Любовь на Бродвее - Марти Беверли - Страница 8

— Не совсем…

— Еще не сдал последний экзамен. Но это всего лишь формальность. Давайте перейдем к делу. Ты нашел место?

— Да, я купил его на прошлой неделе. Причал должен быть приведен в порядок и укреплен. Мои парни работают сейчас над этим.

— Будем надеяться, что агенты ФБР не следят за ними. В наши дни причал — самое опасное место.

Дино устремил взгляд своих черных глаз на Бенни.

— Бенни, если ты думаешь, что тебе надо говорить мне о таких вещах, мы не сможем работать вместе.

Бенни колебался какое-то мгновение, затем, видимо, решил сменить тон:

— Ты прав, Дино. Извини. Давай выложим карты на стол. Я купил четыре дома на Сколлей-сквер по тысяче долларов каждый.

— По документам. На самом деле я должен тебе четыре бакса. По доллару за каждый.

— Конечно, конечно. Майер, мы можем поступить так? Составить документ, в котором указывается одна цена, тогда как реально выплачивается другая?

Это был дурацкий вопрос. Бенни Кейн купил и продал домов больше, чем было волос на голове Майера.

Просто отец хотел втянуть его в беседу.

— Да, папа. Конечно, ты можешь сделать это, если хочешь.

Было непонятно, зачем отец решил продать четыре очень ценных бостонских дома, пока Бенни снова не заговорил:

— Позже, когда все будет готово, мои парни перенесут товар в лодки, ты заберешь его и позаботишься о распространении. Доход поделим пополам.

— Хорошо.

Принесли «Стрегу». Это был прозрачный напиток, разлитый в маленькие стаканчики, в каждом из которых на дне лежало кофейное зерно. От него медленно поднималось коричневое облачко. Майер сделал глоток.

«Стрега» имела запах лакрицы, а кофейные зерна придавали напитку удивительный вкус.

— Нравится? — спросил Дино.

— Очень вкусно.

— Да. Я привез это из Палермо в бочонках из-под оливкового масла. Вы не можете сделать ничего подобного в своих самогонных аппаратах.

— Так же, как и кубинский ром, — сказал Бенни.

— Верно, — согласился Дино. — На кубинском роме мы можем сколотить состояние. У меня уже есть тридцать два кабака, через которые можно сбывать спиртное.

— Я хочу заключить с ними сделку. Это работа Майера.

Дино нахмурился.

— Они не собираются подписывать контракты. Это не Вулворсы, с которыми мы имеем дело.

— Подпишут, — мрачно сказал Бенни. — С моими-то парнями. Майер, ты умеешь составлять контракты?

— Конечно, папа.

Бенни встал.

— О'кей. Майер принесет бумаги через пару дней.

— Не сюда, — сказал Дино. — Я временно переезжаю на новое место. Пока мы оба не убедимся, что все идет гладко. Пусть принесет контракты в следующее воскресенье.

— Хорошо, — согласился Бенни. — Разумно. — Он протянул руку, и Дино пожал ее.

По пути назад в Челси Майер не произнес ни слова, пока Твитчи Кохен не покинул их и они не поднялись по лестнице в свою гостиную.

— Папа, — тихо спросил он, — что все это значит, черт побери? Что это за нелепые контракты, которые нельзя реализовать? Зачем ты брал меня с собой?

Бенни не стал сразу отвечать. Затем заговорил медленно и отчетливо:

— Я взял тебя для того, чтобы ты узнал, как делаются дела, Майер. И понял, что тебе не следует превращаться в паршивого адвокатишку, которого будут гонять вслед за каретами «скорой помощи» и пожарными машинами.

— Но я еще даже не адвокат, папа. Когда я им стану, будет достаточно времени, чтобы узнать, какой практикой стоит заняться.

— Да, может быть, и так. Но тебе еще многое надо понять, парень, потому что твой отец уже не молод и не собирается меняться. Впрочем, хватит говорить об этом.

Ты оформишь бумаги, О'кей?

— О'кей.

Через неделю Майер закончил подготовку документов, и ему было поручено передать их Дино Салиателли в его новом доме.

— Он в Наханте. Дорога идет через рощу, и никого вокруг, кроме чаек, пояснил Бенни. — Прекрасное местечко.

Дино наконец добился своего. После долгих лет он купил участок у моря, как того хотела Катарина. Но не по этой причине. Нахант представлял собой выступающий перешеек, который считался северным бостонским побережьем. Там в основном располагались летние домики и хижины рыбаков. Перешеек соединялся с большой землей узкой дорогой, по которой дважды в день ходил автобус.

Дом Дино был построен старым банкиром из Новой Англии около тридцати лет назад как летний домик, но не понравился его жене. Им почти не пользовались и в конце концов продали. Дино купил дом вместе с обстановкой. Когда он и Рози переезжали, захватили с собой только одежду.

— Па, я не могу оставаться здесь. Что я буду делать весь день? С кем разговаривать? Я сойду с ума.

— Не сойдешь, обещаю. Кроме того, ты можешь поехать в Бостон, когда захочешь. Мы здесь не останемся надолго. Всего несколько летних месяцев.

— Почему я не могу пригласить к нам Дженни?

— Я не хочу никого видеть здесь, кроме тебя и тети Марии. У меня много дел.

Рози знала, что если бы она попросила пригласить кого-нибудь другого, кроме Дженни Ризолли, ответ скорее всего был бы положительным. Она выбежала из дома и села под деревом. Она часто проводила время на этом месте в первые дни пребывания в Наханте. Здесь она сидела и в тот воскресный день, когда Майер подъехал на своем «форде» и поставил его на стоянку.

— Привет, я Майер Кейн. Мне назначена встреча с мистером Салиателли.

— Он в доме, — сказала Рози, вставая. Жаль, он был лишь немного выше ее, но она обратила внимание на прекрасные темные вьющиеся волосы, на утонченные черты умного лица и на улыбку, которая открывала необыкновенно белые зубы. Майер взглянул на ее высокую, стройную фигуру, фиолетовые глаза и почувствовал крепкое рукопожатие руки. Они вместе двинулись по дорожке к дому.

Майер и Рози тайно встречались все лето, зная, что, если чей-либо отец узнает об их романе, дальнейшим встречам будет положен конец. Рози отправят на корабле куда-нибудь подальше, возможно, на Сицилию, а Майеру будет сделан выговор — если он хочет окончить учебу и сдать экзамен, то, черт побери, должен делать то, что ему говорит отец, а не шляться с этой неполноценной девицей.

— Он считает меня именно такой? — спросила Рози. — Неполноценной?

— Наверное, — согласился Майер. — По мнению моего отца, только евреи являются настоящими людьми.

Все остальные — лишь карикатура.

— Как же в таком случае твой отец сотрудничает с моим отцом? Раньше у папы не было компаньонов.

— Ни у кого из них никогда не было компаньонов.

Однако продажа рома очень выгодный бизнес. Она никогда не бывает убыточной. Деньги огромные. В прошлом году мой отец приобрел два мощных быстроходных катера. Сначала он толком не знал, как использовать их, пока не установил связь с Гаваной. А твой отец, кажется, приобрел значительное количество кабаков. Поэтому они сотрудничают.

Задумавшись, Майер молча вел «форд» через Портовую площадь.

— Пожалуйста, высади меня здесь, — сказала Рози. — Я зайду к Дженни. Она собиралась провести вечер у Ризолли — редкая уступка со стороны отца после бесконечных просьб.

— Вылезай, Майер. Ты идешь?

Он заглушил мотор, выключил фары и, обойдя машину, присоединился к Рози.

— Ну вот, — сказала она. — Теперь я могу дотянуться до тебя. — Рози наклонилась и поцеловала его в щеку.

Он притянул ее к себе и впервые поцеловал долгим поцелуем. В первые мгновения Рози подумала о том, что, хотя на небе не было луны и на Портовой площади достаточно темно, здесь довольно опасно стоять и обниматься. Любой в радиусе десяти кварталов мог оказаться так или иначе связан с ее отцом. Но потом подумала о том, как приятны его губы и язык, касающийся ее языка. Наконец они разомкнули объятия.

— Рози… — прошептал он. — Я люблю тебя и хочу жениться на тебе.

Она внимательно посмотрела на него, точнее, туда, где он должен был находиться, если бы она могла видеть его, и долго ничего не отвечала.

— Рози, — повторил он. — Я люблю тебя. А ты? Ты любишь меня?