Поцелуй разбойника - Грин Мэри - Страница 57

— Это может подождать до завтра.

Она вытащила Прю из спальни и закрыла дверь. Солдаты бегло осмотрели комнаты Прю и Софи. Капитан Эмерсон, все еще красный от стыда, пробежал мимо них.

— Мы продолжим внизу.

— Я провела его! — гордо шепнула Прю, когда солдаты отправились обыскивать комнаты на нижнем этаже.

— Это еще не все. Надеюсь, капитан не обнаружит тайник, но мы могли оставить следы ног на пыльном полу.

Прюнелла взяла ее за руку.

— Пойдемте предложим им чаю на кухне, чтобы отвлечь. Маргерит взглянула на Софи, та кивнула. Она была бледна как полотно, но полна решимости внести свой вклад в спасение их дома.

Солдаты вежливо отказались от чая, но Прюнелла раздала им большие куски пирога с изюмом. Капитан и один из солдат взяли фонари и спустились в подвал.

Дрожа от ужаса, Маргерит прислушивалась к их шагам внизу. Она спрятала руки в складки платья и бессильно прислонилась к стене.

Наконец она услышала, что они возвращаются. Глубокий вздох облегчения вырвался из ее груди. Войдя в кухню, Эмерсон бросил на нее пронзительный взгляд, но она не увидела в его взгляде ничего угрожающего.

— Пошли, — приказал он солдатам. — Нечего зря терять время и опустошать кладовую леди. — Он церемонно поклонился Маргерит и остальным дамам. — Прошу прощения за причиненное беспокойство.

Маргерит изобразила улыбку на непослушных губах.

— Это ваш долг. Желаю удачи в поисках шпиона. Это, должно быть, нелегко в такую темную ночь.

— Да, — ответил один из солдат. — Холодно как в могиле, да и дождь собирается. Но мы подрезали мерзавцу крылышки, далеко он не улетит…

— Довольно, — оборвал его Эмерсон.

Они поспешно вышли и отправились обыскивать конюшню. Тяжесть свалилась с души Маргерит, когда она закрыла за ними дверь.

— Каков наглец! — проворчала Прюнелла. — Поднять нас в такой поздний час. Я больше не засну сегодня. Можно бы заварить чай для нас всех.

— Хорошая мысль.

В кабинете Маргерит не отрываясь смотрела в окно, пока солдаты не отошли от дома достаточно далеко, направляясь в соседнее имение, расположенное в миле от Леннокс-Хауса. Ощущая страшную усталость, она вернулась в кухню и с благодарностью взяла чашку горячего чая и кусок хлеба с маслом.

— Вы должны увезти отсюда этого человека, — шепнула ей Софи, вглядываясь в темный холл, чтобы убедиться, что слуги их не подслушивают. — Здесь опасно. Эмерсон может вернуться.

— Она права. Если бы я не пристыдила его, он бы потребовал объяснений, откуда взялись эти окровавленные тряпки. Надо их сжечь, пока не рассвело.

Маргерит кивнула.

— Да. Я отнесу две чашки чаю в тайник. Посмотрю, пришел ли юноша в себя или все еще в лихорадке.

Женщины испуганно переглянулись.

— Что, если он умрет? — в ужасе спросила Софи, высказав вслух мысль, беспокоившую их всех.

— Тогда мы похороним его или оставим там, где солдаты смогут его найти, — пожала плечами Маргерит.

— Это бессердечно! — возмутилась Прюнелла.

— Мы сейчас не можем идти на поводу у своих чувств, Прю. Я вам все потом объясню.

— Думаю, я и так все знаю, — кивнула старая дама. — Не беспокойтесь, я никому не скажу ни слова.

Маргерит с облегчением улыбнулась.

— Я знала, что всегда могу рассчитывать на вас, Прю. — Она взяла две чашки и, когда Софи посветила ей у входа в подвал, сказала: — Спасибо, Софи. Вы прекрасно вели себя в присутствии солдат.

— Мы не впервые прячем беглецов…

— Но это последний раз! — перебила ее Маргерит. — Я больше не хочу нарушать закон, а сейчас мы не можем выбросить из дома раненого.

Тирнан Левертон пришел в себя. Бледный, покрытый потом, он сидел, откинувшись на жесткую подушку. На другой кровати, опершись на локоть, полулежал Чарлз. Когда в узком лазе появилась Маргерит, он встал.

— Они ушли, — устало сообщила она. — Никогда в жизни мне не было так страшно.

— Мы слышали их за стеной всего в нескольких футах от нас. Хорошо, что наш шпион не застонал. — Чарлз бросил мрачный взгляд на молодого человека.

— Я мужчина, — с измученной улыбкой произнес Тирнан. — Стонут только старухи и маленькие дети.

— Я отчетливо слышала ваши стоны, когда перевязывала вашу руку, — заметила Маргерит. — Сколько времени вы скрываетесь от закона?

— Три недели. Я несколько раз пытался встретиться с нашим человеком на побережье, но безуспешно. Контрабандисты стали осторожны, а на побережье через каждые двести ярдов посты таможенников.

— Вы преувеличиваете, — усмехнулся Чарлз. Тирнан покачал головой.

— Как давно вас ранили? — поинтересовалась Маргерит.

— Вчера. Я потерял много крови, но сейчас чувствую себя лучше, намного лучше. Благодаря вам.

Маргерит достала из кармана фляжку с бренди и плеснула в его чашку.

— Вам надо отдохнуть. Как только окрепнете, вам придется уйти. Я не сторонница якобитов в отличие от моего покойного мужа, — сухо проговорила она. — И не допущу в своем доме присутствия преступников.

— Я понимаю, — с несчастным видом ответил юноша. — Если бы вы могли дать мне провожатого до границы Кента — недалеко от моря, — я сумел бы перебраться через пролив. В Кенте есть несколько наших сторонников.

— Почему вы связались с восставшими? Ник будет огорчен, когда узнает об этом.

— Значит, не надо ему говорить, — беспечно отмахнулся Тирнан, но она заметила, как изменилось его лицо. Он нервно переводил взгляд с Маргерит на Чарлза. — Вы, наверное, не поймете, но мои шотландские родственники так старались сделать меня счастливым, что я не забуду их заботу до конца своих дней. Они сделали для меня больше, чем родной отец. Они заслужили, чтобы я их отблагодарил. — Плечи его опустились. — Я понимаю, что теперь, когда Франция и Англия заключили мир, я участвую в безнадежном деле. Кто знает, когда это закончится и чем? Все зависит от Стюарта.

— Вы поплатитесь жизнью, если останетесь в Англии, — сурово отчеканил Чарлз. — Если я и помогаю вам, то только потому, что Ник мой друг, и я не хочу, чтобы он получил известие о вашей смерти.

Они помолчали. Тирнан улегся на тюфяк.

— Спасибо.

Маргерит накрыла его старым одеялом, и он быстро заснул.

Чарлз вывел Маргерит из тайника и осторожно задвинул стену.

— Я увезу его. Тебе больше не придется волноваться. Завтра ночью я приведу лошадь для него. К тому времени мальчишка, я думаю, наберется сил.

В слабом свете фонаря они долго смотрели друг на друга. Чарлз дотронулся до ее подбородка.

— Ты храбро себя вела. — Он прикоснулся к ее губам легким поцелуем.

— Так ты больше не осуждаешь мое поведение? — с надеждой спросила она.

— Я могу понять положение, в которое ты попала, но никогда не одобрял твою скрытность. И сейчас не одобряю. — Маргерит не успела ответить, как Чарлз добавил: — Однако я восхищаюсь твоей силой духа и состраданием. Другая женщина на твоем месте захлопнула бы дверь перед его носом или сдала его властям.

— Я стараюсь найти решение проблем, а не притворяться, будто их не существует.

— Ты, безусловно, достойна любви, но сейчас я не нахожу в себе сил для этого чувства.

Глаза Чарлза блеснули, но она не поняла их выражения и, когда он бегом поднялся по лестнице, почувствовала, как что-то оборвалось в ее груди, оставив зияющую рану. Она прижалась спиной к сырой стене. Она любила его, но, наверное, потеряла навсегда.

Глава 24

Измученная, Маргерит повалилась на кровать и уснула тяжелым сном, но уже через три часа проснулась, словно кто-то ее толкнул. Светало. Несмотря на то что глаза слипались, она не могла вернуться в блаженное забытье. Поняв, что больше не заснет, она встала и оделась, выбрав простенькое саржевое платье с косынкой, перекрещивающейся на груди, затем заплела косы и надела чепчик с оборочкой. Взглянула на себя в зеркало и ужаснулась: щеки покрывала неестественная бледность, под глазами виднелись темные круги.

Услышав голоса слуг, спускавшихся вниз, она вскочила словно ужаленная. Слава Богу, она не забыла перед сном сжечь окровавленные тряпки. Ей только не хватало объяснений со слугами по этому поводу. Если к ее сомнительной репутации прибавятся еще новые сплетни о Леннокс-Хаусе, она этого просто не вынесет.