совсем ненадолго...

Пальцы Тони легкими движениями касались напряженных мышц ее шеи, и скоро по всему телу начало разливаться тепло.

– И не было никого вокруг, кто мог бы тебе помочь?

– Нет. Я кричала несколько раз, пока он не зажал мне рот ладонью... но все было бесполезно. Он просто навалился на меня всей своей тяжестью. Мне некуда было увернуться в машине.

С губ Тони сорвался гневный возглас:

– Представляю, что тебе пришлось испытать. Жаль, что его уже не заставишь за это ответить. И Генри тоже.

Негодование, прозвучавшее в его голосе, подстегнуло ее рассказывать дальше:

– Но это не все. Он сказал мне... ужасные вещи. – Тони молчал, но Мэри чувствовала, что он ждет продолжения. – Он сказал мне, что я виновата в том, что случилось. Что это я завлекла его. И что он знает, что я такая же опытная, как и он сам. Он начал говорить о разных мерзких вещах, которые собирался сделать со мной. И продолжал даже после того, как... ему уже не хотелось. Я все пыталась выбраться из машины, но он не пускал меня. Когда Генри и Оливия вернулись, я была в истерике и едва могла говорить.

– Это не удивительно. Мэри, ты тут совсем не при чем, что бы этот гад ни говорил тебе. Насилие – акт агрессии. Он ничего не имеет общего со страстью. Ты сказала, что Генри смеялся, узнав, что произошло. А что же Оливия?

Мэри закусила губу и нахмурилась:

– Оливия пришла в бешенство. Она набросилась на Эдди с кулаками, но Генри втолкнул ее ко мне на заднее сиденье. Она стала кричать, чтобы Генри немедленно отвез нас домой. Оба негодяя много пили в тот вечер, и когда Генри начал спуск с горы, в него словно вселился бес. Он принялся рисоваться перед нами, творить безумные вещи.

Мэри прижала руку ко лбу. В этом месте воспоминания всегда тускнели, растворялись в черном тумане.

– Я плохо помню дальнейшее... В полицейском протоколе было сказано, что Генри не справился на повороте с управлением, и машина падала с откоса футов двести, пока не ударилась о дерево. Мне говорили, что я успела вытащить сестру из-под обломков до того, как бензобак взорвался, хотя я почти ничего не помню. Но это уже не имело значения. Она была мертва.

Мэри тряхнула головой, отгоняя тяжелую картину, и невольно коснулась широкого плеча Тони.

– Да, адская ночь, – пробормотал он. – Не удивляюсь, что ты после этого долго не могла говорить.

Прерывисто вздохнув, Мэри продолжала:

– Потом стало известно, что Оливия ждала ребенка. Тут уж люди принялись судачить на все лады, а заодно и меня объявили виноватой, хотя я никогда...

– Ты была девушкой, – окончил он, когда она замолчала. – Я понял это. – Он глубоко вздохнул. – Какое ужасное знакомство с интимной стороной жизни. Не удивительно, что тяжелое дыхание вызывает у тебя отвращение.

Он осторожно провел пальцами по ее шее.

– Можешь не отвечать, если не хочешь, но... как к этому относился твой муж?

В другой ситуации Мэри уклонилась бы от ответа на подобный вопрос, но после всего, что она рассказала Тони, ей уже нечего было скрывать.

– Он не позволял себе расспрашивать о подробностях, но все же знал достаточно и никогда не требовал от меня более того, что я могла ему дать.

Тони вопросительно взглянул на нее. Даже в полумраке яркая синева его глаз всколыхнула в ее груди беспокойное, тревожное чувство.

– Я не могла дать ему страсти, – проговорила она тихо.

– Я хотел бы помочь тебе справиться с пережитым. – Он медленно повернулся, так что ее голова легла на сгиб его руки, и посмотрел на нее долгим мечтательным взглядом.

– Тони, я не могу, – пробормотала она, чувствуя, как учащенно забилось сердце.

– Не можешь поцеловать меня? – Его лицо приблизилось. – Вспомни, в прошлый раз это вышло само собой. Большего я не хочу от тебя.

Легким движением он прикоснулся своими твердыми, но гладкими и теплыми губами к ее устам, щекоча их... он делал так несколько раз, пока они не запылали. Когда Мэри почувствовала, что не выдержит больше, то сама подставила ему свои губы, чтобы случилось то, что так соблазнительно притягивало. Сладкая волна пробежала по ее телу, и совсем не было той необузданной алчности, которой она опасалась. Он прильнул к ее губам с нежной деликатностью, лаской отзываясь на ее призыв.