Там, на неведомых тропинках - Греков Юрий Федорович - Страница 45

— Ты читал про короля-троечника? Что, хочешь быть таким же?

Это было так обидно, что тот, кому привелось такое услышать, уже никогда не получал троек.

Вот и все про глупого короля, который не знал, сколько будет трижды три...

Старый Гном умолк. Потом тихонько рассмеялся:

— Ну, как говорится, сказка — ложь, да в ней намек — добрым молодцам урок! И думаю, этот урок нам завтра может пригодиться.

— Ну если здешний Дуракон такой же дурак, как этот король-троечник, — сказал Мурашка, — то мы с ним в два счета управимся!

— Не хвастай, Мурашка, — остановил Зучок приятеля.

А Старый Гном задумчиво сказал:

— Да, загадывать не будем. Победить мы должны — иначе нельзя. Но как это мы сделаем, пока неизвестно. Завтра покажем. А сейчас давайте спать, надо сил набираться.

Гном слез с ковра, сказав:

— Вы, ребятки, здесь укладывайтесь, а я себе местечко присмотрел.

— Да, завтра будет трудный день, — вздохнул Килим. — Ложитесь, ребята.

Зучок и Мурашка уложили звездочку поудобнее, а сами примостились рядышком. Гном тем временем постелил опавший листок у ножки большого мухомора, накрылся другим и, высунув нос из-под зеленого одеяла, сказал:

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дедушка, — тихонько откликнулись все.

Килим еще долго тихо вздыхал, и под его вздохи мальчишки и сами не заметили, как уснули...

Что-то защекотало нос. Мурашка потер его кулачком и открыл глаза. Прямо перед ним покачивалась тоненькая былинка с чахлыми листочками. «Что это?» — подумал Мурашка и тут же вспомнил, где они. Он толкнул Зучка, и тот сразу проснулся.

Звездочка тихо прозвенела:

— Доброе утро!

— Доброе утро! — откликнулся Зучок и спросил: — Как спала?

— Плохо, — прозвенела Стелуца, — очень боюсь за вас. А где дедушка?

— В самом деле — под мухомором валялись только два листка, Старого Гнома не было.

Зучок с Мурашкой обошли полянку, окликая Гнома.

— Килим, ты не знаешь, куда ушел дедушка Ротрим? — обеспокоенно спросил Зучок, убедившись, что на полянке никого, кроме них, нет.

— Не знаю! — встревожился ковер. — Может, решил кое-что разведать и не хотел будить нас? Подождем.

Зучок с Мурашкой, делать нечего, присели на краешек ковра и огляделись вокруг. Солнце стояло уже довольно высоко, но светило тускло и почти не грело. В воздухе клубился грязноватый туман, оседавший черными капельками на чахлых листьях.

— Это ведь чернила из реки испаряются! — вспомнил Зучок рассказ Стелуцы.

Трава вокруг была какая-то серая, слабенькая. Деревья — невысокие, с кривыми тонкими ветками. «Мало солнца» — понял Зучок. Только ядовитые мухоморы тут и там поднимали свои красные шапки над жухлой травой.

— Где же дедушка? — вслух размышлял Мурашка и вдруг догадался: Старый Гном решил отправиться в Дураконию в одиночку!

И в эту минуту в воздухе что-то мелькнуло, и прямо у ковра опустилась черная ласточка с белой грудкой, а через мгновенье рядом уселась вторая, и со спинки ее... слез дедушка Ротрим!

— Доброе утро! — улыбнулся он. — Знакомьтесь. Первая ласточка наклонила головку и прощебетала:

— Чика.

Вторая назвала себя:

— Рика.

— А это Зучок, Мурашка и Килим, — сказал Гном.

— Очень приятно! — прошелестел Килим.

— Ну так вот, друзья, — продолжал Старый Гном, — вчера ты, Килим, спрашивал, как мы переберемся на тот берег. Теперь я могу ответить на этот вопрос. Чика и Рика согласились перевезти нас через Чернильную реку.

Мурашка не без гордости сказал:

— На яблоке летали, на стрекозе летали, на ковре-самолете летали. А теперь и на ласточке полетим!

Гном усмехнулся:

— Да, полетим. И немедленно — времени мало, и остается все меньше.

Стелуца погладила голубой ладошкой Зучка по щеке и прозвенела:

— Будьте осторожны, мальчики!

На прощание Старый Гном сказал Килиму:

— Ждите нас здесь. Только спрячьтесь получше.

Зучок с Мурашкой взобрались на спину Рике, держась друг за друга. Гном уселся на Чику, и обе птицы взмыли в серое небо.

Воздух свистел в ушах, далеко внизу чернела поверхность реки. По ней перекатывались тяжелые грязные волны.

— Держись! — прокричал в ухо Зучку Мурашка. — Не хватает еще свалиться вниз: даже если и выберешься — не отмоешься!

Серый туман сгущался, и солнце виднелось сквозь него расплывчатым желтоватым пятном. А берег, где остались Килим со Стелуцей, был уже далеко-далеко и почти пропадал во мгле. И вот наконец земля.

Ласточки, что-то прощебетав на своем языке, взлетели и исчезли. А Старый Гном, Мурашка и Зучок, раздвигая толстые стебли травы, зашагали навстречу неизвестности. Неподалеку послышались скрипучие голоса. Гном сделал знак: внимание. Зучок и Мурашка замерли.

Притаившись за широким лопухом, Гном, Зучок и Мурашка вслушивались в разговор трех стражников, остановившихся в двух шагах от них.

— Его превосходительство господин Остолоп сказали, что завтра начнем топить бунтовщиков, — говорил первый стражник.

— Вот уж потешимся! — радовался второй. — Нашли тоже дело — звезды выращивать! Выращивали бы репу — ее хоть есть можно!

— Ну, не говори, — вступился третий, — все-таки сбить пару-другую звезд — приятно. Я вчера целых четырнадцать раскрошил. А если б их не выращивали — стрелять было бы не во что.

— Э, не беда, — возразил первый, — вот перетопим половину зорян, потом за вторую примемся. А звезды все собьем — на пару лет их хватит, не больше. А там и до солнца очередь дойдет. И днем и ночью темно будет — хорошо! Дожить бы!

Зучок с Мурашкой вслушивались в разговор и одновременно разглядывали говоривших. Все они были очень толстые — ну прямо шары.

На каждом большом шаре сидел маленький шарик — чуть побольше сливы. «Оно и понятно, — подумал Зучок, — у балбесов ведь мозгов нет, зачем им большая голова?»

Под носом у каждого балбеса торчало по четыре сосновых иглы — как усы. Зачем — непонятно. Только позже выяснилось, что по указу царя Дуракона каждый из его подручных приклеивал себе иглы на губу. Рядовые стражники-балбесы носили по одной игле, которая торчала вперед. Эти, у которых под носом было по четыре иглы, были наушники из Наушного министерства. Сам Дуракон Второй носил длиннющие иглы, торчавшие в стороны, и еще несколько на подбородке.

Вдруг все трое замолчали и подозрительно повели носами. «Не нас ли учуяли?» — испугался Зучок и посмотрел на дедушку Ротрима. Тот приложил палец к губам. Но тревога оказалась напрасной: трое наушников вдруг сорвались с места и, топоча сапогами, помчались за бабочкой, которая неосторожно пролетела поблизости.

— Зачем им она? — шепотом спросил Мурашка.

Гном пожал плечами, нахмурился:

— Это же балбесы, разве угадаешь, что им взбредет в башку...

Гном, Зучок и Мурашка не знали, что вчера царь Дуракон издал строжайший указ: всех цветастых бабочек в стране перекрасить в серый цвет, а если убегать будут, изничтожить.

Балбесы-наушники гонялись за бабочкой, пока та, устав, не присела на подвернувшуюся травинку. Подскочили балбесы, сбили бабочку наземь и долго топтали сапогами. А потом с важным видом отправились дальше.

Еще много диковинного увидели Гном, Мурашка и Зучок в то утро. Они видели, как стражники подкатили к берегу двадцать огромных бочек и вылили их в реку. Потом они видели, как два балбеса красили кисточкой бабочку. И когда ее наконец отпустили, она бросилась наутек, бессильно перепархивая грязным лоскутком с травинки на травинку.

Крадучись, Гном, Зучок и Мурашка пробирались дальше. Идти становилось все труднее — трава поредела, прятаться было почти негде, и вот впереди, среди деревьев, на которых почти не было листвы, показалась огромная куча земли.

— Что это? — переглянулись Зучок и Мурашка и вопросительно посмотрели на дедушку Ротрима.

— Дворец его величества Дуракона Второго, — презрительно усмехнувшись, тихо шепнул Гном.