Воины клевера - Волосатый Максим Игоревич - Страница 8

– …ить меня. Меня са… ….. ка! Убью тебя… Я и твою ссачи греб…

Откуда-то сбоку донесся женский всхлип.

Этого хватило. Свет стал нестерпимым. Но Ирила это уже не волновало. Все бытие сосредоточилось на одной красной точке, пульсирующей на груди стоящей перед ним фигуры. Свет превратился в тоннель, затем в трубу, затем в копье и в итоге стал такой же точкой бушующей белизны. И эта белая буря понеслась вперед. Туда, где красным светом пульсировал тот, кто жить не должен. Удар! Мир зазвенел, но устоял. Удар! Удар! Еще! Еще! Еще! Пф-ф-ах-х-х.

Красно-белое конфетти рассыпалось вокруг, и Ирил медленно сполз по стене. Он опять был у Ррадушита. Со смятой скатерти капал разлитый дош, переломанный стул валялся рядом, а перед ним на корточках сидела Сова и, заливаясь слезами, всё гладила и гладила его по голове. Ирил посмотрел в ее глаза, полные заботы и переживания, умилился, преисполнился счастья – и с чувством выполненного долга решил немного полежать в обмороке.

И, уже закатывая глаза, он зацепился взглядом за какой-то чужеродный предмет. Доля секунды ушла на осмысление, и блаженный обморок, сокрушенно вздохнув, убрался в сторону. Отдохнуть не получится.

У противоположной стены сломанной куклой валялся человек. Окровавленного лица не разобрать. Нет, не человек. Длинные волосы, зеленые одежды, высокие каблуки вычурных сапог. И по серьге в каждом ухе. Ирил не так много трупов видел в своей жизни, чтобы говорить определенно, но Дамадик явно вставать не собирался.

– Что с ним? – хрипло спросил он.

В ответ Сова только всхлипнула.

Глава 4

– Балбес, – бросил через плечо Тахор, стоящий у окна и смотрящий, как несущая ливень туча накрывает океан. – Кроме как балбесом и дураком, я тебя назвать никак не могу. Хотя – нет, ты даже не дурак. Недотянул. Ты – придурок.

Учитель разорялся уже давно, и к этому моменту накал его высказываний несколько спал. Гертадон, начальник городской стражи, гертадинов, ушел где-то час назад. Он доставил Ирила домой после того, как все детали произошедшего были разъяснены, свидетели опрошены, тела унесены. Всё это время Ирил сидел в погребе у Ррадушита (тюрьмы в Хайаре отродясь не было). Теперь пришло время отправить его домой. Если честно, то Ирил предпочел бы еще немного посидеть в подвале – объясняться с Тахором по поводу произошедшего желания не было никакого. Но тут выбирал не он. Охающую и всплескивающую руками мать Тахор почему-то отправил немного пожить к подруге, пообещав, что теперь он не отпустит Ирила ни на шаг. Ланья был даже немного рад такому развитию событий. Сидеть дома ему теперь предстояло долго, пока совет Старших города не определит, каким будет наказание. Таков закон. Так что у Тахора будет возможность еще не раз и не два объяснить ему, кто он на самом деле, а Ирил не хотел, чтобы мама слышала, как его тут костерят. Хорошо еще, что во всей этой суматохе никто даже не упомянул о том, что до драки Сова баловалась магией.

– Я не хотел, – Ирил попытался вставить слово в непрекращающийся монолог наставника, но только подлил масла в огонь.

– Он еще и не хотел, – воздев руки, возопил Тахор. – Я же и говорю – придурок. Недоделок, если точнее.

– А что такого?.. – не понял Ирил.

– Ничего, – торк одним движением оказался рядом, его палец уперся Ланье в нос. – Ты бы уж молчал, что ли. Не хотел он… Придурок, – определение Тахору явно пришлось по душе, – если ты решил кого-то убить, то надо убивать. Врага, которого ты так бьешь, оставлять в живых нельзя.

– А Дамадик что, выжил? – оторопел Ирил. Все это время он старательно привыкал к мысли, что теперь он – убийца.

– Ты что, и этого не знаешь? – изумлению торка не было предела.

– Э-э-э… нет, – осторожно ответил Ланья.

– Дважды придурок, – выдохнул Тахор. – Как же ты ситуацию контролировал, что ничего не знаешь, ничего поделать не мог?

Ирил вздохнул:

– Я ее не совсем… э-э-э, несильно… ну, в общем, никак ее не контролировал.

Тахор замолчал и долгим взглядом начал буровить дырку где-то в районе переносицы Ланьи. Потом повернулся и горестно пожаловался одиноко стоящему посреди комнаты стулу:

– Вот так живешь и не знаешь, что труды последних десяти лет разом пошли прахом.

Стул промолчал. Наверное, в отместку за это Тахор с силой пнул его ногой и резко развернулся к Ирилу:

– Ничего не знаю, ничего не контролировал, ничего толком не сделал, – передразнил он Ланью. – А как ты вообще влез в эту драку?

– Они оскорбили и ударили Сову, – вскинул голову Ирил. В его глазах зажегся огонек былой ярости. Эту почву он чувствовал, и здесь его было не сбить.

– Ударили Сову… – эхом отозвался торк. Вопреки ожиданиям он не принялся снова прохаживаться по поводу умственных способностей Ирила, а всего лишь задумчиво пожевал губами. – Ну что ж, это оправдание для воина.

И резко глянул в глаза Ланьи:

– Так почему же ты его не убил тогда?

– Не знаю, – Ирил отвел глаза. – Я не помню ничего. Бил сильно. Убить хотел. Почему не получилось – не знаю.

– Давай подытожим, – обманчиво мягко проговорил Тахор. – Сначала – с моей точки зрения: ты был с женщиной, твоей женщиной, её ударили, и ты не убил урода.

– Я думал, что убил, – вскинулся Ирил.

– Думал и сделал – разные вещи, – прищурился торк. – Разницу чувствуешь? Ты не проверил. На будущее урок: всегда убедись, что добил. И не думай, как при этом будешь выглядеть со стороны. В таких вопросах благородство – для идиотов. Или слабаков, которые оправдывают свое бессилие.

Ланья нахмурился, но промолчал. Крыть было нечем. Осталось определиться: он кто, идиот или слабак?

– Вижу, уловил, – удовлетворенно кивнул Тахор. – Теперь с твоей стороны посмотрим. Для начала ты на весь город крикнул: «Я – халь». Очень умно.

Ирил неопределенно пожал плечами. Ну да.

– Потом, – продолжал торк, – ты нанес тяжелые увечья одному из жителей города, и теперь твои все действия будет пристально рассматривать совет Старших. То есть ты становишься центральной фигурой для сплетен и слухов. Причем ты – человек, а тот, кого ты покалечил, – аталь. Как тебе картинка со стороны?

Ланья опять пожал плечами. На сей раз обреченно.

– И на десерт – ты оставил в живых злобного и сильного врага, у которого теперь есть очень большое желание тебе как минимум отомстить.

Тахор приглашающе поднял брови, но Ирил промолчал: комментарии тут были излишни.

– Ну и кто ты после всего этого? – Торк, в отличие от Ланьи, противников всегда добивал.

– Придурок, – искренне согласился с ним Ирил.

Наставник внимательно посмотрел на него, пытаясь понять глубину искренности. Убедился, что Ланья честен, и махнул рукой:

– Ладно, считай головомойку законченной.

Он вытащил из ножен лесной нож, зачем-то проверил бритвенную остроту клинка и начал поигрывать им, подбрасывая и ловя за лезвие.

– А расскажи-ка мне, – нож летит вверх, – как ты умудрился, – торк ловит его за лезвие и мгновенно перехватывает за рукоять, – пробить амулет у Дамадика?

Тахор резко повернулся, и нож, вылетев из-под руки, с глухим стуком вошел в дверной косяк. Торк неспешно направился за ним.

– Ведь не безделушка на нем была. Наш амулет, торкский. Жутко дорогой. Я даже мастера знаю, который его делал.

Он выдернул нож из косяка и повернулся к Ирилу.

– Ты с него и пылинку не должен был сбить при помощи хальер. Ан нет – поломал, как куклу. Чего молчишь? Рассказывай.

Ирил задумался:

– Да нечего особо рассказывать. Я его начал бить, а потом смотрю – на нем точка какая-то красная. Я ж не соображал ничего. Ну и начал долбить по этой точке. Долбил, долбил – и пробил. Жутко я злой на него был. Тем более, – неожиданно он решился рассказать Тахору всю правду, – что я еще перепугался, что кто-нибудь про Сову узнает.

– Да? – поощрительно подтолкнул его торк.

– Да нет, – покривился Ланья, – я не про то. Тут-то как раз ничего и не было… А жаль… Дело в том, что до прихода этих уродов она мне фокусы разные показывала. Оказывается, она тоже халь. «Халь разума», как она себя называет.